«Если мы гореть не будем,
Кто рассеет этот мрак?»
Изана
***
Глава 13. Признание
Вечер. Мы сидим на крыше старого склада — моего бывшего штаба. Ночь тёплая, летняя. Она смотрит на звёзды. Я смотрю на неё. — «Помнишь наше королевство? — спрашиваю я. — Где нет боли и одиночества». — «Помню, Изана.Ты построил его». — «Нет. Мы только начали. Я только начал понимать, что такое настоящее королевство. Это не власть. Не страх. Это… ты. Ты — моё королевство, Мона». Она молчит. Я беру её за руку, переплетаю пальцы. Сердце колотится. Я, не боявшийся ножа, боюсь её ответа. — «Я люблю тебя. Не как друга. Не как сестру. Я люблю тебя как женщину. Я не знаю, что с этим делать. Я никогда не любил. Но я хочу быть с тобой. Всегда. Если ты позволишь». В её глазах блестят слёзы — не отчаяния, а радости. Она подаётся вперёд и целует меня. Легко, нежно. Я замираю, потом отвечаю. Осторожно, трепетно. Когда мы отстраняемся, она улыбается.— «Я тоже тебя люблю, Изана. Давно. Очень давно. Я просто боялась, что ты не увидишь во мне женщину. Что я навсегда останусь той девочкой из приюта». —«Ты для меня — всё. Ты всегда была всем. Я просто был слишком глуп, чтобы это понять». Звёзды кажутся ярче. Мир обретает смысл. У нас ничего нет — ни богатства, ни власти. Но у нас есть мы. И этого достаточно.***
Глава 14. Новая глава
Наши отношения развиваются медленно, бережно. Мы оба ранены, боимся сделать больно. Учимся быть парой. Первые свидания неловкие: я веду её в кафе, в кино, в парк. Дарю цветы. «Ты стал слишком романтичным и сентиментальным», — смеётся она. Я краснею. Я, бывший лидер «Поднебесья», покупаю ей плюшевого медведя. Она рисует меня. Много. На всех рисунках я вижу любовь. Она смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел. Словно я — самое ценное. Я не привык. Это пугает и пьянит. Я перестраиваю «Поднебесье». Больше никакого криминала. Создаю фонд помощи сиротам. Мы с Какучо открываем центры, где дети могут получить еду, одежду, образование. Я делаю это ради неё.. Благодаря Моне. Она вдохновляет меня быть лучше. Мона поступает на психолога. Хочет помогать таким же, как она, — тем, кто тонет во тьме. Я горжусь ею. Однажды на пирсе она кладёт голову мне на плечо. — «Знаешь, Изана, боль действительно не лечит. Но она и не калечит навсегда. Если рядом есть кто-то, кто готов держать тебя за руку, раны заживают. Спасибо, что держал меня». Я целую её в макушку. — «И всегда буду держать. Всегда».