Пятый заказ

Джухун проснулся от того, что чья-то рука касается его волос, мягко, почти невесомо. Над ним склонился Мартин. Он лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел на Джухуна с той особенной мягкостью, которая появлялась у него ранним утром. В комнате было ещё полутемно, за окном только начинало светать, и его лицо казалось почти нереальным в этом приглушённом свете. — Доброе утро, — сказал он, и голос его был низким, чуть хриплым со сна. Джухун моргнул, пытаясь прийти в себя. В груди всё ещё отдавалось вчерашнее напряжение, но рядом с Мартином оно казалось не таким острым, не таким всепоглощающим. — Доброе, — ответил он, чувствуя, как его собственный голос звучит хрипло. Мартин не отвел взгляда. Он продолжал гладить его по волосам, и каждое движение его пальцев было наполнено той заботой, в которой не было нужды говорить. — Ты как? — спросил он. Джухун смотрел на Мартина и думал о том, как много этот человек сделал для него вчера. Как он слушал, не перебивая, как обнимал, не отпуская, как смотрел на него так, будто Джухун был самым важным человеком на земле. И от этого внутри становилось спокойно, надёжно и почти невесомо. — Лучше, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая правда, которую он вчера боялся произнести. — Намного лучше. Мартин мягко улыбнулся, и его рука скользнула по щеке Джухуна, касаясь кожи с той нежностью, которая могла растопить любые сомнения. — Я рад, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом. Вчера, сегодня, завтра. Ты можешь говорить мне всё, что у тебя на душе. Даже если тебе кажется, что это глупо или неважно. Джухун кивнул, чувствуя, как его горло сжимается от эмоций. — Я знаю, — ответил он, и голос его стал тише. — Просто… вчера мне было стыдно. Мне казалось, что если я скажу тебе это, то признаю, что эти слова имеют значение. А они не имеют. Но они всё равно ранили меня. И я не знал, как с этим справиться. — Ты справился, — сказал Мартин. — Ты сказал мне, это уже много. Он притянул его к себе, и Джухун уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как его дыхание становится ровнее. Они лежали так несколько минут, и в этой тишине не было нужды в словах. ___ Через полчаса они сидели на кухне. Солнце уже поднялось выше, и свет падал на стол, подсвечивая чашки и тарелки. Джухун пил кофе, а Мартин стоял у плиты, помешивая что-то на сковороде. — Ты сегодня на учёбу? — спросил он, не оборачиваясь. — Да, — ответил Джухун. — Пары до обеда. — Я отвезу тебя, — сказал Мартин, и его голос был таким, будто он не спрашивал, а утверждал. Джухун улыбнулся, ощущая, как внутри него разрастается чувство защищённости, от которого хотелось довериться этому человеку без остатка. — А ты? — спросил он. — У тебя сегодня работа? — Встреча в десять, — ответил Мартин. — Успею довезти тебя и заехать в офис. Он поставил перед Джухуном тарелку с омлетом, и Джухун посмотрел на него с благодарностью. — Ты слишком много для меня делаешь, — сказал он. — Я делаю это не потому что должен, — ответил Мартин, садясь напротив. — А потому что хочу. Джухун ничего не ответил, но его улыбка стала шире. Они завтракали в тишине, и она была полна того самого спокойствия, которое Джухун начал ценить больше всего на свете. Спокойствия, которое появлялось только рядом с Мартином. Когда они закончили, Джухун собрал вещи и они вышли из квартиры. У дома уже ждала чёрная машина, и этот вид снова вызвал у Джухуна чувство защищённости. Они сели, и Мартин, прежде чем ехать, повернулся к нему. — Сегодня хороший день, — сказал он, и в его глазах была та самая уверенность, которая давала Джухуну силы. — Да, — ответил Джухун. — Сегодня хороший день. Они выехали, и утро встречало их светом. ___ — Удачного дня, — сказал Мартин, касаясь пальцами его щеки. — Я заберу тебя после занятий. — Хорошо, — ответил Джухун, чувствуя, как его наполняет приятное предвкушение. Он вышел из машины и направился к корпусу. День был солнечным, и даже странные взгляды, которые он снова встретил у входа, не смогли испортить его настроения. Сегодня ему казалось, что он справится с чем угодно. На первой же перемене он встретил Конхо и Сонхёна. Они сидели в холле на подоконнике, о чём-то оживлённо споря, и, увидев Джухуна, заулыбались. — Джуна! — крикнул Конхо.  Джухун подошёл, чувствуя, как его настроение поднимается от одного только их вида. — Ты сегодня выглядишь лучше, чем вчера, — заметил Сонхён, внимательно глядя на него. — Мы переживали. — Да, — ответил Джухун, садясь рядом. — Вчера был... странный день. Он помолчал, собираясь с мыслями. Друзья смотрели на него с лёгкой тревогой, и Джухун почувствовал, что не хочет больше держать это в себе. — Я слышал, как девушки говорили обо мне, — сказал он, и голос его стал тише. — В столовой. Они говорили такие вещи... про меня и Мартина. Грубые. Что я просто... ну, вы поняли. Он не стал повторять те слова, они всё ещё жгли его изнутри. Сонхён и Конхо переглянулись. В их глазах мелькнуло понимание, а затем лёгкая злость. — Идиотки, — сказал Конхо тихо, но с такой уверенностью, что Джухун почувствовал, как его плечи немного расслабляются. — Они просто завидуют. — Правда, — добавил Сонхён, кладя руку ему на плечо. — Кто-то видит, что у тебя есть человек, который тебя любит, и не может с этим справиться. Это не про тебя, а про них. Джухун поднял на них глаза. Он не говорил ничего, но его взгляд был полон благодарности. — Спасибо, — сказал он тихо. — Мы друзья. Мы должны говорить тебе правильные вещи. — И не только, — добавил Сонхён, и в его глазах заплясали смешинки. — Мы теперь твоя личная охрана. Ты же знаешь. Джухун удивлённо приподнял бровь: — Что? — Личная охрана, — повторил Конхо, выпрямляясь с важным видом. — Если кто-то ещё посмеет сказать о тебе что-то гадкое, мы будем стоять за твоей спиной и сверкать глазами. — Ага, — подхватил Сонхён. — Я уже отрабатываю свой самый грозный взгляд. Он нахмурился, прищурился и сжал губы, и от этого его лицо стало настолько забавным, что Джухун не выдержал и рассмеялся. — Ты выглядишь очень смешно, — сказал он. — Это профессиональный взгляд! — возмутился Сонхён. — Не оскорбляй меня. — Мы будем ходить за тобой и громко шептать: «Этот парень с нами, не связывайтесь», — добавил Конхо, подмигивая. — Никто не посмеет. Джухун засмеялся, чувствуя, как напряжение, которое он носил в себе, наконец начинает отпускать. Рядом с ними, с их шутками и их поддержкой, ему становилось легче. — Вы идиоты, — сказал он, но его голос был полон тепла. Они ещё немного посидели, болтая о всякой ерунде, и Джухун чувствовал, как его мир потихоньку возвращается в нужное русло. Он был не один. У него были друзья, которые не дадут ему упасть. Когда время подходило к следующей паре, они поднялись. Конхо обернулся к Джухуну и, уже уходя, сказал: — Если что, мы всегда рядом. Правда. Джухун кивнул, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. ___ Оставшаяся часть дня в университете прошла спокойно. Джухун сидел на лекциях, слушал преподавателей, иногда записывал что-то в тетрадь, но мысли его то и дело возвращались к утру. К тому, как Мартин обнимал его, как говорил с ним, как смотрел на него. И от этого внутри разливалось то самое тепло, которое не требовало объяснений. На переменах он снова виделся с Конхо и Сонхёном. Они уже не говорили о вчерашнем, просто болтали о всякой ерунде, смеялись, подкалывали друг друга. И Джухун чувствовал, как его мир постепенно возвращается в нужное русло. Когда занятия закончились, он вышел за ворота и увидел чёрную машину, уже привычно ждавшую его у обочины. Мартин стоял рядом, прислонившись к дверце, и в свете уходящего дня его лицо казалось особенно мягким. — Привет, — сказал он, открывая дверцу. — Как прошло? — Хорошо, — ответил Джухун, садясь в машину. — Встретился с друзьями. Они предложили быть моей личной охраной. Мартин удивлённо приподнял бровь, и на его губах появилась лёгкая усмешка: — Серьёзно? — Ага, — Джухун улыбнулся, вспоминая. — Грозились сверкать глазами на всех подозрительных. Мартин посмеялся, качая головой: — Тогда я спокоен. С такой охраной тебе ничего не грозит. Они проехали несколько кварталов в приятной тишине.  — А у тебя как прошла встреча? — спросил он, поворачиваясь к Мартину. — Долго, — ответил тот, чуть заметно вздыхая. — Но всё решили. Подписали документы, обсудили планы. Я немного устал, но доволен. Джухун кивнул, чувствуя, как его уважение к Мартину растёт. Он видел, как много тот работает, как серьёзно относится к своему делу, и в то же время всегда находил время для него. Когда они вернулись домой, Джухун снял куртку и прошёл в гостиную, чувствуя, как его тело расслабляется. День был долгим, но теперь он мог просто отдохнуть. — Я пока в кабинете, — сказал Мартин, целуя его в лоб. — Нужно доделать пару вещей. — Хорошо, — ответил Джухун. — Я, наверное, просто поваляюсь. Он устроился на диване, взял телефон, но мысли то и дело возвращались к Мартину. Ему стало интересно, чем тот занимается. Он редко видел его за работой, и это любопытство оказалось сильнее его. Через пару минут он поднялся, прошёл к кабинету и осторожно приоткрыл дверь. Мартин сидел за столом, склонившись над ноутбуком. Его брови были слегка нахмурены, а пальцы быстро скользили по клавиатуре. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным, и в то же время таким родным, что Джухун не смог сдержать улыбки. — Можно? — спросил он, входя. Мартин поднял голову, и его лицо сразу смягчилось. — Конечно, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. Джухун подошёл ближе и остановился рядом, глядя на экран. Там были какие-то графики и таблицы, смысла которых он не понимал, но ему было интересно просто наблюдать. — Чем ты занимаешься? — спросил он. — Проверяю отчёт по одному из проектов, — ответил Мартин. — Нужно убедиться, что все цифры сходятся. Джухун кивнул, всё ещё глядя на экран. Он не знал, что спросить, но ему хотелось быть ближе. Мартин заметил его колебания и, улыбнувшись, отодвинулся.  — Иди сюда, — сказал он. Джухун не заставил себя просить. Он подошёл и, чуть помедлив, сел к Мартину на колени, устраиваясь поудобнее. — Я тяжёлый? — спросил он, чувствуя лёгкую неловкость. — Глупости не говори, — ответил Мартин, обнимая его за талию. Джухун усмехнулся, чувствуя, как его щёки слегка розовеют. — Расскажешь, что за проект? — Попросил он, кивая на экран. Мартин с готовностью начал объяснять. Он показывал на графики, рассказывал о поставщиках, о сроках, о том, как распределяются ресурсы. Джухун не всё понимал, но ему нравилось слышать голос Мартина, чувствовать его дыхание, ощущать, как его руки обнимают его. — А эта колонка за что отвечает? — спросил Джухун, указывая на цифры сбоку. Мартин объяснил, и Джухун кивнул, чувствуя, как его любопытство снова перерастает в уважение. Он видел, как много Мартин знает, как серьёзно он относится к своей работе. И от этого он казался ему ещё более ценным. Они сидели так ещё несколько минут, и Джухун почти забыл о времени, когда раздался звонок. Мартин взглянул на экран телефона и чуть заметно улыбнулся. — Отец, — сказал он, принимая вызов. Джухун замер, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он говорил легко, уверенно, с той особенной интонацией, которая появлялась, когда он говорил с семьёй. Голос его был тёплым, но сдержанным, и Джухун чувствовал, что разговор идёт о чём-то важном. Когда Мартин положил трубку, он посмотрел на Джухуна с лёгкой загадочной улыбкой. — Родители приглашают на ужин, — сказал он. — На выходных. Хотят познакомиться с тобой. Джухун почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Со мной? — переспросил он, чувствуя, как его голос становится чуть тише. — Да, — ответил Мартин, убирая прядь волос ему за ухо. — Я говорил им о тебе. Они очень хотят встретиться. Джухун почувствовал, как его лицо заливается краской. Ему было одновременно страшно и волнительно. Но он знал, что рядом с Мартином он сможет справиться с этим. — Мы поедем? — спросил он. — Только если ты хочешь, — ответил Мартин. Джухун встретил его взгляд, и внутри него прочно укрепилась мысль: он хочет этого. Он готов. — Да, — сказал он. — Я хочу. Мартин улыбнулся и поцеловал его в висок, прижимая к себе крепче. Вечер продолжался, и в воздухе витало предвкушение чего-то нового и важного. ___ Выходные наступили быстрее, чем Джухун ожидал. Он стоял перед зеркалом в спальне, поправляя воротник рубашки, и чувствовал, как внутри него разрастается лёгкое волнение. Он уже видел родителей Мартина. Ну, почти, но только по видеозвонку. Теперь же предстояло увидеть их вживую, сесть за один стол, говорить, улыбаться, быть собой. — Ты готов? — спросил Мартин, появляясь в дверях. На нём была простая светлая рубашка и тёмные брюки — он выглядел спокойным и уверенным. — Не знаю, — честно ответил Джухун, поворачиваясь к нему. — А что, если я им не понравлюсь? Мартин шагнул вперёд и взял его руки в свои, крепко, но бережно. — Не бойся, — сказал он, и голос его был мягким, как прикосновение. — Ты им понравишься, ты настоящий. А они любят меня. И они не смогут не полюбить тебя. Джухун почувствовал, как его тревога начинает уступать место спокойствию. — Ты всегда знаешь, что сказать, — сказал он. — Я просто говорю правду, — ответил Мартин, целуя его в щёку. ___ Дом родителей Мартина оказался большим, но уютным. С деревянными балками на потолке, мягкими коврами и фотографиями на стенах. Когда они вошли, Джухун сразу почувствовал запах домашней еды и услышал голоса. — Мартин-а! — раздался женский голос, и из гостиной вышла женщина с тёплой улыбкой, в которой угадывалось сходство с Мартином. — И ты, должно быть, Джухун! Наконец-то я могу тебя обнять! Она шагнула вперёд и, прежде чем Джухун успел что-то сказать, крепко обняла его. Это было неожиданно, но приятно. — Здравствуйте, — ответил Джухун, чувствуя, как его губы расплываются в улыбке. — Я так рада познакомиться с тобой, — сказала она, отстраняясь. — Мартин так много о тебе рассказывал! — Надеюсь, только хорошее, — пошутил он, бросив короткий взгляд на Мартина. — Конечно только хорошее! — засмеялась его мама. В этот момент из другой комнаты вышел отец Мартина. Высокий, с сединой на висках, с теми же карими глазами, что и у сына. Он протянул руку Джухуну и улыбнулся: — Рад познакомиться, Джухун. Мартин много о тебе рассказывал. Голос у него был низким и приятным, с лёгким акцентом, который сразу выдавал носителя английского. — Здравствуйте, — ответил Джухун, пожимая его руку. — Я тоже рад познакомиться. Отец переглянулся с Мартином, и тот кивнул, словно давая ему знак. Затем отец сказал что-то на английском, и Джухун не успел перевести, как Мартин быстро шепнул ему на ухо: — Он сказал, что надеется, ты не слишком нервничаешь. Джухун улыбнулся и ответил: — Немного. Но я стараюсь. — Тогда мы постараемся, чтобы ты чувствовал себя как дома. В этот момент из кухни выбежала девушка, лет двадцати, с тёмными волосами, собранными в хвост, и такой же улыбкой, как у брата. Она остановилась прямо перед Джухуном и уставилась на него с любопытством. — Так ты и есть тот самый Джухун? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Минджун. Сестра этого вредного типа. Мартин закатил глаза. Джухун невольно рассмеялся, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Приятно познакомиться, Минджун, — сказал он. — Мне тоже, — ответила она, подмигивая. В этот момент из коридора донёсся шум когтей по полу, и через секунду в гостиную влетел большой лабрадор. Он радостно вилял хвостом, обнюхивая всех подряд, а затем уселся прямо перед Джухуном, глядя на него мокрыми карими глазами. — Это Батон, — сказала Минджун. — Он у нас главный. Батон лизнул руку Джухуна, и тот улыбнулся, поглаживая его по голове: — Здравствуй, Батон. Ты очень красивый. Батон, услышав похвалу, тут же забегал. Все засмеялись, и Джухун почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Они прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Еда выглядела невероятно вкусной. Домашние блюда, которые пахли так, что желудок тут же напомнил о себе. Все расселись, и Джухун оказался между Мартином и его сестрой. — Ну, Джухун, — начала мама, передавая ему тарелку с салатом, — Мартин рассказывал, что ты учишься на педагога. Это правда? — Да, — ответил Джухун, чувствуя, как его голос звучит увереннее, чем он ожидал. — Я хочу работать с детьми. Мне кажется, это то, что я могу делать хорошо. — Это замечательно, — сказала она с тёплой улыбкой. — Учить детей это большая ответственность. И большая радость. — А почему именно дети? — спросил отец, с интересом глядя на него. Джухун задумался на мгновение, собираясь с мыслями. — Я думаю, дети — это честные люди, — начал он. — Они не притворяются. Они говорят то, что чувствуют. И когда они тебе доверяют, это чувствуется по-настоящему. Я хочу быть тем человеком, которому они доверяют. Отец кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты прав, — сказал он. — Это редкое качество, уметь слушать и быть честным. Минджун подхватила, ухмыляясь: — Я вот тоже могу быть честной. Например, сейчас. Ты же первый человек, которого Мартин привёл в наш дом. Мы уже начали думать, что он решил, будто семья это слишком скучно. Мартин закатил глаза, но улыбнулся. — Ты хорошо готовишь? — спросила Минджун, переключаясь на другую тему. — Он говорил, что вы иногда готовите вместе. Правда? — Ну, я не профессионал, — ответил Джухун, чувствуя, как его щёки слегка розовеют. — Но могу приготовить что-то простое. Мы недавно делали рис с овощами и мясом. — О, обожаю рис с мясом! — воскликнула Минджун. — Мартин всегда делал его по-своему, и у него получалось как-то суховато. — Ничего не суховато, — возразил Мартин с лёгкой обидой. — Это был особенный рецепт. — Был «особенный», — усмехнулась она. — Но теперь, кажется, у тебя появился человек, который знает секреты готовки. Джухун засмеялся, чувствуя, как его скованность окончательно исчезает. За столом царила лёгкая атмосфера, он чувствовал, что его здесь принимают. — Джухун, — спросил отец, — твои родители знают о вас? На мгновение Джухун задержался с ответом. Отец заметил это и мягко добавил: — Ты можешь не отвечать, если не хочешь. — Нет, я хочу, — ответил Джухун, и в его словах не было горечи. — Моих родителей уже нет, но у меня есть дядя в Пусане. Он единственный из семьи, с кем я общаюсь. Я уже говорил с ним. Он очень рад за меня. Мартин положил руку на его ногу под столом. Незаметно, но Джухун почувствовал. — Это должно быть тяжело, быть одному, — сказала мама, и в её глазах было столько понимания, что Джухун почувствовал, как его горло сжимается. — Так было раньше, — ответил он. — Теперь я не один. Мартин сжал его руку, и Джухун ответил ему тем же. Вечер продолжался. Они говорили о книгах, о путешествиях, о том, как Минджун мечтает снова поехать в Европу. Джухун слушал их и чувствовал, что в этом доме у него есть своё место. К концу вечера, когда они пили чай на кухне, отец Мартина повернулся к Джухуну и снова заговорил на английском. Джухун не всё понял, но уловил общий смысл. Слова благодарности и надежды. Мартин перевёл, коснувшись его руки: — Сказал, что ты всегда желанный гость в их доме. И что они рады, что я нашёл тебя. Джухун встретил взгляд отца Мартина и, хотя не мог сказать это, он улыбнулся так, как умел только он, открыто и честно. Когда они уезжали, мама Мартина ещё раз обняла Джухуна, а Минджун шепнула ему на прощание: — Ты ему подходишь. Я рада. Они выехали и тишина опустилась в салон как что-то мягкое и тёплое. Улицы уже были пустынны, город затихал, и только свет фонарей проскальзывал в машину, оставляя блики на лицах. Джухун сидел, откинувшись на спинку сиденья, и чувствовал, как внутри него разливается умиротворение. Вечер был идеальным. Семья Мартина приняла его так, будто он всегда был частью их жизни. И от этого на душе было хорошо. — Ты молчишь, — сказал Мартин, не отрывая взгляда от дороги. — Я просто думаю, — ответил Джухун. — О том, как всё прекрасно. Мартин повернулся к нему, и свет уличных ламп скользнул по его лицу, задерживаясь в карих глазах. Он улыбнулся, легко, почти невесомо, но в этой улыбке было столько тепла, что Джухуну казалось, будто они вдвоём против всего мира. — Да, — сказал он. — Всё прекрасно. Они проехали ещё несколько минут в молчании, но это была та тишина, в которой не было нужды в словах. Они просто были рядом, и этого было достаточно. — Джуни, — сказал Мартин, замедляя машину перед светофором. — М? — Хочу, чтобы ты знал, — начал он, и голос его стал тише, мягче. — Я никогда не думал, что встречу кого-то, с кем захочу разделить свою жизнь. Всё, что я делал до тебя, было просто… существованием. Жил, работал, просыпался, засыпал. С тобой я наконец почувствовал, что значит хотеть жить. Джухун не мог вымолвить ни слова, голос просто отказал ему. Но он смотрел на Мартина так, будто хотел сказать и благодарность, и любовь, и обещание быть рядом. И в этом взгляде было больше, чем в самых длинных речах. — Я всегда буду рядом, — продолжил Мартин, — Что бы ни случилось. Ты теперь моя семья. Джухун протянул руку, и его пальцы встретились с пальцами Мартина. Тот переплёл их, не раздумывая, словно они всегда были частью одного целого. В этом прикосновении не было ничего сложного, всего лишь два человека, держащиеся за руки на пустой ночной дороге. Но для Джухуна это было всё. — Я тоже, — сказал он. — Ты моя семья. Они остановились у светофора, и Мартин повернулся к нему. В его глазах горел тот самый свет, который Джухун видел в самые важные моменты их жизни, и который, как он теперь понимал, был там с самого начала. Тот же любящий, чуть прищуренный взгляд, каким Мартин смотрел на него ещё в ресторане, когда Джухун впервые подошёл к его столику и даже не улыбнулся. Тогда он не понимал, что это значит. Теперь понял. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже люблю тебя, — ответил Джухун. Светофор сменился на зелёный, и машина медленно тронулась. В салоне снова играла тихая музыка, а за окнами проплывал ночной город. Они ехали домой, и это слово теперь означало больше, чем просто стены и крыша. Оно означало друг друга.