| Ч1. Детство и Приют.
19 июня 2026 г., 01:37
Примечания:
✦:: Дорогие читатели, я не знаю , понравится ли вам эта история, ибо она короткая, а главное довольно старая. В любом случае, приятного прочтения.
«Время не лечит,
Время меняет судьбы,
Новые будут встречи,
С кем-то безумно нужным»
***
Глава 1: Чужой запах.
Мне три года, но я уже знаю, что такое ненависть. Она не кричит, не бьёт — она смотрит. Карен Курокава, женщина, которую я обязан называть матерью, смотрит на меня так, словно я пятно на её дорогом ковре. От неё пахнет холодными духами и сигаретами — запах чужого дома. Я не помню лица своей настоящей матери, но помню тепло. Здесь тепла нет. Есть только тишина огромного дома и скрип половиц, когда я хожу по коридору, стараясь не попадаться ей на глаза. Отец умер почти сразу после моего рождения. Я — живое доказательство его измены, подкидыш, которого она вынуждена терпеть по закону. Сестра Эмма — её родная дочь — купается в любви, которую мне никогда не видать. Я стою в дверях и смотрю, как Карен обнимает её, целует, смеётся. Эмма тянет ко мне ручки, но Карен оттаскивает её: «Не подходи к нему». Я запоминаю это чувство — когда ты лишний. Когда сама твоя жизнь — ошибка. В семь лет чемодан стоит в коридоре. Карен везёт меня в приют. Она говорит: «Так будет лучше». Глаза пустые, как у куклы. Она оставляет меня у серых ворот, разворачивается и уходит, не оглядываясь. Ветер треплет её дорогой плащ. Я не плачу — слёзы вызывают у неё только раздражение, я научился не плакать ещё в четыре года. Я просто смотрю на её спину и обещаю себе: я никогда больше не буду никому верить. Одиночество становится моим единственным другом, а стены вокруг сердца — единственной защитой.***
Глава 2. Серое королевство.
Приют пахнет хлоркой, дешёвой кашей и сыростью. Это запах безнадёжности. Дети здесь — стая голодных волчат. Я быстро усваиваю закон: либо ты бьёшь первым, либо бьют тебя. Мне семь, но я уже умею смотреть так, что старшие отводят глаза. Мои сиреневые глаза — единственное наследство от матери — я использую как оружие. Холодный, пустой взгляд, за которым — ледяная бездна. Я учусь драться не ради победы, а чтобы меня оставили в покое. Костяшки вечно сбиты, но физическая боль — ничто по сравнению с той, что живёт внутри. Она даже приносит облегчение. В тот день шёл дождь. Мне десять. Я сидел на подоконнике в общем зале, прижавшись лбом к ледяному стеклу, и смотрел, как серые струи хлещут по грязному двору. Дождь был моим любимым временем. Он скрывал слёзы тех, кто ещё умел плакать, и делал мир таким же серым, как моя душа. Воспитательницы суетились, загоняя детей внутрь. И тут я заметил её. Девочка сидела на мокрой земле в углу двора, обхватив колени руками. Длинные чёрные волосы облепили лицо, одежда промокла насквозь. Воспитательница кричала ей, махала руками, но девочка даже не шевелилась. Она сидела под ливнем, словно её не существовало. Что-то внутри меня — то, что я считал давно умершим — болезненно шевельнулось. Узнавание. Я спрыгнул с подоконника и вышел под дождь. Вода тут же потекла за шиворот. Я встал рядом. Мы стояли так целую вечность — два маленьких одиноких существа в сером безрадостном мире. Она подняла глаза. Тёмные, глубокие, как омут, в котором тонет свет. В них не было ни страха, ни любопытства — только безмерная усталость и боль. Такая же, как у меня. Я узнал её. Я понял: её тоже предали. Её тоже оставили. Я ничего не сказал. Просто протянул ей мокрую, холодную руку. Она смотрела на неё долгую секунду, а потом вложила свою — тонкую, ледяную. Так началась наша связь — единственная нить, привязывавшая меня к этому прогнившему миру.
Примечания:
✦:: Жду ваши отзывы. Публичная бета включена.
