В моей голове

Майкрофт не терял времени даром. Уже на следующее утро в почтовом ящике Шерлока обнаружился конверт с гербовой печатью и тремя кандидатурами внутри. — Слишком быстро, — сказал Шерлок, разглядывая первый файл. — Он явно держал этих людей на примете. Возможно, даже в подвале. «Или просто попросил секретаршу сделать подборку по объявлениям», — резонно заметил Ричард. — Ты разрушаешь мою паранойю. Это невежливо. Шерлок пролистал досье. Первый кандидат — мужчина, сорок пять лет, бухгалтер, ищет тихое жильё. «Скука смертная», — прокомментировал Виктор. Второй — женщина, тридцать два года, художница, с двумя кошками. «Кошка будет точить когти о скрипку», — сказал Ричард с ужасом. Третий — молодой человек, двадцать семь лет, недавно вернулся из Афганистана, бывший военный врач, ищет недорогую комнату в центре. — Бывший военный врач, — задумчиво сказал Шерлок. — Интересно. Афганистан. Дисциплина, привычка к порядку, медицинские навыки. Может быть полезен. «Или будет пытаться меня лечить», — возразил Шерлок сам себе. «Начни с бухгалтера, — сказал Адам. — Он самый безопасный. Тихий, предсказуемый. Если не сработается — мало потеряем». — Ты хочешь использовать его как подопытного кролика? «Я хочу проверить гипотезу. Ты не жил с посторонним пятнадцать лет. Первый блин всегда комом». Шерлок хмыкнул. В этой логике был свой смысл. — Хорошо. Пригласим бухгалтера на собеседование. Ричард, составь список вопросов. «Уже, — ответил Ричард, и Шерлок мысленно увидел исписанный лист. — Вопрос первый: «Как вы относитесь к частям тела в холодильнике?»» — Вычеркни. «Вычеркнул. Но он был важен». Джеффри Нортон пришёл на Бейкер-стрит в четверг, в четыре часа дня. Шерлок отметил это сразу: пунктуальность — хороший знак. Он стоял на пороге в идеально отутюженных брюках, светлой рубашке и с портфелем из коричневой кожи. Лысеющий, с очками в толстой оправе и нервной улыбкой. Типичный бухгалтер — аккуратный, предсказуемый, скучный. — Мистер Холмс? — спросил он, заглядывая в прихожую. — Я по объявлению. Джеффри Нортон. — Проходите, — Шерлок отступил в сторону, пропуская гостя. Джеффри вошёл, огляделся. Его взгляд задержался на черепе на каминной полке, на химических реагентах на обеденном столе, на скрипке в углу. Он вздохнул — видимо, мысленно сравнивал с фотографией из объявления, которая, скорее всего, была сделана в более прибранный день. — Уютно, — сказал он без особой уверенности. «Он врёт», — сказал Ричард. «Все врут на собеседованиях», — ответила Лиза. «Мне он не нравится», — буркнул Виктор. Шерлок мысленно шикнул на них и указал Джеффри на кресло. — Садитесь. Я задам несколько вопросов. — Конечно. Я тоже подготовил вопросы, если вы не возражаете. — Посмотрим. Шерлок сел напротив, сложив пальцы домиком. Джеффри достал из портфеля блокнот с аккуратными записями. Ричард внутренне одобрил организованность, но Шерлок заставил его замолчать. — Расскажите о себе, — начал Шерлок. — Я бухгалтер, работаю в фирме «Прайс и Ко» уже двенадцать лет. Разведён, двое детей, живут с матерью. Ищу комнату на длительный срок — надоело снимать квартиры в одиночку, дорого и одиноко. — Почему именно Бейкер-стрит? — Рядом с работой. И район тихий. — Тихий? — Шерлок поднял бровь. — Ко мне приходят полицейские в любое время суток. Иногда приезжает скорая. Иногда — патрульные машины. Тишина не гарантирована. — Я привык к шуму. Офис в центре, сами понимаете. Шерлок задал ещё несколько стандартных вопросов — о привычках, режиме, отношении к домашним животным (никаких, кроме кошек, но кошек у Шерлока не было, так что вопрос был риторическим). Джеффри отвечал ровно, предсказуемо, безэмоционально. Идеальный сосед — на бумаге. — У меня нестандартный режим, — продолжил Шерлок. — Я могу играть на скрипке в три часа ночи. Могу исчезнуть на несколько дней. Могу привести домой незнакомцев. — Тоже часть работы? — Иногда. — Я сплю с берушами, — сказал Джеффри с лёгкой улыбкой. — И у меня на работе ненормированный график в конце месяца. Так что мы, вероятно, даже не будем сталкиваться. Шерлок хотел сказать что-то ещё, но замолчал. Он чувствовал: этот человек не задаёт главных вопросов. Его не интересует череп, не интересуют колбы с неизвестными веществами, не интересует скрипка. Он просто хочет комнату. Недорогую. В тихом районе. — Хорошо, — сказал Шерлок. — Давайте попробуем. Неделя пробного сожительства. Если не сработаемся — разойдёмся без обид. — Согласен, — Джеффри протянул руку. Шерлок пожал её — вяло, без энтузиазма. «Ошибка», — сказал Ричард. «Согласен», — ответил Адам. «Ну, хоть кто-то», — вздохнула Лиза. Только Виктор молчал. Он надел наушники и ушёл в свою комнату — ему этот скучный бухгалтер был глубоко безразличен. Первые три дня всё шло на удивление гладко. Джеффри занимал спальню на втором этаже, раскладывал свои вещи с педантичностью, которая одновременно восхищала и раздражала Ричарда. Каждая рубашка — на вешалке, каждая ручка — в подставке, каждый документ — в папке с этикеткой. В ванной комнате появились три полотенца — для лица, для рук и для тела, каждое на своём крючке. «Он маньяк», — сказал Виктор, выглядывая из-за двери. «Он организованный, — поправил Ричард. — Это разные вещи». «Он скучный», — отрезал Виктор и снова надел наушники. Шерлок старался не замечать соседа. Он работал над делом — ограбление ювелирного магазина в Мейфэре, улик почти нет, свидетели путаются. Ричард помогал с фотороботом, Адам консультировал по тактике допроса, Лиза подсказывала, как разговорить вдову владельца. Система работала как часы. Проблемы начались на четвёртый день. Шерлок вернулся домой после двенадцатичасового отсутствия и обнаружил в гостиной Джеффри. Тот сидел в его кресле — в кресле Шерлока, которое никто никогда не занимал, кроме него самого — и читал газету. Ноги в тапочках стояли на журнальном столике. Рядом на подлокотнике дымилась чашка чая. — Вы заняли моё кресло, — сказал Шерлок, останавливаясь в дверях. Джеффри поднял голову, удивлённо моргнул. — Здесь много кресел. Я не знал, что они закреплены. — Это кресло — моё. Вон то — свободное. — Шерлок указал на кресло у окна, которое обычно пустовало. — Хорошо, извините. — Джеффри пересел, но без особой охоты. Газету он положил на стол — туда, где лежали заметки Шерлока по делу. — Я не знал, что у вас такой строгий распорядок. — Теперь знаете. Шерлок сел в своё кресло, чувствуя, что оно тёплое — Джеффри сидел в нём достаточно долго. Это было неприятно. Как чужая рука на его собственной коже. «Он нарушил личное пространство», — сказал Ричард. «Он просто не знал», — возразила Лиза. «Должен был спросить», — отрезал Адам. Шерлок промолчал, но отметил инцидент в мысленном блокноте. На пятый день Джеффри оставил на кухне грязную посуду. Не тарелку — гору. Кастрюли, сковородки, чашки с остатками кофе. Ричард, увидев это безобразие, едва не захватил контроль. «Он что, не умеет мыть за собой?» — возмутился администратор. — Он бухгалтер, — сказал Шерлок. — Возможно, привык, что кто-то моет за ним. «Я не буду мыть за ним. Я вообще не должен мыть за собой и за ним одновременно». — Я поговорю с ним. Шерлок поговорил. Джеффри извинился, пообещал исправиться. Но на следующий день сценарий повторился: грязная посуда, крошки на столе, лужица пролитого кофе на столешнице. «Я не могу так жить, — сказал Ричард в отчаянии. — Это свинарник». — Не драматизируй. «Я не драматизирую. Я уже выбросил два контейнера с заплесневелым сыром, которые он забыл в холодильнике. Два!» На шестой день прибавилась новая проблема. Джеффри вернулся домой поздно, с явным запахом виски. Он был не просто «навеселе» — он был пьян. Шатаясь, он прошёл в гостиную, включил телевизор на полную громкость и рухнул на диван, даже не сняв уличные туфли. — Нормальные люди пьют, — сказал Адам. — Но не каждый день. «Это третий раз за неделю», — уточнил Ричард. — Он не дебоширит. Он просто... расслабляется. «Он опасен?» — спросила Лиза. — Пока нет. Но напряжение росло. Ричард стал раздражительным. Адам — подозрительным. Дети испугались, когда Джеффри в пьяном угаре громко засмеялся на кухне, и спрятались за Лизу. Виктор, единственный, кто сохранял нейтралитет, пытался смягчить обстановку. «Он не плохой, — говорил Виктор. — Он просто... несчастный. Развод, работа, одиночество. Я понимаю». «Нам не нужен несчастный сосед, — парировал Ричард. — Нам нужен функциональный». «А тебе не всё равно? — Виктор впервые повысил голос. — Ты всегда всё контролируешь. Но люди не блокноты. Они могут быть неудобными». «Виктор, прекрати», — вмешалась Лиза. «Нет! — Виктор снял наушники. — Вы все смотрите на него свысока. А он просто одинокий мужик, который ищет жильё. Да, он пьёт. Да, он не убирает за собой. Но он не причиняет вреда. А вы уже готовы его выгнать». «Мы готовы его выгнать, потому что он нарушает наши правила», — холодно сказал Ричард. «Наши? — Виктор усмехнулся. — С каких пор у нас есть правила для внешних? Мы же договорились, что Шерлок сам решает». «Шерлок ещё не решил. А ты уже на стороне соседа». «Я не на стороне соседа. Я на стороне здравого смысла». Спор в чертогах становился всё громче. Шерлок пытался их утихомирить, но не мог — напряжение последних дней накопилось, и система трещала по швам. А потом пришёл Джеффри. Он ворвался в гостиную в два часа ночи, без стука. Шерлок сидел за столом, разбирая улики, и не сразу понял, что происходит. — Холмс! — Джеффри шатался, в руке у него была бутылка виски — наполовину пустая. — Ты чего не спишь? — Работаю, — сухо ответил Шерлок. — Иди спать. — Не указывай мне! — Джеффри махнул бутылкой, едва не задев микроскоп. — Я устал. Я устал от того, что ты вечно сидишь в этой комнате и пялишься в свои пробирки. У меня тоже есть права! — Ты арендуешь комнату, а не квартиру. Иди. Спать. — Не пойду! — Джеффри рухнул на диван, обхватил бутылку обеими руками. — Ты думаешь, ты умнее всех? Думаешь, раз детектив — так король? — Я не думаю. Я знаю. А теперь — спать! — Нет! — Джеффри вдруг заплакал. — Моя жена ушла. Дети меня не любят. Работа — говно. Я даже комнату нормальную снять не могу, потому что приходится жить с психом. Шерлок замер. — Психом? — А кто ты? — Джеффри поднял голову, мокрые глаза блестели в полумраке. — Нормальный человек не хранит в холодильнике образцы тканей. Нормальный человек не разговаривает сам с собой. Нормальный человек не рисует портреты посреди ночи, а потом не помнит, что рисовал. Он видел. Джеффри видел переключения. Видел, как Ричард брал контроль, чтобы нарисовать фоторобот. Видел, как Виктор выходил в наушниках. Видел, как Лиза успокаивала детей — их голосами, которые Шерлок иногда произносил вслух. — Ты меня боишься? — спросил Шерлок, и голос его был тихим. — Боюсь? — Джеффри усмехнулся пьяно. — Я в ужасе. Я каждую ночь слушаю, как ты говоришь с кем-то в пустоте. Споришь. Смеёшься. А иногда плачешь. Взрослый мужик — и плачет. В чертогах разума повисла тишина. Ричард замер с ручкой в руке. Адам опустил меч. Лиза прижала к себе детей. Виктор медленно снял наушники. «Он нас боится, — сказал Виктор. — Не тебя. Нас». — Выбирайся, — сказал Шерлок, вставая. — Завтра утром соберёшь вещи и уйдёшь. Я найду другого соседа. — Другого? — Джеффри рассмеялся — нервно, истерично. — Да кто захочет жить с сумасшедшим? Ты до конца дней будешь один, Холмс. Один в своей башне, с голосами в голове. И поделом тебе! Он швырнул бутылку в стену. Стекло разлетелось вдребезги, виски залило обои. Что-то щёлкнуло внутри. Рэдберд зарычал. Дверь в конце коридора распахнулась. «Нет!» — закричал Шерлок, но было поздно. Джеймс рванул вперёд, сметая барьеры. Джеффри даже не успел закричать. Джеймс — через тело Шерлока — прыгнул на него, повалил на пол, схватил за горло. Пальцы сжались на шее бухгалтера, перекрывая воздух. Джеффри захрипел, попытался отбиться, но куда ему против ярости, копившейся годами. — Ты назвал меня сумасшедшим? — рычал Джеймс голосом, полным ненависти. — Ты, жалкий бухгалтер, который плачет из-за жены, потому что она не выносит твоего нытья? Ты не имеешь права меня судить! Джеффри хрипел, его лицо синело. Руки бессильно царапали пол. В чертогах Шерлок боролся за контроль с нечеловеческой силой. Рэдберд грыз дверь, пытаясь закрыть её обратно. Адам навалился на Джеймса сзади, тянул назад. Ричард строил мысленные барьеры один за другим. Лиза кричала детям, чтобы они закрыли глаза. Виктор стоял в стороне, растерянный. «Джеймс! — крикнул Шерлок. — Отпусти его! Ты его убьёшь!» «Он заслужил!» «Он просто пьяный дурак! Он не заслужил смерти!» «Он назвал нас сумасшедшими. Он назвал тебя психом. Он сказал, что ты будешь один навсегда». «Он не прав! — Шерлок почувствовал, как барьеры начинают поддаваться. — Я не буду один. Я найду кого-то. Но если ты его убьёшь — я сяду в тюрьму. И тогда мы все будем заперты. Навсегда. Ты этого хочешь?» Джеймс замер. Его рука на горле Джеффри дрожала. «Ты этого хочешь? — повторил Шерлок. — Ещё одна клетка? Ещё одна тюрьма? Только теперь — настоящая, с решётками и охраной. Без расследований, без музыки, без звёзд. Без всего». Джеймс медленно разжал пальцы. Джеффри закашлялся, втягивая воздух. Он отполз к стене, глядя на Шерлока глазами, полными животного ужаса. — Не убивай меня, — прохрипел он. — Пожалуйста. Я уйду. Я никому не скажу. Только не убивай. Джеймс поднялся на ноги. Тело Шерлока дрожало от перенапряжения. Адам и Ричард наконец смогли оттеснить Джеймса обратно к двери, а Шерлок вернул контроль — с трудом, задыхаясь, как после долгого бега под водой. — Уходи, — сказал он Джеффри. Его голос был чужим, сорванным. — Уходи сейчас. И забудь этот адрес. Джеффри не заставил себя упрашивать. Он выбежал в коридор, на ходу хватая пальто, и скатился по лестнице быстрее, чем Шерлок успел моргнуть. Хлопнула входная дверь. Тишина. Шерлок рухнул на пол, прямо в осколки стекла и лужи виски. Его трясло. Внутри, в чертогах, было тихо — та пугающая тишина, которая наступает после бури. «Джеймс?» — спросил Шерлок. Ответа не было. Только глухое рычание Рэдберда за закрытой дверью. «Виктор?» «Я здесь», — ответил Виктору. В его голосе не было прежней дерзости. Только растерянность. «Я думал... я думал, он не такой. Он просто напуган. Я не хотел, чтобы это случилось». «Никто не хотел», — сказала Лиза. «Мы все ошиблись». Ричард молчал. Он сидел в своём кресле, обхватив голову руками. Адам стоял у двери Джеймса, положив ладонь на тёмное дерево. «Мы справимся», — сказала Лиза. — Да, — ответил Шерлок. — Мы справимся. Он поднялся, взял веник и начал убирать осколки. Ричард, почувствовав, что контроль вернулся к обычному режиму, вышел из оцепенения и помог — мысленно подсказывал, где лежат самые опасные куски. Адам проверил замки. Лиза увела детей в спальню. Виктор надел наушники и включил Huntrix — тихо, чтобы не мешать. А за дверью в конце коридора Джеймс сидел в темноте и смотрел на свои руки. Он почти убил человека. Впервые за долгое время ему стало страшно. Не за Шерлока. За себя.