Творион. "Чудачка Эвелин" (1 книга цикла)

Пока Эвелин рассматривала помещение, она вдруг вспомнила, что недавно потеряла сознание. Или она уснула? — Как неловко, — смутилась девочка. Такое с ней впервые. «Вот что происходит, когда у тебя переизбыток эмоций! Наверное, это просто нервы, ведь не каждый день приходишь на собеседование и сразу сдаешь экзамен», — успокоила себя Эвелин осмотрелась по сторонам в поисках директора, которого нигде не было. Она привстала, чувствуя странную боль в спине и шее, будто лежала весь день в очень неудобной позе. В помещении было пусто: лишь одно зеленое кресло в центре комнаты, в котором она проснулась и маленький стеклянный журнальный стол, на котором она тут же приметила бабочку созданную кем то из желтой цветной бумаги. «Милая подделка» — отметила Эвелин. Она не решалась трогать ее, но когда бабочка вдруг начала двигать крыльями, у девочки расширились глаза, она увидела как на бумажных крыльях вырисовывается, большими мерцающими буквами ее имя. Эвелин осторожно подошла и взяла бабочку в руки проверить не привязана ли она тонкой ниткой. Оказалось что нет, но тут конверт начал раскрываться в ее ладонях. Это вызвало сильное удивление, а вот то, что она прочитала, заставило Эвелин слегка понервничать. «Воссоздай необходимое» Два слова — и больше ничего. Эвелин перечитывала их несколько раз, пытаясь понять смысл. Она осмотрела крохотный листок со всех сторон в поисках дополнительной информации, пока не осознала… Она попала сюда не для того, чтобы просто отлежаться. — Должно быть, это и есть место экзамена. А эти слова — мое первое задание. Я права? — крикнула она в пространство с надеждой что ее услышат и ответят но откликнулась лишь тишина. — Догадливая, — усмехнулся директор и посмотрел на Натали, которая уже пила прохладную воду, понимая, что переживает за Эвелин. Эвелин любила рассуждать и могла заниматься этим часами, но сейчас она просто не представляла, что она должна воссоздать и что имеется в виду под словом «необходимое»? Она не видела здесь ни одного материала для творчества, которым могла бы воспользоваться. Комната абсолютно пуста. — И чем же я должна работать? Девочка стояла посередине комнаты, разглядывая каждое окно. Потом закрыла глаза. Она вспомнила, как каждое утро ловит новые образы — не только различных вещей, но и людей, животных и иногда даже того, чего сама не понимает. А потом с помощью руки и карандаша переносит все это на бумагу. Она положила руку в карман, где, к великому счастью, почувствовала своего мотылька. — Он рядом, — выдохнула и успокоилась. Эвелин была уверена что, только что во сне, видела как ее брошь взмахнула сияющими крыльями и села на дерево. “Это было словно на яву” — поймала она себя на мысли и улыбнулась. — Так, необходимое, это что? Эвелин не могла понять и начала рассматривать витражи, руки так и тянулись к любимому набору рисования, они вдохновляли ее. Вот только ни их ни бумаги здесь не было. «Единственное, что мне сейчас необходимо, — это мои маркеры! » Она мысленно представляла их, а потом интуитивно указательным пальцем нарисовала набор маркеров в воздухе. — Что она делает? — в недоумении спросила Натали. — Кажется, она рисует, — настороженно ответил мужчина, — или пишет? Сильвия давно рассказывала Эвелин, что, когда та была еще совсем маленькой, не показывала пальцем на вещи, которые хотела получить, а рисовала их образы для мамы в воздухе. Поначалу женщине было трудно привыкнуть к такому способу общения, но она довольно быстро научилась понимать дочь. С тех пор привычка никуда не исчезла. — Почему она это делает? — удивилась Натали. — Ей посылает идеи сам Творион. Лишь те, которые она способна воплотить и метод которым она способна воспользоваться для этого. Все, что требуется, — это понять, чего от нее ждут. Повернувшись к столику рядом, Эвелин резко отшатнулась. На столе лежал ее любимый набор маркеров. Она не торопилась брать их, пытаясь понять, что они здесь делают и когда их успели подложить… но то, что это именно ее набор, сомнений не вызывало. Пару дней назад она изобразила на коробке свой любимый цветок — ландыш. Рядом что то замерцало. Это был новый конверт в виде голубой бабочки, — она вспорхнула и подлетела ближе. Эвелин осторожно открыла ладонь и бабочка села на нее. Девочка слегка открыла одно бумажное крыло и от туда вытащила записку с новым заданием. «Воссоздай увиденное» — Странно, — вдруг сказал директор. — Представить или назвать нужный предмет было бы вполне достаточно. — А что не так? — спросила девушка. — То, что набор появился только после того, как она нарисовала его в воздухе. Я уверен подумала о нем она гораздо раньше. Почему он не появился раньше? Натали чувствовала себя точно так же, как Эвелин, поэтому не понимала, о чем говорит директор. Она уже вообще его не слушала, а просто кивала в ответ, стараясь не отвлекаться. «Так! Надпись сменилась. Похоже, я справилась с заданием, неужели «необходимое» и были мои маркеры?» Эвелин села и начала размышлять над новым заданием, уже не задаваясь вопросом, как бумажные бабочки умудряются летать. “Творческий колледж — так и должно быть.” Само задание показалось довольно интересным но пугающим. — Что из увиденного нужно воссоздать? Думай, Эви, думай. — Думай, Эвелин, — шептала Натали, пытаясь сама понять, чего хотят от этой девочки. Как бы Эвелин ни старалась, сосредоточиться не получалось. Будто это место не позволяло ей думать ни о чем, кроме как об этой красивом и необычном месте. Как только она поймала себя на этой мысли, все сразу стало ясно. Эвелин привстала и еще раз осмотрелась. — Воссоздать нужно именно то, что я увидела здесь, в оранжерее. Иначе зачем было помещать меня сюда? Не просто же полюбоваться и уйти? — Ну конечно! — радостно воскликнула девочка. Она наклонилась, чтобы положить записку на место, как вдруг почувствовала, тепло в области спины. Эвелин подняла голову и обомлела, вокруг нее уже была совершенно другая картина. — А вот сейчас начнется самое интересное, Натали, смотри внимательно, — сказал директор. — Этап принуждения действовать быстро очень ответственен, у каждого он разный, но далеко не все справляются с ним. Девушка уже и так была напряжена до предела, но сейчас испугалась настолько, что нечаенно выронила свой стакан из рук, не обратив на это никакого внимания. Оранжерея изменилась. Цветные витражи исчезли. Потолок стал белым, без единого пятнышка, будто его только что покрасили. Пустые, никак не отличающиеся друг от друга высокие окна пропускали очень яркий дневной свет, и без витражей этот свет падал отовсюду. Тень исчезла полностью, и спрятаться было некуда. Эвелин стало больно глазам, и пришлось закрыть их обеими руками. Она попробовала открыть одно из окон, но не нашла даже ручки. Девочка осторожно вернулась и села в кресло, но и этого сделать не получилось. Эвелин выпрыгнула из него в ту же секунду. Кресло было очень горячим. Комната стала не на шутку нагреваться. Эвелин чувствовала, будто находится под лупой. И не ошиблась. Кресло начало слегка дымиться, а записка вспыхнула ярким пламенем и мгновенно превратилась в пепел. — Надо срочно что-то делать! Но что? — в панике воскликнула девочка. Она не хотела паниковать, но ей нужно было что-то придумать. И очень быстро! Звать на помощь? Или это часть ее задания? Было не понятно. — Мы ведь поможем, если она не справится, верно? — с надеждой спросила Натали у директора, глядя напуганным взглядом. Она хотела помочь Эвелин. — Вмешиваться в процесс сторого запрещенно! — отрезал директор. — Но, если с ней что то случиться?! Мы же не можем вот так стоять и ничего не делать?! — возмутилась девушка. — Натали, ты уверена, что хочешь остаться? Ты можешь выйти, если тебе не по себе, — предложил мужчина. — Я останусь! — настойчиво ответила девушка. И тут, Эвелин вспомнила то необычное дерево, что видела в пригласительном и на стене. Запомнила его красивые ветви и большие листья, которые, как цветные капли, разлетались в разные стороны. Именно такого дерева не хватает, чтобы создать тень в этом помещении. На сомнения в том что все получится времени не оставалось. Какая то внутренняя уверенность пришла мгновенно. Взяв в руки всю свою волю и в придачу коробку с маркерами, Эвелин вспомнила как ее мама говорила ей: «Неважно получится или нет, всегда лучше сделать хоть что то, чем совсем ничего!» Эвелин чувствовала, что здесь все работает как то по-другому. “Ну, раз тут бумажные бабочки летают и в одно мгновение меняют вид помещения”! Решение было принято. Девочка уже давно мечтала об одном оригинальном способе рисования. Он часто ей снился, и, быть может, именно сейчас стоит им воспользоваться. Комната стремительно нагревалась, и дышать становилось труднее. Эвелин чувствовала, что ее обувь уже обжигает кожу. Крепко сжимая свои маркеры, которые уже начали ожигать пальцы, она быстро достала их все сразу. По очереди, Эвелин касалась кончиками пальцев каждого цвета, представляя, как они впитывают краску словно подушечки ее пальцев стали губкой. После откинула все в сторону и встала в центре комнаты. Светлое помещение уже напоминало ей не оранжерею с высокими окнами, а белое готовое полотно, ждущее, когда к нему прикоснутся. — Ну что ж, посмотрим, права я или нет, — решительно сказала она. Эвелин посмотрела вниз. Мраморный блестящий пол переливался всеми цветами — от синего до фиолетового — и, несмотря на сильный солнечный свет во всем помещении, он оставался прохладным. Опустившись на колени, она приложила к нему ладони. Девочка сидела так около минуты, будто ждала, что по ту сторону пола ей будет знак или помощь. Она закрыла глаза и вновь сосредоточилась, чувствуя, что сердце начинает колотиться, а времени очень мало. У нее уже начиналось легкое головокружение. Эвелин вспоминала то дерево вспоминая каждую деталь. «Ну давай, помоги мне. Подскажи», — мысленно умоляла она, сама не зная кого. Еще мгновение — и Эвелин была готова сдаться и встать, так как спина начала нагреваться не на шутку, а надежда угасать. — Только не сдавайся! — шептала Натали. — Не сейчас, милая. Директор стоял рядом, не показывая эмоций. Он знал: если девчонка не справится с заданием, ему придется применить меры, которые не понравятся ни одной, ни другой девочке, но выбора у него не будет. Но вдруг Эвелин почувствовала тепло под пальцами. Она начала очень медленно и осторожно отсоединять ладони от пола, оставляя на нем цветные отпечатки кончиков своих пальцев. Вскоре она почувствовала странную вибрацию и увидела светящиеся линии, словно натянутые, цветные струны, соединяющие ее пальцы с тем местом на полу, где только что лежали ее ладони. Улыбка озарила ее лицо. И с огромным облегчением Эвелин привстала, продолжая тянуть их за собой вверх. Это выглядело так, будто к кончикам ее пальцев привязали цветные тонкие нити, и она управляла ими так ловко, как управляют куклами в кукольном театре. Неловко закручивая нити одну за другой, она подняла руки в сторону потолка, но до самого верха оставалось еще с десяток этажей. Тогда Эвелин решила запустить все красочные нити вверх настолько, насколько сможет, и рывком сделала это, будто выпуская голубя в небо. Краски полетели ввысь, переплетаясь друг с другом и превращаясь в цветные ветви от дерева. Те, что были у ног Эвелин, становились все толще и толще, пока не превратились в широкие корни, расползающиеся по мраморному полу с высокой скоростью, как волны. Девочке пришлось быстро отскочить назад, чтобы они не захватили ее в свои объятия. Чем выше поднимались остальные, тем ствол становился уже, пока на нем не образовались тонкие ветки. Они распространились по всему круглому потолку, словно придерживая его, пышная листва свисала на окнах по всем сторонам. Сказать, что Эвелин была под впечатлением, — это ничего не сказать. Такого удовольствия от своей работы она не испытывала никогда в жизни. Натали подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши от радости. Эвелин создала тень но чувствовала что это еще не все, она вспомница цветные витражи что были здесь когда она проснулась и решила попробовать их вернуть. Она махнула пальцем на котором был красный цвет, в сторону первой, самой толстой ветки, и та спустилась с потолка на окно, вырисовывая на нем картину в форме витража с большим красным сердцем, наполнявшимся замысловатыми цветными узорами. Процесс был запущен, поэтому Эвелин плавно перешла к следующей ветви, которая сделала тоже самое. Оранжевая краска на пальце Эвелин полетела в сторону окна, покрыв его насыщенным оранжевым витражом и изобразив красивый закат, который девочка однажды видела в родном городе. Довольная этим результатом, Эвелин разошлась не на шутку. Дав волю всей своей фантазии, она создала витраж в виде парящей бабочки, а вокруг нее были нарисованы желтым цветом большие бутоны тюльпанов. Зеленым цветом было покрыто окно позади нее. Большая и толстая ветка практически закрыла его полностью, создавая лестницу, по которой можно было спокойно забраться наверх. Девочка решила, что за веткой будет хорошо смотреться витраж в виде темного зеленого леса. Оранжерея уже сейчас была достаточно в тени, и можно было остановиться, но Эвелин уже было не остановить, то счастье что она испытывала в серце она еще никогда не ощущала. Процесс поглатил ее полностью и она даже не заметила, что осталось всего три окна. Сейчас пришло время нарисовать что-нибудь ее любимым голубым цветом. Эвелин даже не сомневалась! Конечно, это будет ее очаровательная шляпка! Только теперь ей захотелось украсить ее дополнительными узорами и сделать более привлекательной. Она представила себя дизайнером, и ей очень понравилась эта роль, потому что смотрелось шляпка просто потрясающе. Одна из последних толстых веток спустилась на окно, покрывая его цветом ночи. Эвелин сразу сообразила выложить на нем яркие звезды. Хотя она и не любила ночь, но когда на небе можно было часами рассматривать луну и рисовать на своем подоконнике под ее таинственным светом, все менялось. — Вуаля! — довольно воскликнула Эвелин. Натали посмотрела на хмурого директора: — Если она не справилась то я не Натали! Это потрясающе, это волшебно и так красиво! Вы согласны со мной директор? Тот ничего не ответил, директор просто кивнул. Натали заметила что его явно что то тревожит. Девушка решила не трогать его. — Это…не правильно! — вдруг отрезал он. — Так не должно быть. Осмотрев все окна, Эвелин увидела, что осталось еще одно, — последнее не тронутое окно. Эвелин постояла рядом с ним, чтобы обдумать, что бы такого необычного и красивого нарисовать. С цветом она уже определилась — фиолетовый, но вот сам рисунок пока для нее был загадкой. Образ не приходил. Хорошо, что она не слышала, что творилось по другую сторону окна. — Не понимаю! — крикнул директор. — Это невозможно! Как такое может быть? — Но вы же только что сами были свидетелем! Вы не можете отрицать увиденное! — Я работаю здесь очень давно и много чего видел! Что-то здесь не так! Немного успокоившись, директор сел обратно в кресло и задумчиво продолжал наблюдать, наотрез не соглашаясь с тем, что видит. Натали больше ничего не понимала. — Вы хотите сказать что Эвелин не справилась? — возмущенно спросила девушка. — Ну, если это провал, то я не Натали! Эвелин почувствовала усталость и присела на еще теплое кресло. Ее взгляд привлекло мерцание на столике рядом, розовый конвертик будто звал, чтобы его срочно открыли и прочли. — Но, я ведь еще не закончила! — возмутилась девочка. Это что было не последнее задание? Она не торопилась вставать и тогда розовая бабочка подлетела и села ей на голову. Эвелин открыла конверт. «Воссоздай скрытое» — Этап логического мышления самый тяжелый — уж его ты точно не преодолеешь, — произнес холодным тоном директор. Натали настороженно посмотрела на Давида Люссьера, она никогда не видела его таким озадаченным. Обычно после успешного экзамена он радовался. — Она справиться! Я уверена! — скрестив руки уверенно сказала Натали. — Скрытое?! — ужаснулась Эвелин. — Скрытое, скрытое… Так! Первые два задания были связаны с этим местом. Значит, и это тоже должно. Что-то скрытое должно быть тут. Еще раз пробежавшись взглядом по оранжерее, она начала перечислять все, что видит: — Так, кресло, столик, письмо, маркеры… Стоп! Маркеры, а где же они? Ее маркеры исчезли, хотя она была уверена, что в последний раз положила их именно сюда, на журнальный столик. Искать их было некогда но факт что они исчезли так же внезапно как и появились, снова ее озадачил. Кроме перечисленных предметов — дерева и витражей на окнах — она больше ничего не нашла. «Тогда посмотрим, чего здесь не хватает. Стен и… и… Ну конечно же! Не хватает двери! Эвелин вскочила с места. Слабый холодок пробежал по ее телу. Стало не по себе. Оранжерея была без единой двери? И она заметила это только сейчас? — Как же тогда я попала сюда? Неужели через одно из этих окон?» Эвелин уже пять минут ходила кругами, рассматривая каждую щель внутри и вокруг окон, Натали не могла не задать вопрос: — Что она ищет? — Выход, как я полагаю. Натали обвела взглядом всю комнату. — Я его не вижу. — Его и нет, — усмехнулся мужчина. — То есть она не сможет выбраться оттуда сама? — испуганно спросила девушка. — Если будет продолжать ходить кругами и дальше, то нет. Я сомневаюсь, что она поймет, чего от нее ждет Творион. Эвелин долго ничего не находила — ни ручку от двери, ни даже скважину для ключа. « Такое ощущение, будто их здесь никогда не существовало — подумала она. — Или их спрятали! Значит надо придумать как выбраться отсюда самой. Это и есть задание. Иначе зачем прятать выход?» Все стало понятнее некуда. Да так, что она рассмеялась. — Бьен сюр! Вот почему конверт появился раньше времени! На последнем окне нужно просто нарисовать дверь, дуреха! — посмеялась она над собой. — Месье Люссьер, кажется, Эвелин не глупая девочка, — улыбнувшись, сказала Натали директору. — Вот я бы на ее месте вряд ли подумала об этом. — Именно поэтому ты никогда не будешь на ее месте, — услышала она холодный ответ директора. Натали отвернулась, продолжая наблюдать за девочкой, но взгляд ее изменился, слова сурового мужчины задели не сильнее чем она ожидала. Эвелин уже интуитивно знала какой образ двери будет нарисован на последнем окне, — тот который пришел ей на ум еще утром. Это было нелегко но она чувствовала как и тогда, что эта дверь в то будущее, в которое она должна попасть. И даже если пройти сквозь нее не получилось тогда, то сегодня она откроет ее! Прошло много времени. Девочка чувствовала, что теряет силы. Она закончила работу и только потом, уставшая, тяжело дышащая, но очень довольная результатом, села в кресло, чтобы отдохнуть и насладиться тенью цветных витражей. Масштаб высокого и пышного дерева впечатлил ее куда больше, чем окна. « Да-а-а… пожалуй, это лучшее, что у меня получилось за все годы. Но как открыть ее?» Эвелин чувствовала радость и гордость за свою работу, а еще знала, что ей точно помогали. Но кто? И что это за место такое странное? Но главное, она знала точно что справилась! Месье Люссьер теперь узнает, на что она способна, и непременно зачислит ее!» Натали смотрела на девочку, а по щекам текли слезы, не от обиды, а от радости. — Молодец, осталось совсем чуть-чуть, — сказала она напоследок и встала, собираясь выходить. — Натали, подожди, ты не хочешь узнать как закончится предэкзамен? — Зачем? У Эвелин все получится, я это итак знаю. Жаль что вы этого не видите. Девушка открыла дверь и вышла. Эвелин присела на пол рядом с креслом, ожидая, что сейчас надпись сменится или кто-то за ней придет. Но ничего не происходило. Страх перед замкнутыми пространствами всегда блокировал ее, и сейчас сердце билось так быстро и громко, что было трудно услышать что-либо другое, кроме его стука. Эвелин старалась дышать медленно и не поддаваться панике. Она думала о папе, который вот-вот должен вернуться домой после длительной командировки, о своем альбоме, где она скоро столько всего нового, увиденного здесь нарисует. А еще о Леоне — он, наверное, уже переживает и ищет ее. Невольно засунув руку в карман джинсов, она вновь схватила своего мотылька, мысленно обращаясь к нему за помощью.Эвелин понимала, что что-то не так: она должна еще что-то сделать. Ничего не приходило в голову, поэтому она просто сидела и ждала, надеясь, что к ней придет ясная идея. Вскоре ее одалела сонливость. Чем дольше она сидела, тем больше погружалась в сон и тем ярче начала светится нарисованная ею фиолетовая дверь. Через мутные, плывущие силуэты девочка увидела, как она открывается, а по ту сторону ее ждет директор. Что-то притягивало ее туда. Бабочка ожила и летела к узкому проему двери, словно указывая путь. Эвелин послушно плыла за ней сквозь сон. *** — Эвелин, с тобой все в порядке? Открыв глаза, девочка поняла, что вновь сидит в мягком кресле малинового цвета в кабинете директора. Первым делом она засунула руку в карман, чтобы убедиться, что ее вещь на месте. — Фух, — облегченно выдохнула она. — Все хорошо? — спросил кто-то за спиной. Натали стояла рядом и смотрела на нее обеспокоенным взглядом. — Да, со мной все в порядке, — тихо ответила Эвелин. Директор сразу же попросил девушку об услуге: — Натали, принеси воды. Та, торопясь, выбежала из кабинета. Директор продолжал непрерывно смотреть на Эвелин. Девочка поняла: он ждет, чтобы она заговорила первой. — Что это было? Это было наяву? — спросила она. — Вы сейчас о чем говорите? О том, как вы уснули посреди коридора? — строго ответил директор. — Я вовсе не собиралась… Мне показалось, что стена вдруг пришла в движение. И потом… — Потом вас перенесли сюда, — закончил он ее фразу. — Ответьте честно мадемуазель, откуда у вас эта брошь? — Она досталась мне по наследству, от бабушки, вы мне так и не верите? — Можно узнать как звали вашу бабушку? — О, я думаю вы могли ее знать. Ее звали Саллура Ламберт. Она работала здесь раньше, до того как… — Пропала безвести, я в курсе. Теперь многое для меня стало понятным. Вы можете идти мадмуазель, воскликнул директор с ясно выраженной брезгливостью в лице. — Так я прошла экзамен? Я ведь его проходила, верно? Все же было по-настоящему? — Увидев, в каком вы состоянии, я решил не проводить экзамен. Думаю, тут и так все ясно. После заключительного совещания я обязательно извещу вас о своем решении. Вы получите письмо через пару дней, — спеша и с каким-то раздражением ответил директор, словно боясь, что она спросит еще что-нибудь. — Но как так? Я же хотела столько показать вам! — возразила девочка. — Вы показали достаточно. Директор встал и подошел к двери, указывая жестом на выход. Эвелин не выдержала такого холодного отношения. Она вылетела из кабинета так быстро, что не заметила, как закончился тот длинный коридор с рисунками и сам зал ожидания. Она выбежала на улицу, чтобы поскорее сделать глоток свежего воздуха и прийти в себя. Ее чувства было трудно объяснить. Она никак не могла понять, что произошло. Как так случилось, что она уснула и проспала свой экзамен? И этот сон он был такой реальный! Она чувствовала такую же усталость как во сне. «Почему директор даже не выслушал ее и не дал ей шанса показать свои способности? Неужели ей все это приснилось? Да что с ней не так?! А может, он разглядел во мне лентяйку, которая ничего не воспринимает всерьез и спит, когда ей вздумается?» В голове было столько «а может», что обида и слезы были готовы вырваться градом. Но Эвелин сдержала их. Это было не в ее стиле. — Не буду плакать! Не дождетесь! — успокоила она себя. — Дома поплачешь, когда будешь объясняться маме, почему тебя не было три часа! — раздраженно прикрикнул Леон, подхватив ее за локоть и потянув в сторону дома. — Леон! Прекрати! Я сама пойду! Отпусти, говорю! — Ты что, ненормальная, да? Три часа я ждал тебя здесь. Спрашиваю секретаря, а она говорит, что моя сестра спит! Ты что, дома не выспалась, что ли? Что это за фокусы, Эви!? Я знаю, что ты чокнутая, но не до такой же степени! — Ты все сказал? — последовал громкий ответ. — Нет! Мама уже пять раз звонила! И что я ей должен был говорить? «Ой, мама, а Эви решила тут вздремнуть! Я подожду, пока она проснется?!» — Я сама ей все объясню!Эвелин вырвала локоть из рук Леона и сердито зашагала домой, опередив брата. Леон последовал за ней, продолжая ругать ее, пока она не развернулась и не крикнула: — Я сдавала экзамен, ясно! Леон замолчал, но продолжал недоверчиво смотреть на нее. — Какой еще экзамен? Сегодня же было простое собеседование. — Такой! Я не знала об этом, и мне приходилось импровизировать. — Понятно. И ты решила: «Ой, а ну-ка я посплю!» Да? Эвелин сделала самую обидную гримасу, на которую только была способна. — Ладно, прости… Ну так что, сдала? — Не знаю пока… Все, отстань от меня, не до тебя сейчас! Она сказала это так грубо и резко, что брату стало понятно: сейчас она не хочет никого больше видеть и слышать, а значит, случилось что-то очень интересное: — Эви! Ну у тебя есть хоть какие-то мысли? Позитивные или негативные там? Предчувствие какое то, что ли? — Если судить по экзамену, то позитивные, если по директору — то негативные. А может, это все вообще был просто сон, — пробурчала она себе под нос, ускоряя шаг. — Не понял, ты сдавала экзамен во сне, что ли? Эвелин достали его вопросы на которые она сама себе не могла дать ответы, поэтому она быстро забежала в дом, захлопнув дверь перед его носом. С мамой девочка объяснялась долго, хоть и без подробностей о директоре и экзамене, и все же по-быстрому отделаться не получилось. Сильвия поняла что собеседование Эвелин провалила и успокоилась, а после того, как ее дочь уснула посреди разговора, Амелия решила ее не будить, оставив спать на диване в гостиной. «Главное, что Эви вернулась живой и здоровой», — подумала она. Женщина сразу подумала о маме и осознала, что еще больше скучает по ней. Увидев брошь матери, торчащую из кармана дочери, она аккуратно вытащила ее. Слезы покатились по ее щекам. Сильвия не любила показывать слезы и вообще избегала таких моментов, поэтому быстро вытерла их. — Так! Только без соплей! — приказала она себе. Встала, выключила свет и пошла допрашивать Леона, который так же, как и его сестра, притворился спящим