Доспехи

На порог меня пустит киса, взгляд на мне ее пусть искрится До постели наш путь тернистый, перезаряжаю pussy pistol Многомегатонный стон ее ракетами пронзит поднебесье Резиночка трусиков треснет, и мы завяжемся в узел вместе

Время в этой проклятой дыре текло вязко, как смола. Райдос лежала на своей кровати, даже не удосужившись раздеться, и смотрела в потолок, на котором плясали тени от единственного фонаря за окном. Сон не шёл. Её сознание, обычно острое как лезвие ритуального ножа, было туманным, тяжёлым. Раздражало абсолютно всё, а в особенности — тихо сопящая Мэрилин под левым боком. Вика просто искренне не понимала, как можно вообще заснуть в этой клоаке и даже плечом не повести. Она попыталась привычно уйти в лёгкий транс, дотянуться до своих проводников, услышать шёпот крови, голоса тех, кто стоял за её спиной. Увы, но ответом на зов предков была звенящая тишина. Словно толстое, ватное одеяло отрезало её от мира духов. Род молчал. Это было не просто тревожно, это было по-настоящему страшно. Впервые за долгие годы она чувствовала себя… одинокой. Словно воин, у которого из рук выбили щит и меч. И виной тому была не только эта гиблая земля. Часть её силы уходила на поддержание ментального барьера против соперницы, которая спала в нескольких метрах от неё. Она повернула голову. Мэрилин лежала на боку, лицом к ней. В тусклом свете её рыжие волосы казались тёмной медью, рассыпанной по подушке. Дыхание было ровным, грудь мерно вздымалась под тонкой тканью майки. Ведьма была до отвращения спокойна. Притворяется она что ли? Или это её масла так действуют? «Надо было через силу занюхнуть пару раз» — невольно промелькнуло у неё в голове. Внезапно по комнате прошёл холод. На обычный сквознячок из щели в окне это было не похоже от слова совсем. Воздух, вьющийся холодной петлёй по помещению, был мёртвый, могильным, и шёл не снаружи, а будто рождался сам по себе. Он осел инеем на ресницах, заставил кожу покрыться мурашками. Виктория резко села, вслушиваясь в тишину. Дыхание Мэри сбилось, а значит — она тоже это почувствовала. — Ересь какая-то необъяснимая, — пробурчала Вика себе под нос и невольно положила руку на тумбочку. Книга была на месте. Слава богу. Если, конечно, про него уместно упоминать в этой ситуации. Через пару секунд Райдос почувствовала, как её сознание поплыло, комната растворилась в липком, сером тумане. Вика оказалась не в номере, а в бесконечном коридоре, стены которого были сложены из лиц. Лица её предков. Они смотрели на неё с укором, их губы беззвучно шевелились, но она не могла разобрать ни слова. Никогда такого не было. Разве что, в самом детстве, когда способности казались диагнозом психиатра, а не даром. Она постаралась открыть Книгу, вцепившись в страницы, но пальцы прошли сквозь неё, как сквозь дым. Книга была пуста. Страницы были девственно белыми. Сила ушла. Род отвернулся. Она осталась одна, нагая, беззащитная перед ледяным ужасом небытия… Резкий вдох вырвал её из кошмара, который липким потом осел буквально на коже. Она сидела на кровати, тяжело дыша, сердце колотилось где-то в горле. В комнате было темно, но холод никуда не делся. Он стал только плотнее, ощутимее, от него сводило зубы. Вика резко повернулась, стараясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме, и взгляд невольно пал на Мэри. Эстонка не спала. Она сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в особенно чёрный угол комнаты. Её силуэт был напряжён, как натянутая струна, а изящные пальцы крепко сжимали большой кристалл аметиста, который, казалось, тускло пульсировал фиолетовым светом. — Что это было? — голос Виктории был хриплым, чужим. — Твоих рук дело, Керро? Притащила за собой какую-то тварь? Мэрилин медленно повернула голову. В темноте её глаза блестели, как у кошки. — Тише, — прошептала она, и в её голосе не было привычной мягкости, только сталь. — Ты его будить сейчас ещё больше. Это быть не мои духи. Это… быть место. Оно голодное. Оно питается страхом. Забирать силу, поняла? — Какое к чёрту место? Я ставила защиту! — прошипела Райдос громче, чем хотелось, вскакивая на ноги. Впрочем, фокус не совсем удался — голова немыслимо кружилась, слабость после кошмара ощущалась даже на физическом уровне. — Твой соль… — Мэрилин чуть склонила голову, и в её тоне проскользнуло что-то похожее на жалость, смешанную с превосходством, — быть как лысому расчёска. Расчёска же? — На секунду её нагнетающая речь снова стала смешной, потому что проблемы с изъяснениями на русском языке никуда не делись. — Дух не ходить по полу же. Он быть здесь. Быть везде. И твой страх быт очень сладкий. Слова эстонки ударили сильнее любого холода. Она видела. Противная Керро сумела разглядеть её кошмар, её слабость. Со стороны вся эта ситуация напоминала страшилки у костра в детском лагере, когда в конце из-за дерева выскакивал вожатый и пугал детей. Но здесь, в этой могильной гостиничной коробке не было ни огня, ни вожатых. Виктория мотнула головой, спустила ноги с кровати и шагнула к Керро, с силой сжимая кулаки до побеления костяшек. Ярость придала ей сил. — Не смей лезть мне в голову. Ты меня поняла? — Я не лезла, — спокойно ответила Мэри. Она поднялась с кровати и подошла почти вплотную. От её кожи исходил едва уловимый жар и запах тех самых масел, который теперь не раздражал, а казался единственным живым ароматом в этой мёртвой комнате. — Оно само мне показывает. То, чего ты бояться больше всего. Остаться… никем. Пустой. Райдос в какой-то момент показалось, что она просто не купила билет на спиритическое кино, и теперь «мультики» показывают и рассказывают всем, кроме неё. Было обидно вообще-то, честно говоря, не то чтобы она считала себя последней в списке талантливых ясновидящих. Мэри стояла так близко, что Виктория чувствовала её дыхание на своей щеке. Её глаза в полумраке казались просто хрустальными, будто малахит покрошили и компиляцией мелких кусочков вставили ей в глаза. Керро протянула руку и коснулась пальцами плеча Жрицы. Кожа под её прикосновением горела. — У меня оно тоже быт. Пыталось забрать. Но я не дать. Мэри говорила тихо, почти без акцента, её голос гипнотизировал. Холод в комнате начал медленно отступать, концентрируясь где-то в углу, словно испуганный зверь. — Нужно зажечь огонь. Настоящий, — сказала Мэрилин, не убирая своей обжигающей руки. — Свечи. У тебя же быть? Виктория молча кивнула, не в силах отвести взгляд. Она всё ещё была зла, унижена тем, что её защиту так легко обошли, что эта рыжая ведьма видела её насквозь. Но животный инстинкт самосохранения был сильнее гордости. Здесь, в этой тьме, они были не соперницами. Они были двумя источниками тепла в ледяной пустыне. Виктория достала из саквояжа толстые чёрные восковые свечи. Мэри усмехнулась этому слегка бесполезному антуражу и тоже молча вытащила из своей сумки пару свечек, пропитанных травами. В нос тут же ударил резкий запах то ли мяты, то ли чего-то ещё, и Райдос невольно бросила на эстонку недовольный взгляд. — У тебя хоть одна ритуальная вещь не пахнет как нашатырь? — страх на насколько секунд отступил, давая место привычному сарказму. — А у тебя хоть одна вещь не быть чёрной? Это толерантность или отсутствие вкуса? — Мэри тоже предпочла отвлечься хотя бы на секунду от гнетущей атмосферы и даже улыбнулась уголками губ. «Один — один» — раздалось в голове у обеих. Они расставили свечи на полу, создав небольшой круг света посреди комнаты. Линия из соли выглядела теперь жалкой и бессмысленной. Ведьмы сели на пол друг напротив друга, внутри этого дрожащего, хрупкого островка огня. Тьма за его пределами сгустилась, стала почти осязаемой. Казалось, её можно погладить, пощупать и почувствовать под своими пальцами наверняка змеиную кожу какой-нибудь чёрной мамбы. — Теперь надо просто ждать до рассвета, — прошептала Мэрилин, нарушив тишину первой. — И не показывать страх. Говорить со мной. О чём угодно. Только не молчать. И Жрица Культа Предков, та, что обычно разговаривала с мёртвыми на «ты» и с лёгкостью повелевала тенями, впервые в жизни подчинилась. Потому что в глазах напротив она видела не дешёвый театр, а древнюю, как сама земля, женскую силу, которая сейчас была единственным, что стояло между ними и голодным, безмолвным ужасом этой ночи.