A Swing and a Kiss

***

На трибунах было пусто. Только ветер шевелил траву, и где-то вдалеке хлопала незакреплённая рекламная растяжка. Юнджин стояла у биты, перебирая пальцами резиновую рукоятку, и не могла сосредоточиться. Потому что Чэвон сидела на скамейке за сеткой, положив скейтборд на колени, и смотрела на неё. – Ты сегодня странная, – сказала Чэвон. – Это ты странная. Пришла на тренировку, на которую тебя не звали. – Я всегда прихожу туда, куда меня не зовут. Юнджин усмехнулась и отложила биту в сторону. Она подошла к сетке, разделявшей их, и остановилась так близко, что видела отражение заката в глазах Чэвон. – И зачем ты здесь? – спросила она. – Хочу посмотреть, как ты играешь. – Я не играю. Я тренируюсь. – А я хочу посмотреть, как ты двигаешься, – Чэвон поднялась со скамьи, подошла вплотную к сетке. Её пальцы обхватили ячейки, и Юнджин смотрела на эти пальцы – длинные, с обкусанными ногтями, которые она хотела чувствовать на своей коже. – Когда ты бьёшь по мячу, ты вся напрягаешься. Плечи, спина, руки. У тебя мышцы перекатываются под кожей. Это завораживает. Юнджин почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она не привыкла к таким словам. На поле её хвалили за технику, за скорость, за силу. Но никто никогда не говорил, что за ней завораживающе смотреть. – Чэвон, – голос Юнджин сел. – Ты не должна так говорить. – Почему? – Потому что я могу подумать, что это не просто слова. – А это не просто слова, – Чэвон наклонилась к сетке, её губы почти касались металла. – Я давно хочу сказать тебе это. И не только сказать. Юнджин оглянулась. Тренировка закончилась, поле пустовало, тренер ушёл в раздевалку. Они были одни. – Покажи, – сказала она. – Что? – На что ты смотрела. Что тебя завораживало. Чэвон улыбнулась, отступила на шаг и перелезла через сетку – легко, как будто делала это каждый день. Оказавшись на поле, она подошла к Юнджин, взяла её за руку и повела в тень под трибунами. Там, где никто не мог их увидеть. – Сними форму, – сказала Чэвон. – Здесь? – Здесь. Я хочу видеть, как ты двигаешься. Без одежды. Юнджин медленно стянула футболку через голову. Под ней был только спортивный топ, который она носила на тренировках. Чэвон провела пальцем по её ключице, спускаясь к груди, обводя контур через тонкую ткань. – Сними и это, – прошептала она. – Ты слишком требовательная, – усмехнулась Юнджин. – А ты слишком медленная. Юнджин стянула топ. Прохладный воздух коснулся её груди, и она почувствовала, как соски затвердели от ветра и от взгляда Чэвон – тяжёлого, изучающего, голодного. – Ты такая красивая, – выдохнула Чэвон, касаясь губами её плеча. Она целовала ключицы, спускаясь к груди, и Юнджин вцепилась в её плечи, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Чэвон взяла её грудь в ладони, сжимая аккуратно, пробуя на вес, на текстуру. Её пальцы скользили по соскам, обводили ареолы, и каждое прикосновение отзывалось вспышкой внизу живота. – Ты чувствуешь? – спросила Чэвон, наклоняясь. – Что? – Как я дрожу. Потому что ждала этого слишком долго. Она взяла сосок в рот и Юнджин застонала – негромко, приглушённо, закусывая губу. Чэвон водила языком, посасывала, отпускала, снова возвращалась, чередуя нежные ласки с лёгкими покусываниями. – Я хочу запомнить, как ты пахнешь, – прошептала Чэвон, вдыхая запах её кожи. – Ты странная, – выдохнула Юнджин. – А ты нравишься мне странной. Чэвон опустилась на колени, целуя живот, пупок, линию джинсов. Она расстегнула пуговицу, спустила ткань вниз вместе с бельём, и Юнджин осталась обнажённой под тенью трибун, под взглядом Чэвон, которая смотрела на неё снизу вверх с такой нежностью, что хотелось упасть на колени рядом. – Я хочу тебя, – сказала Чэвон. – Всю. Сейчас. Здесь. – Тогда бери. Чэвон не заставила ждать.

***

Квартира Чэвон встретила их полумраком. Только свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах полосы, похожие на тюремную решётку, которую они не собирались разбивать. Юнджин прижала Чэвон к стене в прихожей, целуя шею, ключицы, плечи. Её руки скользили под футболку Чэвон, находя обнажённую кожу, тёплую, влажную от быстрой езды на скейте. – Ты не даёшь мне раздеться, – прошептала Чэвон. – Я не даю тебе уйти. Чэвон усмехнулась, отстранилась, сняла футболку и расстегнула джинсы. Они упали на пол, оставляя её в чёрном белье – кружевном, почти невесомом, которое подчёркивало каждый изгиб. – Теперь довольна? – спросила она. – Пока нет, – ответила Юнджин. Она подхватила Чэвон на руки, прижала к стене, чувствуя, как ноги Чэвон обхватывают её талию. – Сильная, – выдохнула Чэвон. – Тренировки, – ухмыльнулась Юнджин. Она целовала грудь Чэвон, прикусывая край кружева, стягивая ткань зубами. Чэвон выгнулась, вжимаясь в стену, чувствуя, как сквозь тонкую ткань передаётся жар Юнджин. – Сними, – попросила Чэвон. Юнджин стянула лифчик, и грудь Чэвон освободилась – мягкая, тёплая, с сосками, которые уже затвердели от предвкушения. Юнджин наклонилась, провела языком по ареоле, обводя круг, дразня центр. Чэвон закусила губу, но стон всё равно сорвался с губ. – Я ещё не начала, – прошептала Юнджин. – Пожалуйста, – выдохнула Чэвон. – Я больше не могу ждать. Юнджин сделала то, что обещала. Она водила языком по груди, покусывала, посасывала, зализывала, оставляя влажные следы, которые остывали и снова нагревались от её дыхания. Она сжимала грудь ладонями, чувствуя, как бьётся сердце Чэвон под её пальцами. – Ты такая красивая, – прошептала Юнджин. – Я знаю, – ответила Чэвон. – Но твои руки делают меня ещё красивее. Юнджин опустилась ниже, целуя живот, пупок, линию белья. Она стянула трусики одним движением, и Чэвон осталась обнажённой, прижатая к стене, удерживаемая только силой рук Юнджин. – Сейчас, – сказала Юнджин. – Я возьму тебя. Она вошла в неё пальцами, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг них, как Чэвон выгибается навстречу. – Ещё, – выдохнула Чэвон. Юнджин добавила второй палец, двигаясь медленно, глубоко, чувствуя каждую пульсацию. Она водила большим пальцем по клитору, и Чэвон застонала громче, не сдерживаясь. – Я сейчас, – прошептала Чэвон. – Держи меня, – ответила Юнджин. – Я держу тебя. Чэвон кончила с криком, сжимаясь вокруг пальцев, вжимаясь в стену, чувствуя, как мир взрывается на осколки. Юнджин не останавливалась, пока последние судороги не затихли.

***

Они лежали на кровати. Чэвон положила голову на грудь Юнджин и слушала, как бьётся её сердце – медленно, ровно, успокаиваясь. – Ты слышишь? – спросила Чэвон. – Что? – Как оно говорит. Юнджин усмехнулась. Она гладила Чэвон по плечу, по спине, по ягодицам, чувствуя, как кожа остывает под её пальцами. – Что говорит? – Что ты моя. Юнджин повернулась на бок, взяла лицо Чэвон в ладони и поцеловала. Глубоко, медленно, как будто хотела запомнить каждый сантиметр её губ. – Твоя, – подтвердила она. Чэвон закрыла глаза, и её пальцы сжали плечо Юнджин – не больно, как держатся за спасательный круг в открытом море. – Не уходи, – попросила она. – Куда мне уходить? – Не знаю. Но останься. Юнджин обняла её, прижала к себе, чувствуя, как Чэвон вжимается в неё, ища тепло и защиту. – Я останусь, – пообещала она. – Навсегда. – Ты врёшь. – Проверь. Чэвон подняла голову. В темноте её глаза блестели – две точки света в бездне. – Как? – Поцелуем. Они целовались, пока за окном не погасли фонари, и утро не залило комнату серым светом. Никто из них не спал. Они просто лежали в обнимку и дышали в унисон. И этого было достаточно.

***