Обещание

Леви тщательно готовился к предстоящему событию. Военное руководство организовало приём в честь успехов разведывательного корпуса на побережье и успешной зачистки территории. Столица ликовала, а штаб уже строил планы, выходящие за пределы моря. Разведчики наконец получили признание — и теперь им снова оказывали почести. Он достал из шкафа мундир и тщательно отпарил его, затем ещё раз вычистил и без того блестящие туфли. Одевшись, Леви подошёл к зеркалу. Форма сидела безупречно, но ему привычнее была походная экипировка разведчиков. Он поправил платок на шее, пристально вгляделся в своё отражение — и, так и не сумев прогнать недовольство, снова снял мундир, чтобы разгладить едва заметную складку на ткани. Он выглядел безукоризненно, но не мог перестать выискивать недостатки. И дело было не в приёме и не в том, что о нём подумают. Тревогу вызывало одно: на этом приёме будет она. С их последней встречи прошло несколько месяцев. Несмотря на просьбу Лиз не вмешиваться в её жизнь, он продолжал следить за ней. Он знал, что она получила приглашение работать в полиции при штабе. Сестра капитана Смита пользовалась уважением, и многие хотели видеть её в своих рядах. Это решение его устраивало: возможно, там она будет в наибольшей безопасности. Леви снова и снова возвращался мыслями к их разговору в переулке и жалел, что не ушёл сразу. С тех пор что-то в нём сдвинулось. Он всё чаще спрашивал себя: правильно ли он поступил, отговаривая её от мечты? Может, ей стоило стать разведчиком? Но он не мог нарушить данное обещание и подвергать её опасности. А ещё были её глаза — полные надежды и искренней мечты. По ночам, когда сон не шёл, он вспоминал её объятие, тёплое дыхание рядом, поцелуй, от которого по коже бежали мурашки. Эти воспоминания не давали покоя. Пытаясь заглушить их, он с головой ушёл в работу. Брал больше рейдов и заданий, допрашивал пленников, разрабатывал стратегии, тренировался с отрядом и в одиночку. Он старался вытравить из памяти всё, что было связано с ней. Но это не помогало. Уже несколько лет он оставался её немым и тайным наблюдателем — ещё с тех времён, когда она была кадетом. Порой даже командиры не подозревали о его присутствии. Он видел, как она управляется с лошадью, сражается на тренировках, любуется звёздами и, стараясь остаться незамеченной, провожает его отряд в рейды. «Я никогда не навязывала бы тебе своих чувств», — снова прозвучали в голове её слова. Маленькая девочка с наивными мечтами… Леви коснулся щеки, вспомнив её удар. «Хотя уже и не маленькая». Может, он и правда перестарался? Но нет: ей не место среди военных, не место даже на этом острове. Где спрятать её, чтобы она была в безопасности? Вновь вспомнив, как она обнимала его, Леви подумал: нет места надёжнее, чем его объятия. Только так он мог её защитить. Нет. Этого не должно произойти. Он никогда не нарушит своего обещания. С раздражением захлопнув дверцу шкафа, Леви вышел из дома. — Давно не было такого собрания, — с удивлением заметила Ханджи, окидывая взглядом зал, пышно украшенный к празднику. — Нас просто на такие мероприятия не звали, — сухо вернул её к реальности Леви, скользнув взглядом по залу и тут же его отводя. Рядом Конни толкнул Жана локтем: — Глянь на тех девушек — ну красота! Жан прищурился, высматривая кого-то в толпе: — А вот тот ангел… Кто она? — он кивнул в сторону группы девушек рядом с офицерами. — Где? — Конни тут же завертел головой. — Нам пора, — Жан уже тянул друга за собой, торопясь познакомиться. Пока они растворялись в толпе, Леви снова скользнул взглядом туда, куда указывал Жан, и среди молодых людей заметил Лиз. Она выглядела непривычно. Вместо строгой формы — воздушное светлое платье, волнами ниспадающее к полу. Длинные светлые волосы свободно струились по плечам, обрамляя лицо. В её доброжелательном взгляде и лёгкой улыбке было что-то обезоруживающее — и оттого особенно уязвимое. Не удивительно, что мужчины в зале то и дело оборачивались. Леви почувствовал, как в груди что-то сжалось, а воздух вдруг стал густым и тяжёлым — пропитанным духами, цветами и этой показной непринуждённостью праздника. Ему отчаянно захотелось оказаться за стеной, где воздух чище, где всё понятно: враг, приказ, бой. «Завтра же вернусь за стену», — твёрдо решил он, отворачиваясь от суеты. Но долг удерживал его здесь: несколько часов светских разговоров с военным руководством были такой же частью работы, как и рейды. И эту часть он ненавидел сильнее всего. Сначала они встретились с командующим Пиксисом: обсуждали дальнейшие планы разведкорпуса. Но, как ни старался Леви сосредоточиться на словах командующего, взгляд то и дело ускользал к компании молодых людей. Там Жан рассыпался в комплиментах перед Лиз, а она смеялась над его шутками — и этот смех будто тянул за невидимую нить где-то внутри. Леви с нетерпением ждал, когда приём наконец закончится. Где бы он ни стоял, с кем бы ни говорил, мысли неизменно возвращались к ней. Он ловил её голос в общем гуле, замечал, как вспыхивают её глаза, как мягко изгибаются губы в улыбке — и от этого становилось только злее. Ему не положено было так цепляться за каждую мелочь, и это раздражало до скрежета в зубах. Наконец офицеры стали покидать зал. Леви не стал задерживаться ни на секунду и решительно направился к выходу, проходя мимо компании молодых людей, среди которых стояла Лиз. По мере его приближения в компании невольно стихал смех, люди чуть расступались, сами того не замечая. — Капитан, не проходите мимо! Мы бы хотели услышать рассказы о ваших подвигах, — окликнула его симпатичная брюнетка, явно стараясь произвести впечатление на друзей. Леви замер, будто на долю секунды взвешивая, стоит ли вообще тратить на это время. Потом резко одёрнул рукав мундира — будто стряхивал с себя саму эту необходимость отвечать — и шагнул в сторону, собираясь уйти. — Видимо, капитану проще общаться с титанами, чем с девушками, — прозвучал голос Лиз, останавливая его. Она не повысила голос, но сказала ровно, твёрдо. Ей нужно было не бросить вызов, а просто задержать его на мгновение: она хотела хоть несколько секунд увидеть его, побыть с ним, пусть даже между ними будут только эти колючие слова. Он медленно повернулся, встречаясь взглядом с её поджидающими голубыми глазами. В них не было ни обиды, ни кокетства — только спокойная просьба побыть здесь ещё хоть немного. Леви на мгновение задержал взгляд, будто пытался прочесть в её лице то, что она не сказала вслух, а потом чуть прищурился — словно пытался спрятать за этой привычной колючестью то, что ему вдруг стало не по себе от её прямого, не отводящего взгляда. — Совершенно верно. Проще. Особенно когда титаны умнее некоторых легкомысленных барышень, — ответил он, не отводя взгляда. Слова прозвучали жёстко, и тут же по компании прокатилось возмущённое перешёптывание: дамы негодовали, молодые люди хмурились, кто‑то даже сделал полшага вперёд, будто собираясь вступиться за честь подруги. Лиз не дрогнула. Она не боялась его колкости — ни этих слов, ни этого холодного, будто режущего взгляда. Чуть подалась вперёд, не нарушая дистанции, но давая понять: её не сбить, не заставить отступить только потому, что он умеет ранить парой фраз. — Похоже, капитан, ваши взгляды устарели. Здесь много девушек, готовых сражаться не только с титанами, — она обвела взглядом зал, полный женщин в форме разных подразделений. Её голос звучал ровно, без надрыва, но в нём чувствовалась сталь. Леви чуть наклонил голову, и в этом движении было что-то усталое и горькое. — С тех пор как упала стена, я потерял сотни талантливых разведчиков. Чтобы вы могли сейчас блистать своим остроумием, — и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Его шаги звучали твёрдо, но в них не было злости — только тяжесть, которую он нёс каждый день. — Капитан, — снова окликнула Лиз. Не оборачиваясь, он замер на полшаге. Плечи на мгновение напряглись, будто он готовился к новому удару, а потом так же резко расслабились — он просто не хотел оборачиваться, но не мог не остановиться. — Спасибо, — тихо сказала она, и голос её чуть дрогнул. Она сделала полшага вперёд, но тут же сдержала себя, не позволяя нарушить ту невидимую границу, которая всегда лежала между ними. Ей не хотелось давить или спорить — ей было важно, чтобы он просто понял: её слова шли от сердца, и по-настоящему понимала, какая тяжесть лежит на его плечах. Леви ничего не ответил. Он просто пошёл дальше. Но уже у самых дверей, будто не сумев удержаться, обернулся. И тут же встретился взглядом с её глазами — полными той самой печали, которую он так старательно пытался не замечать.