Пятый заказ

Мероприятие завершилось уже за полночь. Джухун вышел из зала первым, чувствуя, как напряжение, копившееся весь вечер, начинает понемногу спадать с плеч. Он был признателен Мартину за то, что тот всё это время оставался рядом, но сама атмосфера официальных приёмов по-прежнему давила на него. Слишком много чужих глаз, слишком много дежурных фраз, слишком много улыбок, за которыми не стояло ровным счётом ничего. Мартин шёл вплотную, чуть позади, его ладонь покоилась на талии Джухуна — мягко, но ощутимо. Он тоже выглядел уставшим, но иначе: не физически, а скорее внутренне, от необходимости быть собранным, серьёзным, непроницаемым на протяжении нескольких часов подряд. Когда они вышли на улицу, ночной воздух коснулся лица Джухуна прохладой, и он с облегчением выдохнул. В лёгкие хлынула свежесть, и голова начала проясняться. — Ты как? — спросил Мартин, останавливаясь рядом. — Хорошо, — отозвался Джухун, проводя ладонью по лицу. — Устал, но в целом нормально. Там было… интересно. — «Интересно» — это дипломатичное определение, — усмехнулся Мартин, и в его голосе послышалась та лёгкая, знакомая ирония. — Я знаю, что на самом деле это было скучновато. Но ты продержался достойно. Джухун коротко улыбнулся, ловя себя на мысли, что ему приятно слышать это от него. Они прошли к машине. Мартин открыл перед ним дверцу — жест, к которому Джухун всё ещё не до конца привык, но который принимал без лишних раздумий. Он опустился на пассажирское сиденье, чувствуя, как мягкая обивка принимает его уставшее тело. Мартин сел за руль, и через секунду двигатель ожил, наполнив салон тихим, ровным гулом. — Куда мы едем? — спросил Джухун, хотя ответ уже был очевиден. — Ко мне, — отозвался Мартин, бросая на него короткий взгляд перед тем, как вырулить на дорогу. — Если ты не против. Я хочу, чтобы ты отдохнул. И… мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Джухун ощутил, как внутри что-то дрогнуло. Он не возражал. Наоборот, ему хотелось продлить это состояние — быть рядом с Мартином, вдали от чужих взглядов, в тишине и покое. — Я не против, — ответил он. Мартин улыбнулся, и Джухун заметил, как его плечи слегка опустились, словно он тоже выдохнул после долгого дня. Они ехали по ночному городу, и Джухун смотрел в окно на проплывающие огни. В машине играла тихая музыка, и он чувствовал, как усталость уходит, сменяясь спокойствием. Когда они вошли в квартиру, Джухун словно выдохнул окончательно. Мягкий полумрак, тишина, знакомый запах чистоты и чего-то древесного. Он снял туфли у входа, оставляя их аккуратно рядом с обувью Мартина, и прошёл в гостиную, ощущая, как ступни с облегчением касаются тёплого пола. — Ты голоден? — спросил Мартин, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. — Я заметил, что ты почти ничего не ел. Джухун задумался и понял, что действительно проголодался. На мероприятии было много закусок, но он так нервничал, что почти не притронулся к ним. — Да, — признался он. — Наверное. Мартин усмехнулся и кивнул в сторону спальни: — Я дам тебе что-то переодеться. Джухун проследовал за ним. Мартин открыл шкаф и достал белую футболку и шорты. Джухун взял их в руки и не сдержал усмешки. На футболке красовалась нарисованная черепаха в солнечных очках с надписью «Chill» под ней. — Это серьёзно? — спросил он, приподнимая бровь. Мартин на мгновение смутился, и этот жест был настолько неожиданным для него, что Джухун почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. — Это подарок от младшей сестры друга, — сказал он. — Она сказала, что мне идёт. У меня, кроме официальных рубашек, почти ничего нет, если честно. Джухун рассмеялся — легко, искренне: — И ты в ней ходишь? — Иногда, — признался Мартин. — Когда хочу побыть в покое. Или когда уверен, что никто не увидит. Джухун посмотрел на него, и в этом моменте было столько простоты, столько настоящего, что он невольно улыбнулся шире. Он переоделся в ванной, чувствуя, как мягкий хлопок касается кожи. Футболка была ему чуть великовата, но сидела уютно, а шорты оказались свободными и удобными. Когда он вышел, Мартин уже стоял на кухне в белой майке и серых домашних штанах. Без пиджака, без деловой маски, он выглядел совсем иначе. Просто высокий парень с чуть растрёпанными светлыми волосами и мягкой улыбкой, которая появлялась, когда они оставались вдвоём. — Хорошо сидит, — сказал он, окидывая Джухуна взглядом. — Черепашка, — усмехнулся Джухун, одёргивая край футболки. — Чувствую себя почти как дома. Мартин фыркнул и открыл кухонный шкафчик: — Я подумал, что стоит что-то перекусить не как в ресторане. Просто… домашнего. Джухун подошёл ближе и заглянул через его плечо: — И что ты хочешь приготовить? — Рамён, — ответил Мартин, доставая две упаковки. — Знаю, звучит глупо. Но иногда я ем его, когда хочу что-то быстрое и тёплое. Джухун улыбнулся.  — Это не глупо. Я люблю рамён. Мартин поставил кастрюлю на плиту, включил огонь. Они стояли рядом на кухне, плечом к плечу, почти касаясь друг друга. Джухун поймал себя на странном ощущении: будто они уже давно живут вместе и это их обычный вечер. — Я не ожидал, что мы будем готовить рамён после благотворительного гала-вечера, — сказал Мартин, помешивая воду. — А что ты ожидал? — Не знаю, — он задумался на мгновение, глядя в воду. — Может, ресторан. Или просто лечь спать. Но это… это лучше. — Лучше? — переспросил Джухун. Мартин повернулся к нему, и в его взгляде была особенная мягкость, которая появлялась в тишине их пространства. — Да. Ты рядом, и мы делаем что-то обычное. И это лучшее, что я мог бы придумать. Джухун почувствовал, как по щекам разливается румянец. Он не привык к таким словам, но с Мартином они звучали естественно, будто были частью их общего языка. Он сделал шаг ближе, почти касаясь плеча Мартина, и тихо сказал: — Я тоже так думаю. Мартин снял кастрюлю с плиты, разлил по двум тарелкам и поставил их на кухонный стол. Они сели напротив друг друга, и Джухун взял палочки, чувствуя, как пар поднимается от тарелки. Он подхватил первую порцию лапши, горячую, упругую, пропитанную соусом, и отправил в рот. Вкус был насыщенным, слегка острым, домашним. Таким, какой бывает только когда готовишь не для галочки, а для кого-то важного. И это было вкуснее любого изысканного блюда, которое ему доводилось пробовать в дорогих ресторанах. — Спасибо за этот вечер, — сказал он, поднимая глаза на Мартина. — Я правда ценю всё, что ты для меня делаешь. Мартин посмотрел на него. В карих глазах отражался тёплый свет настольной лампы, и от этого взгляда у Джухуна на мгновение перехватило дыхание. — Я тоже благодарен тебе, — сказал Мартин. — За то, что ты согласился быть рядом. Они ели в тишине, но это была не пустая тишина. Она была полна тем, что не требовало слов. Просто присутствие, просто дыхание, просто два человека, разделяющие один и тот же момент. ___ После ужина они ещё немного посидели на кухне, не торопясь вставать. Тарелки давно опустели, остывший чай стоял нетронутым, но никому не хотелось нарушать это состояние. Тихое, почти прозрачное, когда слова становятся лишними. Джухун сидел, обхватив ладонями кружку, и смотрел, как свет лампы отражается в гладкой поверхности чая. Он чувствовал приятную тяжесть во всём теле. Не усталость, а скорее удовлетворение от того, что вечер сложился именно так, как и должен был. Мартин сидел напротив, наблюдая за ним. Его взгляд был спокойным, чуть прищуренным, и в нём не было обычной для него деловой собранности. — Идём, — сказал он наконец, поднимаясь и протягивая руку. — Пора отдыхать. Джухун взял его ладонь, чувствуя её тепло и уверенность. Он поднялся, и они вместе прошли в ванную комнату. Мартин дал ему новую зубную щётку, всё ещё в упаковке, и чистое полотенце. Джухун умылся, чувствуя, как прохладная вода смывает с него остатки вечернего напряжения. Он взглянул на себя в зеркало, на чуть растрёпанные волосы, на лёгкий румянец, на эту почти неуловимую улыбку, которая не сходила с его губ. Когда он вышел, Мартин уже ждал его в спальне. Он стоял у кровати, застеленной свежим постельным бельём, и поправлял подушку. В спальне было просторно и тихо. В воздухе витал тот самый запах, который уже стал для Джухуна знакомым и родным. Чистый, чуть древесный, с едва уловимой нотой одеколона. — Ложись, — сказал Мартин, кивнув на левую сторону кровати. — Я думаю, тебе там будет удобнее. Джухун подошёл к кровати и опустился на прохладную простыню. Она была мягкой, почти шёлковой на ощупь, и он почувствовал, как его тело начинает расслабляться, погружаясь в эту невесомость. Мартин погасил лампу на тумбочке. Комната погрузилась в полный полумрак, только лунный свет проникал сквозь окно, очерчивая силуэты мебели и отражаясь в их глазах. Тишина стала глубже, а воздух прохладнее и тяжелее от напряжения. Он лёг рядом, и Джухун почувствовал его тепло, даже не касаясь его. Затем Мартин придвинулся ближе, обнимая Джухуна со спины. Его руки скользнули под футболку, касаясь горячей кожи. Он прижал Джухуна к себе, и его дыхание коснулось затылка. Джухун замер на мгновение, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Его тело напряглось, но не от страха, а от предвкушения. Он хотел этого. Он хотел чувствовать руки Мартина на своей коже, его дыхание на своей шее, его близость. Мартин начал гладить его живот. Медленно, аккуратно, касаясь кончиками пальцев. Его рука скользнула выше, затем ниже, задерживаясь на бедре. Джухун выдохнул, чувствуя, как его тело начинает расслабляться под этими прикосновениями. Он ощущал, как пальцы Мартина гладят его кожу, как они сжимают его бедро, притягивая ближе. Мартин поцеловал его в затылок, мягко, почти невесомо, и от этого прикосновения по телу Джухуна пробежала дрожь. Он чувствовал его губы на своей коже, его дыхание.  Джухун медленно повернулся к нему, и их взгляды встретились в полумраке. Он ничего не сказал, слова явно были лишними. Он просто потянулся к Мартину, и их губы встретились в мягком, нежном, полном того, что нельзя было выразить словами поцелуе. Теперь Джухун лежал на спине, и Мартин нависал над ним. Он целовал его губы, щёки, веки. Медленно, изучающе, касаясь каждого сантиметра кожи. Его руки скользили по телу Джухуна, гладя его плечи, грудь, бёдра, сжимая нежную кожу, оставляя лёгкие следы на ней. Они разорвали поцелуй, и Джухун медленно стянул с Мартина майку. Мартин ответил тем же. Его пальцы подхватили край футболки Джухуна и подняли её, открывая кожу. Ткань бесшумно упала на пол. Они замерли на мгновение, глядя друг на друга. Лунный свет очерчивал их силуэты, их дыхание было прерывистым, тяжёлым от желания. Джухун смотрел на Мартина. На его широкие плечи, на его кожу, на его глаза, в которых горел тот же свет, что и в его собственных. Он чувствовал, как его сердце колотится о рёбра. Они снова начали целоваться, на этот раз настойчивее, страстнее. Мартин опустился ниже, целуя его шею, ключицы, грудь, оставляя дорожку из поцелуев на его коже. Джухун прикрыл глаза, чувствуя, как каждое прикосновение отдаётся внутри него дрожью. Мартин медленно стянул с него оставшуюся одежду, касаясь губами кожи каждый раз, когда она открывалась. Джухун остался полностью обнажённым под ним, и в полумраке он чувствовал себя уязвимым, но не испуганным. Мартин потянулся к тумбочке и достал смазку. Джухун слышал, как открывается тюбик, как его дыхание становится глубже в ожидании. А затем пальцы Мартина, скользкие и тёплые, коснулись Джухуна с той же осторожностью, с какой прикасаются к чему-то очень хрупкому. Джухун вздрогнул от того, как много ощущений вдруг обрушилось на него, заполняя каждую клетку тела. — Всё хорошо, — прошептал Мартин, и его голос был низким, почти гипнотическим. — Я с тобой. Он начал растягивать его, медленно, плавно, давая Джухуну время привыкнуть к каждому движению. Джухун выгибался навстречу его пальцам, чувствуя, как его тело начинает гореть от каждого прикосновения. Он не сдерживал стонов. Тихих, прерывистых, полных удовольствия. Его руки сжимали плечи Мартина, притягивая его ближе, и он чувствовал, как его тело становится мягче, податливее. Когда Мартин почувствовал, что Джухун готов, он убрал пальцы и снял с себя оставшуюся одежду. Его рука скользнула по члену, покрывая его блестящей влагой, и Джухун заворожённо следил за этим движением. За тем, как лунный свет стекает по его пальцам, как играет на напряжённой коже. Он был прекрасен. Не по-человечески, как фигура, вырезанная из света и тени. Мартин наклонился и поцеловал его, и в этом поцелуе он шепнул: — Если будет больно — скажи. Я остановлюсь. Джухун кивнул, и его дыхание стало глубже. Мартин медленно вошёл в него, и Джухун зажмурился, чувствуя, как его тело раскрывается навстречу. Он прерывисто выдохнул и Мартин замер, давая ему привыкнуть к этому ощущению. Его движение было неторопливым, почти тягучим, как мёд, и в этой медленности было столько нежности, что у Джухуна перехватывало дыхание. — Всё хорошо, — прошептал Мартин, касаясь губами его лба. — Я здесь. Я с тобой. Джухун открыл глаза и встретил его взгляд. Он не сказал ни слова, вместо этого его пальцы впились в плечи Мартина, притягивая его ближе. В этом жесте было и желание, и доверие, и тихая мольба не останавливаться. Мартин начал двигаться. Неторопливо, ритмично, чувствуя, как тело Джухуна подстраивается под каждое его движение, становясь мягче. Джухун сжимал пальцами плечи и спину Мартина, его дыхание сбилось, и внутри него начала закипать волна, тёплая и неизбежная. — Быстрее, — выдохнул он. — Пожалуйста. Мартин ускорился, и Джухун не сдержал громкого, прерывистого, полного удовольствия стона. Имя Мартина срывалось с его губ снова и снова, сначала шёпотом, потом мольбой, потом чем-то большим, что нельзя было удержать. Он чувствовал, как внутри него нарастает тепло, как оно поднимается откуда-то из глубины, заполняя каждую клетку. — Мартин, — прошептал он. — Мартин... Эти стоны проникали в него. Каждый звук, каждый вздох Джухуна отдавался в его теле дрожью, заставляя двигаться быстрее и глубже. Он чувствовал, как тело Джухуна сжимается вокруг него в такт каждому стону, и это было самым пьянящим чувством, которое он когда-либо испытывал. Джухун содрогнулся, и волна удовольствия накрыла его с головой. Он кончил себе на живот, чувствуя, как его дыхание сбивается, как тело дрожит от переполняющих ощущений. Мартин вошёл глубже, и Джухун почувствовал, как он кончает внутрь него, прижимая его к себе сильнее, сжимая в объятиях. Они замерли на мгновение, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается, как их сердца бьются в унисон, быстро, но уже спокойнее. Мартин не вышел из него. Он обнял его крепко, и его руки гладили его спину, успокаивая. Джухун чувствовал, как член Мартина пульсирует внутри него, и это ощущение было тёплым, почти успокаивающим. Он прижимался к его груди, чувствуя, как его дыхание становится ровнее, как его сердце бьётся в такт с сердцем Мартина. — Я люблю тебя, — прошептал Мартин, касаясь губами его лица. Джухун не ответил словами. Он просто прижался сильнее, чувствуя, как его тело расслабляется, растворяясь в тепле его объятий. Они лежали в тишине, переплетённые друг с другом, и больше не было нужды в словах.