never end.

Музыка скрежетала в ушах, и на трезвую голову ее тяжело было воспринимать. На танцполе люди извивались в непонятных позах, дергались под бит. За диджейской стойкой сегодня был модный «zavet», а в народе — простой Дима. Он доигрывал свой сет и с нетерпением ждал, чтобы отдохнуть и наконец уже передать борозды правления диджейским пультом следующему музыканту.  В клубе было чересчур душно из-за чего голова слегка кружилась. Оставалась буквально пара треков, после которых ночь должна была только начаться. Дима кинул сообщение в беседу с друзьями, что он заканчивает и чтобы те тоже подтягивались. Убрав наушники в сторону куда-то на панель, Ицков отхлебнул прохладной воды и начал пытаться протиснуться между людьми, те то и дело задевали его, будто не обращая внимания, продолжали танцевать.  Дима протиснулся сквозь огромную толпу припадочных, завернул за угол и дернул дверь с перевернутым треугольником. Синий свет резал глаза не меньше софитов, и нужно было немного привыкнуть. Без задней мысли Дима дернул дверь в приоткрытую кабинку и увидел непонятного парня с черными волосами, склонившегося над унитазом. Тот дернулся и выронил что-то на пол. Громко вздохнул и выругался на Ицкова самыми неприятными и непристойными словами, каких не знал сам Дима.  Глаза привыкли к освещению и стало ясно, что незнакомец просыпал порошок: зиплок, что упал, был почти пуст. Наркотики в этом клубе не редкость, однако пробовать не приходилось да и Дима относился к подобному скептически, полагая, что эффект от них преувеличен.  — Извини? — Ицков неловко отошел назад.  Шатаясь, брюнет поднялся. Дима рассматривал его недовольное лицо: губы поджаты, взгляд направлен в одну точку — на Диму.  — Ты понимаешь, блять, что ты сделал? — прорычал незнакомец, вытягивая каждую гласную. Похоже, что он уже что-то принял до этого. Перепугавшись, что его карьера музыканта может оборваться в эту же секунду, Дима осторожно сделал шаг назад, уже позабыв, зачем пришел. — Я… — звуки совсем не складывались в слова, он сглотнул.  — Должен будешь, — нахальный брюнет сделал шаг навстречу.  Из всего сказанного Дима и вправду мало что понимал сейчас. Но последняя фраза эхом застряла в голове. — Что тебе надо? — прозвучало как-то слишком тихо. Парень напротив ухмыльнулся. Его взгляд казался безумным из-за неестественно расширенных зрачков. — Ну… у тебя может есть что-то? — Незнакомец, с толикой надежды и слегка успокоившись, наклонился ещё ближе к Ицкову. Сначала Дима не сразу понял, о чём конкретно его просят, отчего ответ вышел неуверенным: — Нет ничего. Ответ Димы он явно не оценил. Брюнет цыкнул и разочарованно вздохнул. Он вышел и будто нарочно задел Диму плечом. Ицков с облегчением выдохнул. Дело оставалось за малым.  После он подошел к барной стойке. Бармен, протирая стакан, радушно предложил какой-нибудь коктейль. Дима согласился. Телефон по-прежнему молчал, друзья даже не прочитали его сообщение. Отвлек только бармен, поставив стакан с голубой жижей перед ним.  Брюнет ошивался на танцполе. Хотелось догнаться, да и он уже настроился на яркие эмоции. Увидев нужного человека, который ловко передавал свёртки из рук в руки, парень подошёл к нему: — Дай две. — Шесть соток — одна, — проговорил тот, пока брюнет доставал кошелёк. Руки потряхивало, и несколько купюр выпали. Он даже не обратил на это внимания: протянул пятитысячную, забрал таблетки и затерялся в толпе. — Сдачи не будет, — констатировал барыга, увидев, что парень скрылся —лишь пожал плечами. Предыдущая доза уже как-то и не действовала, либо привык, он сам не понимал. Казалось, даже двух неизвестных таблеток будет мало. Брюнет подошел к бару. Пихнул локтем сидящего парня, заказал коктейль с названием на английском и уселся. Посмотрел в сторону — на него испуганно поглядывал Дима, которого он только что и толкнул.  — Опять ты? — спросил парень.  Дима молчал. Допил свой коктейль, обратился к бармену, чтобы заказать еще один.  — Я думал, ты съебался.  Брюнет говорил в пустоту, Ицкову было боязно отвечать.  — Друзей жду, — На самом деле Дима уже слабо верил, что кто-то придёт, так как его сообщение всё ещё не было прочитано. — А чего такой кислый? — словно зная правду, пытался уколоть его парень. — Я думал, в клубах веселятся. — Тогда зачем ты сидишь со мной? — не понимая его мотивов, спросил Дима и сделал глоток уже другого коктейля. — Веселюсь. А, кстати… — Похлопав по карманам джинсов в поисках таблеток, брюнет протянул одну Диме. — Будешь? Ицков уставился на цветную таблетку. В эту же секунду экран телефона загорелся от нового уведомления: «сорян, сегодня никак».  Он отвел взгляд, выключил экран. — А давай, — Дима схватил таблетку, закинул ее в рот и запил коктейлем.  Брюнет нахально улыбнулся и слегка поморщился, вслед за ним повторил действие. — Серёжа, — наконец представился брюнет и протянул руку. — Дима, — коротко ответил Ицков.  Сережа обратился к бармену, попросил еще два коктейля. — Нет, я не буду, — стушевался Дима. Он не захотел больше принимать подачки от нового знакомого, тем более, что уже ему задолжал. — Заткнись, я плачу.  Дима слегка осел, начал прислушиваться к себе. Пришло осознание, что он употребил, а что именно — понятия не имел. Казалось, сердце стало биться чаще. Или он просто себя накручивает? — От одного раза ничего не будет, же? — Расслабься, и будет весело. — Сережу пробивало на улыбку от того, что чья-то обыденность вызывала у другого страх. «Неужели этот парень, работая в клубе, ни разу ничего не пробовал?» — в это было сложно поверить. Тем временем бармен поставил на стойку два красиво украшенных напитка. Дима потягивал коктейль, а со всех сторон подтягивались люди к барной стойке. Он почувствовал, как голова идет кругом, люди казались размытыми пятнами, а лица их пластилиновыми и одинаковыми. Музыка била в уши, проникала под кожу.  Сережа давил лыбу, видел, как впервые мажет кого-то. Еще немного и Дима начнет воздух трогать. Он повернулся, глаза сияли тупым счастьем. Перед Ицковым четко стояла физиономия Сережи, нагло улыбающегося.  — Тут душно, — сказал Дима, собирая взгляды таких же энтузиастов.  — Пойдем выйдем. Сережа подхватил Ицкова под руку и вывел сквозь толпу по длинному украшенному коридору. Выбравшись из помещения, Сережа услышал, как Дима негромко смеётся. — Ты чего? — Парень потянулся за сигаретами в задний карман. — У всех лица… такие… — Глаза Димы бегали, не в силах сфокусироваться на чём-то одном. — А у меня какое? — Выдыхая дым куда-то в сторону, спросил брюнет. — Красивое… — Слишком быстро для вмазанного ответил Дима. А Сережу не брало от слова «совсем», отчего слова Ицкова звучали абсурдно. Но он соврёт, если скажет, что ему это не нравилось. Дима стоял, улыбаясь небу, зданию клуба, фонарным столбам. Сережа наблюдал за ним, докуривая сигарету.   — Поедешь кататься? — спросил он, выкинув окурок в сторону.  — Куда? — спросил Ицков, широко раскрыв глаза.  — А куда ты хочешь? — брюнет потянулся за ключами от машины в карман брендовых джинс.  Он потер висок и понял, что где-то потерял очки. Ладно, новые купит, не критично.  Дима смотрел в небо, и все звезды казались ему падающими.  — Загадай желание, — сказал он. Сережа тоже посмотрел в застывшее небо.  — Поехали, — сказал он, наконец найдя ключи.  Черный гиперкар завелся, издав приятное рычание, и брюнет потащил за собой диджея. Затолкать в машину получилось не сразу, Дима продолжал смеяться, все больше теряя рассудок. Сереже наконец-то удалось усадить его на переднее. После чего, обойдя машину, он сам сел за руль. Завидев в руках Ицкова телефон, Сережа пригляделся, парень тыкал по темному экрану выключенного смартфона. Эффект таблеток, что сказался на Диме никак не стыковался с Сережиным, он все еще не вмазался, как хотел того изначально. Голова ужасно раскалывалась, но с состоянием Димы это было не сравнимо. Сережа пристегнул Диму, чтобы он не улетел на повороте, так как сам он держался плохо. Брюнет переключил передачу, надавил на педаль газа, и машина с диким ревом понеслась по улицам.  Ицков бешеными глазами смотрел вперед, вскрикивая на поворотах. На дорогах было не так много машин, а какие были, приходилось объезжать на полной скорости. От страха Дима вжимался в сиденье. Цифра на спидометре приближалась к двумстам пятидесяти километров час. Сережа надавил чуть больше, и стрелка на спидометре подпрыгнула до трехсот. Дима завопил, схватился рукой за руль. — Стой! — закричал он, пытаясь дышать ровно. Свет фонарей в окнах превращался в длинные полосы и застывал. — Хватит! Сережа не успел сбросить лишнюю руку с руля, машину повело на огромной скорости. Он дернул ручник, и еще метров тридцать они проехали боком. Громкий удар и последующий за ним скрежет заставили подскочить. Было стойкое ощущение, что в этот момент время остановилось. Врезались в фонарный столб. Бросив взгляд на Диму, удалось оценить ущерб: пострадала только машина. — Блять, — протянул Сережа, — в чем проблема спокойно доехать? — Ты ебнутый? — с дрожью в голосе проговорил Дима. Звон в ушах от повышенного давления оглушал настолько сильно, что казалось, перепонки скоро лопнут. — Открой дверь, я выйду. — Дима решительно задергал ручку. — Сиди спокойно, — игнорируя просьбу, брюнет вывернул руль, чтобы выехать обратно на дорогу. Проезжающие машины сигналили медленно набирающему скорость автомобилю. Дима пытался выпутаться из ремня безопасности, ему казалось, будто его схватили и пытаются задушить. Он дергал ручки заблокированных дверей, бешено озирался по сторонам.  Сережа спокойно, но не без раздражения во взгляде, держал руль одной рукой и молился всем богам, чтобы отец не узнал об этом происшествии утром. Хорошо, что не задел никого.  Подъехали к элитному жилищному комплексу. Шлагбаум, поворот, нужное место. Сережа щелкнул замком от ремня Димы. Ицков дернул ручку, вывалился из машины и упал на колени. Резким движением, глядя на нелепую тушку, Сережа поднял его, схватив под руку. Дима жадно глотал свежий воздух, шатаясь из стороны в сторону.  Наконец, найдя баланс, Дима встал. Брюнет закрыл машину и похлопал по плечу бедного Диму.  — Пойдем, — сказал Сережа и пошел к одному из небоскребов.  — Я не из этих, — заявил перепуганный Ицков и уставился в спину Сережи. Брюнет резко развернулся, подошел к Диме и толкнул его вперед. — Просто делай, что тебе говорят. В нос ударил сладкий запах почти выдохшихся духов, и Сережа поморщился. Дима нервничал, но сопротивляться перестал — да и не было смысла: Сережа грубо держал его за руку, не давая возможности выбраться. В лифте Диме казалось, что они находятся чересчур близко друг к другу, но отойти от Сережи было страшно. Стены давили, заставляя прижаться еще сильнее. Воздуха катастрофически не хватало. Ицков прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться. Получалось плохо. Он очнулся, когда двери открылись: семидесятый этаж. Все еще придерживая Диму подле себя, Сережа свободной рукой открыл дверь и пропустил гостя вперед. Ицков запутался в собственных ногах и чуть не полетел вперед; в последний момент ему удалось ухватиться за тумбу. Какая-то мраморная ваза полетела на кафель. Перед глазами запрыгали блестящие осколки, а в ушах эхом раздавался грохот. — Ой… — Дима отшатнулся назад, врезавшись в хозяина квартиры. Не сдержав порыв накопившейся злости, Сережа замахнулся и отвесил подзатыльник так, что Дима полетел на пол, вытянув руки, и впечатался ладонями в осколки. Раны сразу же закровоточили, руки задрожали. Ицков смотрел на свои ладони, мелкие осколки впились в кожу, лицо его исказилось в немом крике. Сережа грубо поднял его, усадил на кухонный стул. — Сиди и не трогай ничего, — прорычал он.  Дима, насколько мог, оценивал обстановку. Из панорамного окна был виден весь город, свет резал глаза. Он положил ладони на колени и смотрел, как брюнет расхаживал из стороны в сторону, думая, что делать дальше. Сережа схватил футболку, лежавшую скомканной на диване, какие-то пижамные штаны и кинул одежду в Диму.  — Переодевайся, — бросил Сережа, тяжело дыша. — Побыстрее. Не могу на это смотреть. Дима молча взял футболку. Каждое движение отзывалось болью в ладонях. Он сжал зубы, пытаясь не издавать ни звука, и стал стягивать мятые и местами испачканные вещи.  Сережа, стоя у окна и глядя на ночной город, обернулся на Диму, чувствуя себя специфически. Запах крови будто оседал в легких, заставляя морщиться, челюсть неприятно сводило. Появилось странное желание и жажда, но чего именно Сережа пока не мог понять. Списав на ломку и желание снова употребить, брюнет взял с журнального столика зиплок. Тут же лежала банковская карточка со стертым номером. Сережа судорожно высыпал содержимое зиплока на столик, собрал картой две дорожки, похлопал себя по карманам джинс, достал смятую пятитысячную купюру, скрутил ее, подставил к носу и вдохнул первую дорожку.  Дима понемногу отходил, чувствовал, как его трясет еще больше, а организм требует продолжения. Он вжался ладонями в колени, осколки глубже вошли в кожу, парень зашипел от боли, но ничего сделать не мог. Шелковые широкие штаны впитали свежую кровь, а осколки оставили на них мелкие затяжки.  Сережа на секунду почувствовал прежнее ощущение уже привычного кайфа, но ничего дальше не последовало: ни эйфории, ни облегчения. Он затянул вторую дорожку, и снова ничего. В носу стоял только сильный металлический запах. Дима ковырял кожу, пытаясь достать осколки, что вызывали жгучую боль. По ощущениям затолкал их только глубже. Сережа не выдержал всей этой жалкой картины и буквально в два шага оказался около Димы, отчего тот вздрогнул: — Дай посмотрю, — Не дожидаясь, пока Дима сам даст ладонь, брюнет взял его руку. Осколков было не так много, как он думал. Достать руками не получалось. От каждого движения по торчащему мрамору Дима болезненно шипел.  Запах крови будоражил что-то внутри Сережи. Он поднес ладонь Димы к своим губам, на что тот как-то испуганно посмотрел. Несколько секунд не решаясь, Сережа все же решил попробовать достать осколки зубами. На этот раз удачно. Несколько капель крови потекли по ладони Ицкова, Сережа не думая слизал их. Какое-то мгновение и он осознает как это выглядело:  — Не хочу, чтобы ты мне здесь все кровью залил.  На удивление вкус крови оказался не таким мерзким, каким мог показаться. Дима переставал чувствовать руку, крепко сжатую худой ладонью. Холодные кольца обжигали тыльную сторону, а взгляд Ицкова скользил по лицу Сережи. Брюнет повел Диму в ванную. Шторка была сорвана и валялась у ванны, раковина была в каких-то черных разводах, на зеркале скол, на тумбе валялись какие-то баночки, тюбики и кружевное нижнее белье. Сережа стал искать что-то похожее, наверное, на перекись, вырвал оставшиеся крупные осколки, на что Дима только шипел и боялся что-нибудь сказать. Взгляд брюнета зацепился за полупустую бутылку водки стоявшую у ванны. Он дернул Ицкова за руку, поставил ладони над раковиной, другой рукой схватил бутылку и стал лить на раны. Дима закричал, что было сил.  — Заткнись, придурок, — прошипел Сережа. — Для тебя стараюсь. Он иногда шмыгал, пытаясь отогнать от себя запах крови.  — Какой ты проблемный. — Просто дай мне уйти, — попросил Дима, смотря куда-то в одну точку. Спирт жёг ладони так невыносимо, что на глазах невольно выступили слёзы. Он не понимал, зачем Сережа продолжает с ним возиться, если он так его раздражает. — Не хочу, — Сережа усмехнулся. — Обычно люди стараются мне угодить, а ты всё вверх дном перевернул. Дима попытался выйти из ванной, но брюнет схватил его за ладонь, и боль снова накатила горячей волной. — Я с тобой разговариваю, — Сережа бросил на парня тяжёлый взгляд. — Как-то неуважительно — уходить, не находишь? Ицков виновато смотрел в пол.  — Что ты от меня хочешь? — спросил он, чуть ли не плача. — Почему я не могу уйти?  Сережа был на пределе. Закатил глаза. Объяснять еще надо ему что-то.  — Можешь станцевать, хуй знает, — сказал он сложив руки на груди, то и дело поглядывая на кровоточащие руки.  В груди собиралось какое-то непонятное чувство, понемногу формировалось странное желание попробовать кровь еще раз.  По щекам Димы потекли горячие слезы. Он никогда не оказывался раньше не то что бы в таком месте, а даже в подобной ситуации. Серьезных конфликтов за всю жизнь можно пересчитать по пальцам левой руки, и те были в школе. А тут за один вечер все, что могло пойти не так — пошло не так.  Он сдался. Ноги подкосились, и Дима опустился на пол, положил голову на бортик ванны. Красивое лицо исказилось в гримасе отчаяния, слезы потекли дальше по шее.  Сережа смотрел на это жалкое зрелище с высоты своего роста.  — Иди проспись. Подняться сил не нашлось. Дима и не пытался. Таблетка уже не веселила, а, наоборот, вгоняла куда-то в другое русло. Хотелось просто оказаться дома, в безопасности. Слёзы продолжали литься. — Блять, что мне сделать, чтобы ты перестал реветь? — Сережа выходил из себя. Он уже пожалел, что связался с этим парнем. Ответа он не дождался, поэтому присел рядом и попытался его обнять. Не встретив сопротивления, Сережа смахнул слезу большим пальцем с его щеки. Кожа у Димы была мягкая — почему-то именно это первое пришло в голову. Поведение Сережи было совершенно непредсказуемым, отчего Дима впал в ступор и не знал, как реагировать на спонтанную нежность после грубых слов. — Пошли спать, а, Дим? — прошептал Сережа куда-то в его шею. — Пока ещё чего не произошло. Он нехотя отвернулся, чтобы не смущать парня ещё сильнее. Запах его кожи вызывал какие-то новые ощущения, поинтереснее последней дозы. Ицков с трудом смог подняться. Сережа помог ему, придерживая за плечо. Брюнет наконец-то додумался переодеться, схватил первые попавшиеся домашние вещи, закинул свои, облитые водкой, в каплях крови и порошке в дальний угол.  Дима стоял на месте, обхватив себя руками. Перед ним — большая кровать со скомканными простынями.  — Че уставился? — спросил Сережа, появившись за спиной Ицкова. — Ты на тот край ложись, а я на этот. Утром разберемся, что с тобой делать. Дима кивнул, нервно поправил волосы и осторожно присел на край кровати, прикрыл глаза и откинулся назад, стараясь лишний раз не трогать постель и не занимать много места. Сережа плюхнулся рядом и растянулся по всей кровати.  Ицков готов был сгореть со стыда, со страха, от ненависти к себе и к своей ничтожности. Рядом с таким, как Сережа, человеческая жизнь не имеет ценности.  Брюнет повернулся спиной к Диме. Ицков старался не дышать и оставаться незамеченным. Сон никак не приходил.  — Серёж? — прошептал Дима, переступив через себя. — Серёжа?  Тот уже спал. Тогда Дима встал с кровати, остановился напротив окна и смотрел на яркий город. Ицков окинул комнату взглядом, зацепился за электронные часы: они показывали 5:56.  Дима сел за стол, сложил руки перед собой и уронил голову. Так и уснул. Сережа проснулся первым. Он чувствовал себя отвратительно: голова кружилась, тело жутко ломило. Голод был настолько сильным, будто он не ел целую неделю. Повернувшись на другой бок, он увидел пустую постель, и это в миг развеяло остатки сна. Где Дима? Мысль о том, что тот мог уйти, пока Сережа спал, вызвала приступ раздражения. Он был намерен найти его, чего бы это ни стоило. Однако искать не пришлось. Ицков мирно спал прямо за столом. Расслабленные черты его лица казались удивительно привлекательными. Несколько минут Сережа просто стоял и разглядывал его, будто дорогую новую вещь. Не сдержавшись, он подошёл ближе к спящему, подцепил пальцами прядь чёлки, упавшую на его глаза, и убрал назад. Парень спал крепко, видимо, ночные приключения сильно его вымотали. Сережа провёл пальцем по его щеке, где была красивая татуировка. Дима поморщился во сне. Идиллию нарушил громкий стук в дверь. Сережа даже удивился: кто это в такую рань к нему пожаловал? Лениво направился в сторону входной двери. В квартиру ворвался разъяренный отец. Не разуваясь, он пошел по коридору в гостиную.  — Развел тут срач, — начал он.  — И тебе привет, пап, — Сережа избегал зрительного контакта с отцом. — Ты что вчера устроил? — отец сразу же перешел к делу. — Знаешь, во сколько мне обошлось убрать любое упоминание из новостей? — он стоял посреди гостиной и активно жестикулировал. — «Депутатский сынок сбил пятерых человек». — Что? — Сережа посмотрел на отца.  — Скажи спасибо, что без этого обошлось.  — Мы не сбили никого, только машину задели, — неожиданно для себя брюнет сделал акцент на слове «мы». — Знаешь, сколько стоил этот столбик, в который ты влетел? — отец был на пределе.  — Пап, успокойся.  — Хочешь, чтобы папку из Думы выперли за твои выкрутасы? А то мы много хотим! — он уже срывался на крик. — И за границей поучиться, и машину подороже, и жить в апартаментах.  — Пап, не кричи.  Дима еле разлепил глаза, и первое, что он увидел, как мужчина в костюме отчитывает Сережу, словно пятилетнего мальчика.  — Не папкай мне тут, — слишком громко. — А это что за чучело? Проститутки закончились? Ицков отвернулся.  — С ним ты вчера столбы собирал? — продолжил отчитывать отец. — Знаешь, какой штраф мне пришел? Стоял краснел за тебя, как мальчишка, когда мне это показали!  — Пап, я понял.  — Да ничего ты не понял! — с новой волной захлестнула в нем злоба. — На месяц без денег остаешься!  — В смысле? — отец надавил на самую больную и действенную точку.  — Все. Надеюсь, ты понял. Этот месяц сам как-нибудь.  Отец вышел из квартиры, хлопнув дверью. Сережа остался стоять посреди комнаты. Вздохнул, потер переносицу.  В ушах все еще звенело от отцовского крика. Он еще ни разу не ограничивал Сережу в деньгах, поэтому тот просто не понимал, как должно хватить до конца месяца оставшихся пятисот тысяч. Сережа глянул на Диму, который никак не мог прийти в себя. Его вид — помятый, беспомощный — раздражал, как и абсолютно все после ухода отца. — Вставай, — Сережа похлопал Ицкова по плечу. — Как твои руки? Дима со сна не сразу понял, о чем его спрашивают. Потом посмотрел на свои ладони, на которых остались свежие ссадины. — Жить буду, — пробормотал он. Внезапно его согрела мысль о том, что Сережа беспокоится за него. Поэтому он улыбнулся, глядя куда-то в сторону стола. Сережа достал из кошелька несколько тысяч и положил прямо перед Ицковым: — Вызови такси, куда тебе там надо. Дима посмотрел на деньги, и его лицо вытянулось. Улыбки как не бывало. — Сам как-нибудь разберусь, — Дима встал из-за стола и направился в коридор, оставив деньги нетронутыми. Сережу это удивило. Кажется, он впервые видел человека, который так легко отказался от денег. Он слишком привык к тому, что люди тянутся к нему только из-за этих бумажек. Без них ты никому не нужен. Из мыслей его вывел глухой щелчок захлопнувшейся двери. Сережа остался один в оглушающей тишине.