Творион. "Чудачка Эвелин" (1 книга цикла)

      Эрик стоял перед ней, вытянув руку чуть вперед, но, кажется, сам не до конца понимал, что делает. Он смотрел ей в глаза. Прямо. Слишком долго, чтобы Эвелин не потеряла терпение. Она не выносила долгих взглядов — считала это почти вызовом. Эвелин вложила свою ладонь в его, коротко кивнув Оливии, и встала. Как назло, музыканты именно в этот момент заиграли вальс.       — Вот это удача… — пробормотала себе под нос Эвелин, будто это было испытание, а не танец.       Эрик подхватил ее, и они закружились среди танцующей толпы. Первые две минуты оба молчали. Эвелин уже собиралась начать разговор, но заметила, как Эрик чуть сжал губы — он явно пытался что-то сказать, подбирал слова… и снова отступал.       — Ты так и будешь репетировать в голове? — не выдержала она.       Эрик моргнул, будто его выдернули из мыслей.       — А заметно, да? — усмехнулся он. — Я хотел начать нормально… без вот этого всего.       — Получается плохо, — спокойно сказала Эвелин.       — Да я уже понял, — кивнул он. — С тобой вообще сложно начать «нормально».       Эвелин опустила взгляд.       — Ладно, — сказала она тише. — Я первая.       Эрик удивленно поднял брови.       — Я… — она на секунду запнулась, но все же продолжила, — извини, что тогда нагрубила тебе. Я перегнула.       Эрик внимательно посмотрел на нее .       — Серьезно? — Я думал, ты скорее еще раз нагрубишь, чем извиниться решишься.       — Не привыкай, — отрезала Эвелин. — Ты тоже был хорош.       — Ладно, я тоже извиняюсь, серьезно, — Эрик посмотрел на Эвелин искренним взглядом и улыбнулся. В солнечном свете его карие глаза казались теплее, а рыжие, как всегда растрепанные волосы выбивались в разные стороны, будто он и не пытался их укладывать. На светлой коже играли блики, Эвелин пыталась понять кто он ей друг, приятель или просто хороший знакомый? Ведь на самом деле , он всегда был чем-то вроде второго старшего брата для нее: вел себя почти так же, как Леон, да и дружили они с детства. Его мама когда-то учила их обоих рисованию, но самому Эрику это было совершенно неинтересно. Эвелин всегда казалось, что он приходил на занятия только затем, чтобы испортить урок.       — Ответ еще не пришел?       — Нет, — коротко ответила она.       — М-м… — протянул он. — Значит, у тебя есть время.       — Для чего?       Он усмехнулся.       — Для того, чтобы выспаться, например.       Эвелин не сразу поняла.       — В смысле?       — Я знаю, как ты любишь поспать… но не думал, что настолько, хитро улыбнулся парень.       Она резко посмотрела на него.       — Ты сейчас серьезно? — Я только что извинилась перед тобой, не заставляй меня пожалеть об этом! Она демонстративно шагнула вперед и наступила ему на носок. И тут же подняла на него взгляд — с самым невинным выражением лица.       — Ой, — случайно.       Эрик даже не дернулся.       — Так и думал что ты не выдержишь дольше трех минут без нападения.       Они на секунду замолчали. Но теперь это молчание было уже другим, без напряжения.       — Так что… — снова начал Эрик, — если тебя возьмут… ты правда уедешь на год?       — Да, — ответила она после паузы. — Уеду. Вообще-то в колледж зачисляют не на один год а на три, но я смогу приезжать на летних каникулах.       — Непривычно будет.       — Тебе-то что?       — Ну как… — он пожал плечами. — Кто-то же должен держать тебя в тонусе.       Она усмехнулась.       — Найдете себе с Леоном новую жертву.       — Это не так работает, — покачал он головой. — Ты слишком… специфическая.       — Спасибо.       — Это не комплимент.       — А звучало как он.       Он усмехнулся.       — Ладно, тогда честно: без тебя будет скучнее.       Эвелин на секунду отвела взгляд.       — Ну а ты? — спросила она. — Университет?       Он покачал головой.       — Не мое.       — А что тогда твое?       — Я хочу делать что-то стоящие. Руками.       Она удивленно посмотрела на него.       — дай угадаю, глина?       — Дерево, — коротко ответил он. — Хочу учиться у нормальных мастеров.       — Не знала, что ты этим увлекаешься.       Он чуть наклонился к ней, почти к уху:       — Ты вообще обо мне мало что знаешь. И, не отстраняясь, добавил:       — Кстати, я для тебя кое-что сделал. На память, чтобы не забывала обо мне во время обучения.       — Думаю подарки еще рано дарить. Сказала же, ответа пока нет.       — Это не важно. Мне важнее узнать какой ответ дашь мне ты, после того как увидишь мой подарок, он тоже специфический… с вопросиком, — намекнул Эрик. Что то небольшое скользнуло в ее карман кардигана. Эвелин хотела достать но Эрик остановил ее:       — Потом посмотришь… давай лучше потанцуем.       Он закружил ее в танце. Эвелин засмеялась, стараясь удержать свою шляпку, которая так и норовила слететь и унестись в толпу. Шаг, поворот, еще быстрее. И вдруг — сбой. Эрик на что-то наступил и резко потерял равновесие.       — Осторожно! — крикнула Эвелин. Его рука выскользнула. Толпа сомкнулась, пары закружились еще быстрее, и в этом вихре лиц и движений Эвелин потеряла его из виду. Она сделала шаг вперед, пытаясь выхватить взглядом знакомую фигуру среди кружащихся пар, но резкий рывок — и чужая рука уверенно перехватила ее за талию.       — Эй! — только и успела крикнуть Эвелин, когда ее вновь закружили в водовороте танца.       Перед собой она увидела совсем другого юношу. Он смотрел на нее иначе, не так, как Эрик, — не с неуклюжей теплотой. Он был выше ее на голову. В его темно-зеленых глазах она увидела дерзкий вызов.       «А может, это просто насмешка? — промелькнуло у нее в мыслях. Еще бы! Легко, когда твое лицо прячет маска!»       Темные волосы, блестящие, как вороново крыло, спадали почти до плеч — и больше ничего. Маска была не простой: алый бархат с золотыми нитями по краям и причудливыми завитками вокруг глазниц придавал ее обладателю вид одновременно таинственный и почти дьявольский. Она не позволяла даже догадаться, что за незнакомец мог прятаться за ней, и это разозлило Эвелин еще больше.       «Да как смеет этот наглец так себя вести? Я не давала согласия на танец! — возмутилась она»       Эвелин почувствовала, как его рука уверенно сжимает ее талию, а другая крепко держит ее ладонь, не давая вырваться из этого непрошеного танца. Единственное — ее ноги почти не касались земли, словно она просто висела, как марионетка в руках кукловода.       — Кто ты такой? — спросила она, сдвинув брови и пытаясь вложить в свой взгляд всю ярость, которая закипала внутри.       — Чужестранец, — ответил он с легкой хрипотцой в голосе, видемо стараясь говорить не своим голосом.       Эвелин резко дернула руку, пытаясь вырваться, но безуспешно.       — Ты меня с кем-то перепутал, — холодно сказала она. — Может, все-таки отпустишь и извинишься? Вообще-то у меня уже есть партнер. Эвелин ждала извинений но вместо этого… его глаза игриво улыбнулись. И это было куда хуже.       — Это тот, кому я только что подставил ножку? — лениво уточнил парень.       Эвелин воскликнула в недоумении:       — Что? Это ты сделал? Зачем?       — Объясняться — это не моя привычка. Он чуть наклонился ближе. — И еще… я никогда не ошибаюсь!       От его хриплого голоса по спине пробежал холодок — не из-за смысла, а из-за того, как это было сказано. Уверенно.Спокойно. Как некий факт. Эвелин уже была готова ответить, но парень отстранился. Легкое движение — и его пальцы разжались, а Эвелин чуть не рухнула на землю, еле успев удержаться на ногах.       — В любом случае… — добавил он хитрым но вежливым голосом, возвращая ей шляпку — спасибо за подарок.       Эвелин опешила:       — Что? О чем ты вообще? Какой еще подарок?! Чокнутый! Но она не получила ответа, так как парень так же быстро затерялся в толпе, так же как и появился. Эвелин стояла еще минуту как вкопанная, пытаясь понять, о каком подарке он говорил.       Ветер прошелся по площади легким порывом. Сначала почти незаметно. Потом сильнее. Шляпки начали улетать, ленты — развеваться, дамы пытались удержать платки. Но через несколько минут ветер уже бил резкими толчками, заставляя людей оглядываться и расходиться по домам. Эвелин подняла взгляд. Небо будто потемнело. И в этот момент рядом с ней оказался Эрик. Он выглядел недовольным и без привычной усмешки смотрел на нее. В руке у него был рисунок Оливии. Он протянул его ей — резко, почти бросил.       — Держи, ты забыла.       — Спасибо…       — Не за что, — коротко ответил он и убежал. Его поведение показалось Эвелин странным и непонятным, и она задумалась, что опять сделала не так и чем могла его обидеть. Чтобы Эрик вот так убегал не простившись и не предложив проводить… это в первые. Ветер ударил еще сильнее, и послышался гром. Музыканты начали торопливо собирать инструменты. Толпа зашевелилась. Эвелин хотела попрощаться с Оливией, но той уже не было на скамейке.       — Похоже, праздник заканчивается, — тихо сказала она себе. — Надо идти домой.       Эвелин свернула рисунок Оливии и аккуратно убрать его в карман кардигана. Почувствовав еще какой-то предмет в кармане, она вспомнила про подарок Эрика. Это был плоский и гладкий кусок дерева с вырезанными буквами «Э + Э» с одной стороны и небольшой надписью с другой:       «Идеальное сочетание»       Эвелин не сразу поняла смысл этих слов. А когда поняла, то почувствовала, как гром ударил с новой силой — не в небе, а в ее сознании. Она прокручивала в голове все прошлые выходки Эрика, но теперь смотрела на них иначе — со стороны. Эвелин одновременно злилась на себя за то, что не смогла распознать в его поступках чувства, и жалела его, ведь сама не испытывала к нему ничего подобного. Она стояла растерянная и почти не обращала внимания на окружающих, на дождь, который начал капать попадая на одежду и лицо. Девочка думала только об одном: как не разбить Эрику сердце? Как сказать ему правду? Она не хотела делать ему больно но видимо сделать это придется.       Ветер толкнул с такой силой, что Эвелин потеряла равновесие, и рисунок Оливии выскользнул из кармана. Потоки ветра несли листок в сторону парка так быстро и высоко, что казалось — она не поймает его никогда. Девочка бежала несколько минут. Рисунок то опускался ниже, то снова поднимался вверх, пока не застрял между ветками. Но как только ветер немного утих, начался сильный ливень, и мокрый листок бумаги плавно опустился на землю.       Когда она подняла его, рисунок уже расплылся. Его было не спасти. Эвелин закрыла глаза, стараясь сдержать обиду и слезы. Но, как оказалось, это были еще не самые большие неприятности.       Когда Эвелин выпрямилась и поправила платье, она с ужасом обнаружила, что ее броши — любимого мотылька — больше нет на поясе. В панике она бросилась бежать назад на площадь, надеясь найти его там, где танцевала и возле лавочки. Но кроме лопнувших шариков и груды разлетающегося мусора ничего не было. На площади не осталось никого, кроме нее. Одна только мысль о том, что она умудрилась испортить ценный подарок Оливии и потерять единственную память от бабушки, заставила ее вздрогнуть и горько расплакаться посреди площади. Эвелин опустилась на землю не сумев сдержать слезы.       «Как же я вернусь домой? Что скажу маме?»       Чувствуя, что промокла насквозь, Эвелин начала дрожать. Как то стремительно потемнело. Один фонарь за другим зажигался, освещая площадь и аллею, которая вела в сторону ее дома. Только вот ноги не хотели возвращаться без тех вещей, что были ей дороги. Эвелин села на лавочку и стала рассматривать подарок Эрика. Радовало, что хоть его она не потеряла. Мысленно она поблагодарила мальчишку за подарок. Как никак, а приятно. И вдруг Эвелин осенило — словно током ударило. Теперь она точно знала, за какой подарок поблагодарил ее тогда то наглец в маске. «Нет. Не наглец. Самый настоящий вор!» Эвелин вскочила и крикнула изо всех сил на всю площадь:       — Я найду тебя, слышишь, найду и ты пожалеешь об этом?!!

***

      Полчаса спустя Эвелин так и сидела на лавочке. Дождь уже потихоньку стихал, но не она. Только здесь, в одиночестве, она могла дать волю слезам.       — Эвелин! Что ты тут делаешь одна? — послышался ей чей-то знакомый голос вдали. Девочка нехотя повернула голову и увидела, как Натали бежит к ней с другой стороны парка. Она тут же вытерла слезы и нарисовала на своем лице не убедительную улыбку.       — Привет, — поздоровалась Натали, подбегая и накрывая ее своим зонтом. — Ты вся мокрая! Почему не идешь домой?       — Привет, — ответила ей расстроенная как никогда Эвелин. Как бы она ни прятала свои глаза, Натали сразу разглядела, что они были красные и опухшие.       — Что с тобой? Ты плакала?       Девочка просто мотала головой, не зная, с чего начать и стоит ли что-то рассказывать.       — Давай я немного провожу тебя до дома, и ты мне расскажешь, что случилось, если это не секрет, конечно.       Эвелин не возражала, ей было все равно. Они шли медленно и уже не обращали внимания на дождь. Натали выслушала всю историю от начала до конца.       — Мне очень жаль, что все так произошло. Я понимаю, как дороги были тебе эти вещи. Но ты не расстраивайся так, может, она отцепилась от пояса и лежит где-то недалеко. Вернись завтра и поищи еще раз.       Девочка согласно кивнула. Эвелин не могла не воспользоваться таким шансом и не задать вопросы, которые мучили её с того самого дня, когда проходило собеседование.       — Натали, знаешь, я постоянно думаю о том дне. Я понимаю, что все увиденное мною не может существовать наяву, но это выглядело настолько реально, что мне с трудом верится, что я спала. Я вообще не понимаю, как могла уснуть в такой момент! Мне очень стыдно и страшно, что это может повлиять на решение директора. Как жаль, что я сейчас не могу тебе передать все детали увиденного, боюсь, если я расскажу, ты подумаешь, что я сумасшедшая.       — Ты говорила уже с кем-нибудь об этом? С братом, например?       — Что? Леон ни за что не поверит мне, я буду даже удивлена, если вообще дослушает.       — Зря ты так, по-моему, он за тебя очень переживал в тот день. Я думаю, ты его недооцениваешь.       — А может, он тебе просто понравился?       Натали улыбнулась и спросила:       — А если все же попробуешь? Вдруг ты ошибаешься?       — Зачем говорить о том, чего не было? Знаешь, он, да и все вокруг, считают меня чудачкой, и я не хотела бы убеждать их в этом еще больше.       — Ну раз ты так уверена в том, что ничего не было, тогда зачем рассказываешь мне?       — Я не знаю, думала, ты поможешь мне понять, — засмущалась девочка.       Натали остановилась, немного помолчала, будто обдумывая мысль, и спросила:       — Допустим, это был не сон. Ты бы тогда поверила в увиденное и в то, что ты делала?       Девочка посмотрела на нее с недоумением, не зная, что ответить.       — Ты не обязана мне ничего отвечать. Спроси себя сама и попробуй ответить себе на этот вопрос, но только честно, — попросила Натали.       Через несколько минут они пришли, и Эвелин указала на окна ее дома. Натали достала листок и маленький карандаш, от которого оставалось пару сантиметров от силы, но она ловко написала им на листочке свой номер телефона и передала его Эвелин. — На, держи, это на всякий случай, если тебе еще захочется об этом поговорить или спросить что-то еще, — она подмигнула девочке и улыбнулась. — Мне пора идти, а то я опоздаю. Ну, пока.       Натали оставила Эвелин свой зонт и убежала.       — Пока, — ответила еще больше растерянная Эвелин, радуясь, что ей не пришлось просить ее номер самой. Но все же вопрос девушки так сильно задел ее сознание, что она дала себе слово серьезно подумать над этим вопросом.       «Сегодня просто какой-то сумасшедший день!» — подумала Эвелин.       Когда она уже дошла до двери своего дома, Сильвия открыла ее и за шиворот загнала девочку домой, ругая за то, что она пришла так поздно. К тому же вся мокрая и грязная.       К матери подключился брат, спрашивая сестру, где она была все это время, но Эвелин ничего не отвечала — не потому, что не успела подготовить убедительную речь про то, что все прошло хорошо (да и по ее виду не скажешь, что это было так), а просто потому, что не любила начинать разговоры с плохих новостей, тем более когда хороших совсем не было. Получив красноречивый выговор мамы, Эвелин поплелась наверх в комнату.       — Что, уйдешь и даже не откроешь? — спросил Леон, указываяя на конверт, который лежал на полке.       Мама стояла за сыном и, увидев письмо, хотела выхватить его из рук, но первой была Эвелин.       — Леон! Почему ты мне не сказал? — начала ругаться мама.       — Потому что ты не дала бы ей открыть первой! Думаю, это ее право.       Мама села в кресло, внимательно наблюдая за дочерью, а Леон почему-то схватил подушку.       — Читай, Эвелин! Чего ты ждешь? — поторопила ее мама.        На конверте девочка увидела знакомую печать того дерева.       «А если там отказ? Что тогда? Готова ли она узнать об этом сейчас после всех событий, что были сегодня?» Разум говорил подождать до завтра — получить еще один удар сегодня она была не готова, но прекрасно понимая, что ни за что не уснет, пока не узнает вердикт, все таки взяла конверт. Ее руки тряслись от страха, но быстро разворачивали его, не слушая разум. Письмо было оформлено с изысканной элегантностью, превосходящей даже конверт. Бумага — кремовая, плотная, с легким рельефным тиснением, приятно шелестела под пальцами. Каждая буква, выведенная темно-синими чернилами, казалась произведением искусства каллиграфии: изящные завитки, тонкие росчерки и утолщения, словно танцующие по странице. По краям письма вилась рамка из переплетенных золотистых и изумрудных листьев, мерцающих при малейшем движении. А под текстом, вместо обычной подписи, красовалась печать в виде того самого пушистого дерева как на конверте. Эвелин медленно выдохнула и начала читать:       Уважаемая мадемуазель Лоне. По итогам рассмотрения вашей кандидатуры, Совет Нантвилльского колледжа рад сообщить вам о положительном решении. Примите наши поздравления. Будем рады видеть вас 1 сентября в 8:00 утра. За списком материалов придите 25 августа.       — Ну что там, Эви? — нетерпеливо спросила мама.       Девочка не могла ничего ответить. Она только почувствовала, как ноги ее подкосились и как вскоре она приземлилась головой на мягкую подушку, которую незадолго до падения успел подложить ей на пол Леон. К счастью, маме подушка была не нужна — после прочтения письма, она размякла на том же диване, где сидела.