В моей голове

Доктор Харрис сдержала слово. Она не стала запирать Шерлока, не вызвала санитаров, даже не предложила таблеток. Вместо этого она спокойно сказала: — Я не могу поставить диагноз самостоятельно. Это работа психиатра. Вот направление к моей коллеге, доктору Сингх. Она работает с диссоциативными расстройствами уже двадцать лет. И Шерлок, который планировал выбежать из кабинета и никогда не возвращаться, почему-то взял этот листок. Возможно, потому что Майкрофт смотрел на него с надеждой — отвратительной, липкой надеждой, от которой хотелось блевать. Возможно, потому что в голове было подозрительно тихо: даже Ричард, кажется, затаил дыхание. А возможно, потому что в глубине души — на самом дне, куда Шерлок никогда никому не позволял заглядывать — он сам хотел знать, что с ним происходит. Приём у доктора Сингх состоялся через три дня. Майкрофт организовал всё по высшему разряду: частная клиника в Хэмпстеде, отдельный вход, никаких бумаг с именем «Холмс». Шерлок подозревал, что брат заплатил за анонимность сумму, равную годовому бюджету небольшой африканской страны, но предпочёл не думать об этом. Клиника пахла дорогим антисептиком и свежими цветами — нарочито успокаивающе. В приёмной не было журналов с кроссвордами, зато стоял кулер с водой из исландских ледников и лежали шоколадные конфеты в индивидуальной упаковке. Шерлок не притронулся ни к тому, ни к другому. Он сидел в кожаном кресле, выпрямившись как струна, и смотрел на закрытую дверь кабинета. Майкрофт остался в машине. «Я не буду давить, — сказал он перед выходом. — Это твоё решение». Но Шерлок знал, что брат сидит в «Ягуаре» с включённым двигателем и ждёт, сжимая в кармане диктофон и аптечку. Дверь открылась ровно в назначенное время. Доктор Сингх оказалась невысокой женщиной лет сорока с гладкими чёрными волосами, собранными в низкий пучок, и в очках без оправы. Её халат был безупречно белым, но под ним виднелся ярко-оранжевый свитер — единственное цветовое пятно в стерильной бежево-белой палате. — Мистер Холмс? — сказала она с лёгким индийским акцентом. — Проходите, пожалуйста. Кабинет психиатра отличался от кабинета психотерапевта. Здесь не было уютного дивана и низкого столика с чаем. Вместо этого — письменный стол, два жёстких стула, компьютер и стеллаж с медицинскими справочниками. Никаких личных вещей. Диагностический, а не терапевтический кабинет. Шерлок сел на стул напротив доктора Сингх, положил руки на колени и уставился в стену за её спиной. Внутри головы снова зашевелились голоса — едва слышные, как шорох крыльев. «Спрашивай про диссоциативную фугу», — сказал Ричард. «Нет, про амнезию», — перебил Виктор. «Заткнитесь оба, — рявкнул Адам. — Дайте ему самому». Шерлок стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. — Я вас слушаю, — сказала доктор Сингх, открывая ноутбук. — Я не сумасшедший, — ответил Шерлок. — Я этого и не утверждаю. Диссоциативное расстройство идентичности не имеет ничего общего с психозом. Это расстройство развития, связанное с тяжёлой травмой в детстве. Ваш мозг защитил себя единственным доступным способом — разделил сознание на части, каждая из которых взяла на себя часть боли. — Я не был травмирован в детстве. Доктор Сингх посмотрела на него поверх очков. В её взгляде не было жалости — только спокойная, почти скучная констатация факта. — Вы потеряли отца в девять лет. Мать умерла, когда вам было одиннадцать. Вас отправили в интернат, где, по словам вашего брата, вы подвергались систематическим издевательствам со стороны старших учеников и воспитателей. — Это не травма. Это жизнь. — Это определение травмы, мистер Холмс. Те события, которые превышают способность психики справиться с ними самостоятельно. Шерлок хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что в девятилетнем возрасте, после очередного «воспитательного сеанса» мистера Уилсона, он обнаружил, что не помнит, как его зовут. Он сидел на полу в душевой и смотрел на свои руки, думая: «Чьи это руки?» Тогда он списал это на обморок. На переутомление. На всё, что угодно, кроме правды. — Я хочу провести несколько тестов, — продолжала доктор Сингх. — Стандартную процедуру. Структурированное интервью, шкалу диссоциативного опыта, возможно, несколько проективных методик. Это займёт около трёх часов. Без вас результаты будут неполными, но, учитывая вашу ситуацию, я могу поставить предварительный диагноз уже сейчас. — И какой он? — Вы знаете ответ. Диссоциативное расстройство идентичности. У вас есть как минимум две отдельные личности, которые периодически берут под контроль ваше тело. Я подозреваю, что их больше. Ваша амнезия — типичный симптом. Провалы во времени, потерянные предметы, чужие записки — классическая картина. Шерлок почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное и горячее. Это был не гнев — гнев пришёл бы позже. Сначала пришёл ужас. Холодный, липкий, как вода в зимней Темзе. — У меня нет другой личности, — сказал он тихо. — Вы потеряли сознание у доктора Харрис и говорили чужим голосом двадцать три минуты. Ваш брат записал разговор. Вы требовали выбросить ногу из холодильника и купить нормальный чай. Это были не вы. — Усталость. Истерика. — Это было диссоциативное переключение. Ваша система альтернативных личностей — давайте называть их альтерами — пытается наладить контакт. Они хотят, чтобы вы их признали. — Они? — Шерлок усмехнулся, и смех получился хриплым, почти безумным. — Вы говорите о них так, будто они живые. — Они переживают, страдают, радуются и злятся, мистер Холмс. Для вашего мозга они так же реальны, как вы сами. Возможно, даже реальнее. Потому что они — часть вас, которую вы отказываетесь видеть. Тишина. Шерлок смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Длинные пальцы, розовые шрамы от кислоты на указательном, старая мозоль от скрипичной струны на подушечке среднего. Эти руки нарисовали тот портрет. Эти руки написали записку про патроны и молоко. Эти руки бросили чью-то ногу в холодильник. — Что мне делать? — спросил он, и это был самый трудный вопрос в его жизни. — Учиться жить с ними. Признать, что вы — не один. Создать систему правил. Наладить внутреннюю коммуникацию. И постепенно, очень постепенно, интегрировать их — если вы этого захотите. Но это займёт годы. Может быть, десятилетия. — Годы, — повторил Шерлок. — Десятилетия. — Или вы можете отказаться от лечения. Вернуться к тому, что было. Провалы в памяти станут длиннее. Переключения — чаще. В какой-то момент вы можете не вернуться. Один из альтеров займёт тело навсегда, а Шерлок Холмс исчезнет. — Вы пытаетесь меня запугать. — Я говорю правду. Выберите сами. Он сидел неподвижно, впитывая каждое слово, как губка впитывает чернила. В голове было пугающе тихо. Даже Ричард молчал. Даже Джеймс. — Я согласен на тесты, — сказал Шерлок. — Но я не обещаю сотрудничать. — Это честно, — ответила доктор Сингх. Тесты длились три с половиной часа. Шерлок отвечал на вопросы о том, сколько раз за последний месяц он находил незнакомые предметы в своих вещах (семнадцать), сколько раз просыпался в незнакомом месте (восемь), сколько раз слышал голоса, комментирующие его действия (несколько раз в день). Он заполнял опросники, где нужно было оценить по шкале от 0 до 100, насколько он верит в то, что его тело принадлежит кому-то другому (40), насколько часто он чувствует себя отделённым от своих эмоций (80), насколько часто его воспоминания кажутся нереальными (90). К концу у него раскалывалась голова, и каждое слово давалось с трудом. — Достаточно, — сказала доктор Сингх, когда он закончил последний тест. — Результаты я обработаю и отправлю вашему брату. Но могу сказать уже сейчас: ваш показатель по шкале диссоциативного опыта — 65 баллов. Средний показатель у людей с ДРИ — 45-85. У здорового человека — меньше 10. — Поздравляю, — прохрипел Шерлок. — Я статистическая аномалия. — Вы — человек, который выжил. Не путайте. Она поднялась и протянула ему визитку. — Вот мои контакты. Первый сеанс терапии — через неделю. Я хочу, чтобы вы пришли с одним из ваших альтеров. С тем, кто вызывает у вас меньше всего страха. — С тем, кто вызывает меньше всего страха, — медленно повторил Шерлок. — Откуда вы знаете, что я их боюсь? — Потому что вы дрожите, мистер Холмс. И потому что вы держитесь за край стула так, будто боитесь упасть. Вы боитесь не их. Вы боитесь, что они настоящие. Шерлок ушёл, не попрощавшись. Всю дорогу до Бейкер-стрит он молчал. Майкрофт тоже молчал — редкое чудо, граничащее с медицинским случаем. Только когда машина остановилась у знакомого подъезда, брат положил руку ему на плечо. — Шерлок. — Не надо, Майкрофт. — Я хотел сказать... я горжусь тобой. — Чем именно? Тем, что у меня в голове живут незнакомцы? Тем, что я официально сумасшедший? — Тем, что ты не сбежал. Тем, что ты остался. Тем, что ты разрешил им помочь. Шерлок выскочил из машины, не оглядываясь. Внутри головы голоса снова зашевелились — но теперь они звучали иначе. Осторожнее. Тише. «Он молодец», — сказал Оливер, и Шерлок впервые отчётливо услышал детский голос. «Заткнись», — рявкнул Шерлок. Но не мысленно, а вслух, так, что прохожий на другой стороне улицы обернулся. Дома было пусто и холодно. Шерлок не зажигал свет — прошёл в гостиную, рухнул в кресло напротив камина и уставился на пустой очаг. В руке всё ещё была зажата визитка доктора Сингх. Он повертел её в пальцах, пытаясь прочитать что-то между строк, но там не было ничего, кроме имени, номера телефона и надписи «Психиатрия, психотерапия». — Я не сумасшедший, — сказал он в пустоту. Тишина. — Я не сумасшедший, — повторил он громче. Никто не ответил. И это было хуже всего. Ночь он провёл без сна. Сидел в темноте, слушая, как тикают часы на каминной полке, и пытался не думать. О том, что сказала доктор Сингх. О портрете, который до сих пор лежит в сейфе Майкрофта. О том, что он не знает, как заряжать пистолет, но кто-то в его теле знает. Около трёх часов ночи он провалился в странное состояние — не сон, не бодрствование. Что-то среднее. И в этом состоянии он впервые оказался там. В чертогах разума. Шерлок создал свой ментальный дворец в восемнадцать лет, когда учился в университете. Это был бесконечный особняк с тысячами комнат, коридоров и лестниц, где каждая дверь вела к новому блоку информации. Здесь пахло старыми книгами и воском. Здесь было тихо. Здесь он был один. Был. Теперь в холле — в самом центре чертогов, у огромной лестницы с коваными перилами — стояло кресло. Старое, кожаное, с высокой спинкой. В кресле сидел человек. Он выглядел примерно на двадцать пять. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, на носу — очки в тонкой оправе. Одет в серый жилет поверх белой рубашки, рукава закатаны до локтей, на запястье — старые механические часы. В руках он держал блокнот и карандаш. И рисовал. Шерлок замер в дверях холла, не в силах двинуться дальше. — Ты, — выдохнул он. Человек поднял голову. Его лицо было... обычным. Не пугающим, не чужеродным. Просто лицом, которое могло бы принадлежать кому угодно. Но глаза — спокойные, серые, с лёгкой усталостью — смотрели на Шерлока так, будто они уже встречались тысячу раз. «Привет, Шерлок», — сказал он, и его губы не шевельнулись, но Шерлок услышал голос. Тот самый. Спокойный. Усталый. С лёгкой иронией. — Ты Ричард, — сказал Шерлок. Не вопрос, утверждение. «Я. Ты меня принял. Наконец-то». — Это сон. «Чертоги разума — это не сон. Ты знаешь. Ты сам их создал». — Ты не можешь здесь быть. Это моё пространство. Моя голова. «Наша голова, Шерлок. Мы здесь все живём. Просто ты нас не замечал». Ричард отложил блокнот и встал. Он был немного выше Шерлока — или это казалось из-за того, что Шерлок всё ещё стоял на пороге, сжавшись как пружина. «Я администратор, — сказал Ричард, подходя ближе. — Слежу, чтобы всё работало. Чтобы вы не перебивали друг друга. Чтобы тело не умерло с голоду, пока ты занимаешься делами. Я запоминаю всё, что ты забываешь. И записываю то, что ты не хочешь видеть». — Я не просил тебя. «А я не просил рождаться. Но я здесь. Как и другие». — Другие? — голос Шерлока сорвался на шёпот. Ричард щёлкнул пальцами, и вдоль стен холла начали открываться двери — одна за другой. Из-за одной донеслась громкая музыка, из-за другой — детский смех, из третьей — лязг мечей. «Хочешь познакомиться?» — Нет, — сказал Шерлок, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Нет, я не хочу. Я хочу, чтобы вы ушли. Все. Это моя голова. Моя жизнь. Моё тело. «Наше тело, — поправил Ричард, и его голос впервые стал жёстче. — Ты не один, Шерлок. Ты никогда не был один. Ты просто притворялся. А теперь притворство кончилось». — Убирайся! Шерлок шагнул вперёд, протянул руку, чтобы схватить Ричарда за воротник — и его пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым. «Ты не можешь меня коснуться, — сказал Ричард. — Так же, как я не могу коснуться тебя. Но мы можем говорить. Можем договариваться. Можем жить вместе — или умереть поодиночке. Выбирай». — Я выбираю, чтобы вы исчезли. «Слишком поздно, — Ричард сделал шаг назад и оказался в кресле, снова с блокнотом в руках. — Доктор Сингх была права. Если ты будешь нас игнорировать, мы займём тело. Не из злобы. Из необходимости. Мы хотим жить, Шерлок. Мы устали быть тенями». — Вы не живые. «Мы — часть тебя. А ты — жив. Значит, и мы тоже». Шерлок хотел закричать, но не смог. Вместо этого он развернулся и побежал — через бесконечный холл, мимо десятков дверей, мимо лестниц и коридоров, туда, где, как он надеялся, чертоги закончатся и он проснётся. Он бежал долго. Минуты. Часы. Вечность. А когда остановился, чтобы перевести дыхание, то увидел перед собой деревянную дверь, которой раньше здесь не было. На двери висела табличка: «Правила дома». Шерлок распахнул её. За дверью оказалась комната Ричарда. Маленькая, аккуратная, с письменным столом, настольной лампой и сотнями блокнотов на полках. На столе, на самом видном месте, лежал лист бумаги, исписанный мелким, идеально ровным почерком. Шерлок взял его дрожащими руками. «Список того, что ты потерял за последний месяц, пока был не ты: 1. Вторник, 4 сентября — 3 часа. Рисунок в скетчбуке (портрет женщины с зонтом). 2. Среда, 5 сентября — 1,5 часа. Пакет с продуктами (молоко, хлеб, яйца, бекон). Ты нашёл его в холодильнике утром. 3. Пятница, 7 сентября — 45 минут. Ты разговаривал с миссис Хадсон. Она сказала, что ты был очень вежлив и даже помог ей донести сумки. Ты не помнишь. 4. Воскресенье, 9 сентября — 6 часов. Ты поехал в Кройдон. Зачем — неизвестно. Вернулся с карандашным портретом незнакомого мужчины в кармане. 5. Вторник, 11 сентября — 20 минут. Ты выбросил старые носки и купил новые. Серые. Ты ненавидишь серые. 6. Среда, 12 сентября — 2 часа. Ты нарисовал три портрета. Один — себя. Два — незнакомых людей. Они лежат в ящике твоего стола. 7. Четверг, 13 сентября — 4 часа. Ты приготовил ужин. Запеканку. Ты не умеешь готовить запеканку. Миссис Хадсон сказала, что было вкусно. 8. Пятница, 14 сентября — 10 часов. Самая длинная потеря. Ты был в городе. Купил книгу по астрономии (лежит на тумбочке), тульскую гармонь (в шкафу) и три пакетика семян цветов (на кухне). Ты вернулся в 2 часа ночи, лёг спать и ничего не помнишь. 9. Суббота, 15 сентября — 1 час. Ты написал это письмо. Вернее, я написал. Чтобы ты увидел, когда вернёшься. Мы не враги, Шерлок. Мы — твоя семья. Та, которой у тебя никогда не было». Внизу стояла подпись: «Ричард. Администратор». Шерлок смотрел на этот список, пока буквы не начали расплываться. Он не плакал — Шерлок Холмс не плачет. Но его руки дрожали так сильно, что лист бумаги выпал на пол. — Семья, — прошептал он, и в голосе не было ни сарказма, ни гнева. Только пустота. — У меня есть брат. Этого достаточно. Из-за спины донёсся тихий смех. Шерлок обернулся. В дверях комнаты стоял он сам. То есть не он — человек с его лицом, но с другими глазами. Тёмными, злыми, горящими ненавистью. «Достаточно, говоришь? — сказал человек, и его голос был низким, гортанным, полным презрения. — Твой брат бросил тебя в интернате. Он знал, что с тобой делают, и ничего не сделал. Твоя семья — мы. И ты никуда от нас не денешься». — Джеймс, — прошептал Шерлок. «Бинго. — Джеймс улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — Добро пожаловать в ад, Шерлок. Здесь мы все — твои соседи». Шерлок проснулся в своей постели на Бейкер-стрит. Было утро. Солнце светило в окно, и миссис Хадсон уже гремела посудой внизу. Всё было как обычно. Кроме одного: на его тумбочке лежала книга по астрономии, которую он не покупал, а в шкафу обнаружилась гармонь — чёрная, блестящая, с медными клапанами. Он не помнил, как она там оказалась. Но теперь он знал почему. Шерлок закрыл глаза и прошептал в пустоту комнаты: — Хорошо. Вы выиграли. Я не буду вас игнорировать. Но это не значит, что я вам доверяю. И в ответ — первый раз отчётливо, без помех, как если бы голос звучал прямо у него в ухе — Ричард сказал: «Никто и не просит доверия, Шерлок. Просим только попробовать». Следующий сеанс у доктора Сингх был через шесть дней. Шерлок решил, что придёт.