На закате дня

♫ Kassy — Aching ♫       Пусан — солнечный город, всегда притягивающий к себе взгляды туристов. Для местных же он является особенным местом, которое давало большие возможности и жизнь, но чаще борьбу за выживание. Пляж Хэундэ сиял в лучах яркого солнца, тёплые лучи прогревали землю, а прибрежная зона была переполнена туристами. Морские волны накрывали мягкий песок, лаская своими объятиями ноги отдыхающих. Молодая компания со свистом выскочила из припаркованных машин и понеслась к волейбольной сетке. Пак Чимин бежал с друзьями, также ярко улыбаясь наступившим каникулам и окончанию экзаменов в выпускном классе. Парни сразу поснимали футболки, демонстрируя спортивные тела, девчонки-одноклассницы уже открывали прохладную газировку, тихо перешёптываясь кто выглядел сексуальнее.       Чимин поспешил за друзьями и стянул с себя белую футболку, обнажив торс, где на боку виднелась тату NeverMind. Его личная мантра на лучшую жизнь. Его драгоценные воспоминания о родителях, которых он лишился в двенадцать лет. Мама оберегала, поддерживала, а отец говорил — не бери в голову, всё пройдет.       Солнце поднялось уже к тому времени высоко, пробиваясь сквозь пушистые облака, когда выпускники отрывались, наслаждаясь свободой. На улице жара буквально давила, но возле моря всё ощущалось иначе. Молодёжь беззаботно играла в волейбол, перекидывая друг другу мяч. Всё было идеально: друзья, спрятанная выпивка в рюкзаки, лучшее лето, обещающее что-то грандиозное, возможно, даже роман, а после — поступление в университет.       Чимин всё распланировал до мельчайшей детали. Сегодня солнце особенно беспощадно палило, не умея жалеть тех, кто не мог выстоять под его лучами. Золотой мелкий песок, как шёлк, шум прибоя, громкий смех отдыхающих, всё это на фоне огромного города — прекрасное зрелище. Любимое море сегодня принесло не долгожданный отдых, а то, что изменило жизнь на «до» и «после». Солнце, которое всегда согревало, дарило надежду, стало врагом в один миг.       Сначала появился лёгкий зуд, словно насекомые впивались разом. Чимин не обращал на это внимания, подкидывая высоко мяч, а после ударяя ладонью, списав это на приставучих комаров. Через час под палящим солнцем кожу начало жечь, будто кто-то пытался её разодрать. На открытых участках кожи проступили первые красноватые пятна, а после и вовсе расползались по всему телу. Они надувались волдырями прямо перед взглядами друзей, которые удивлённо тыкали в него пальцем. — Чимина! Что с тобой? Ты как будто сейчас лопнешь! — Заржал один из спортсменов во всё горло, а толпа подхватила неуместную шутку.       Одноклассницы снова зашептались, тихо подхихикивая над растерянным парнем. Насмешливые взгляды, непонимание происходящего — для Чимина всё это стало приговором. Он и так не вписывался в общество. С трудом завоевал место в компании спортсменов по футболу в последнем сезоне и то на скамейке запасных. Сегодня красота его тела была спрятана под уродливые пятна и волдыри. В следующий момент в глазах уже всё поплыло, он не видел лиц «друзей», дальше темнота, приятная, прохладная…       Проснувшись глубоко за полночь, Чимин медленно приоткрыл глаза, пытаясь понять, где находится. Здесь было прохладно, но что-то мешало проснуться как обычно. Звуки постоянно падающей капли раздражал. Пак повернул голову и увидел, что к его руке идёт тонкий проводок. Капельница, стоящая рядом, подавала лекарство через иглу, которая торчала из его вены. — Что за? — Чимин приподнялся и попытался вытащить иглу из руки, но тёплые ладони медсестры остановили его. — Чимин-щи, не надо, остановитесь. — Девушка спокойно уложила парня на подушку и улыбнулась ему. — Вы понимаете, где вы? Всё помните? — Чимин прищурился, разглядывая молодое лицо медсестры, и качнул головой.       Конечно, он помнил. Такое не забудешь. Презрительные взгляды, насмешки. — Что со мной? — Больше нечего было спросить, да и не зачем. — Завтра с утра придёт ваш лечащий врач и всё объяснит, а сейчас постарайтесь поспать. Если будет болеть, то нажмите на кнопку вызова и я принесу обезболивающее, хорошо? — Медсестра поправила хлопковое покрывало и вышла из палаты.       Всё что оставалось Чимину, это лежать на больничной кровати, пытаясь понять, что с ним произошло. Тело бросало в жар, кожа горела и болела, а те места, где образовались волдыри — словно и вовсе протыкались иглами от боли. — Солнечная крапивница. Аутоиммунная реакция организма на солнечный свет. Вам необходимо подготовиться к тому, что жизнь изменится. Больше никаких прямых солнечных лучей. Огромное количество крема, даже на закате. Нужно прятать тело под одежду полностью и избегать света. — Всё это звучало как приговор. Это и было приговором. Для врачей это нормально — сообщать о болезнях своим пациентам, спокойно, словно в них не было души и сострадания.       На осознание ушло не мало дней, чтобы попытаться принять тот факт, где Пак стал не только изгоем общества в один день, но и вычеркнут из всей его привычной жизни.       Уже через неделю, Чимин собирался домой. В голове наступил полный хаос. Вопросы роем кружились в голове: как теперь жить с этим? Как справляться с болезнью, которая, по сути, перечеркнула всё? Судьба распорядилась иначе. Нескончаемая череда бедствий. Телефонный звонок стал тем, что добило. — Здравствуйте, господин Пак. Вам звонят из пансионата «Донг-А». Вам необходимо приехать и заполнить бумаги. — Телефонный мужской голос звучал строго. — Простите, а что случилось? — Сердце словно перестало биться. — Бабуля? — у Чимина перехватило дыхание. Он боялся впустить мысль в голову, но голос в телефоне успокоил. — С ней всё хорошо, не волнуйтесь. Просто сильно подскочило давление, но сейчас она в порядке. Вам нужно заполнить новые бумаги на оплату. Мы добавили ей новое лекарство от повышенного давления, будем наблюдать. — Короткие гудки. Долгие перерывы между ударами сердца. Воздуха стало катастрофически не хватать. В жизни Чимина не осталось никого. Только бабушка — его единственный родной человек. Его бабуля, которая вырастила, научила верить в себя, поддерживала всегда. Здоровье старушки начало медленно угасать, и она сама приняла решение переехать в дом престарелых, где за ней постоянно присматривали врачи.       Следующие пару месяцев стали просто невыносимыми. Побег стал лучшей идеей избавиться от прошлого, оставить всё то, что было дорого и начать заново. Взаперти, там, где не было солнца, бабушки и тепла. Любимый Пусан стал для парня словно клеткой, которая давила на виски, напоминая каждый раз о том, что здесь он не нужен никому. Не замечал никого, не видел людей, которые пытались сделать вид, что поддерживали его, кроме одного человека, которого не было рядом в нужный момент. Тьма, которая окутала его сердце, накрыла безвозвратно, как казалось юному Чимину, которому только недавно исполнилось всего лишь девятнадцать лет. «Ты должен поехать туда, Чимина, мой мальчик. Там тебе будет спокойнее, да и ты будешь приезжать ко мне», — слова бабушки колотились в голове. Он не мог пересилить себя и уехать, оставив родного человека, далеко. Всё же госпожа Пак настояла на переезде, увидев состояние внука. Он был подавлен, улыбался, но глаза говорили сами за себя.       Не сумев справиться с одиночеством, Пак в спешке собрал вещи, словно убегал от кого-то, возможно, от самого себя. Не давая себе передумать, он скидал остатки вещей в сумку. Единственное место, которое могло его спасти — бабушкин дом в деревушке, куда они ездили каждое лето. То уютное пространство с любимым маленьким озером. Это могло помочь пережить то, что случилось и прятаться от дневного света среди старых высоких елей, по которым лазил в детстве с местными мальчишками. Пак бежал от того, что так ранило, в надежде исцелиться.       Собрав всю свою смелость и злость воедино, Чимин сел в старенький серый Nissan и выехал на ночную трассу, подальше от родного города. Огни медленно растворялись, а после и вовсе исчезли за горизонтом. Ночной воздух врывался в приоткрытое окно, радио не играло как обычно, да и не было сил впускать в себя что-то, что могло напомнить о семье и той жизни, которую он безумно любил. Машина неслась прочь от всего. Пак ехал туда, где смог бы снова попытаться научиться дышать и жить заново, хоть и вовсе не выглядело перспективно. Об университете он уже и перестал мечтать, не в его случае строить планы на будущее, когда в теле поселилась болезнь, которая точно не позволит теперь осуществить мечты.       Лесная роща встретила парня прохладным ветром и ароматом елей, которые ярче пахли после дождя. Чимин не знал, сможет ли это место, которое было для него лишь летним отдыхом на каникулах — стать родным домом. Станет ли этот дом его душевным исцелением? Оставалось лишь вспоминать слова родителей: «Не сдавайся. Не бери в голову».

***

      Прошло уже долгих три года, как Чимин переехал и начал новую жизнь. Благодаря неплохому состоянию бабушки, которое она передала ему, ссылаясь на то, что ей, старой, сбережения ни к чему, он перестроил дом. Подлатал крышу, сделал ремонт, укрепил стены, заменил всю старую мебель. Его клетка стала более светлой, не такой угрюмой, когда он вошёл в неё в первый день после приезда. Понадобилось несколько месяцев, чтобы самостоятельно справиться с чувством, которое разъедало изнутри, пытаясь выпотрошить душу. Он с головой погрузился в реставрацию домика. Сейчас же это стало не клеткой, каковой Пак её считал сначала. Сегодня — это то место, где он смог, наконец-то выдохнуть и скинуть тяжёлый груз боли.       Излюбленное место встречало парня на закате привычной прохладой, а возле берега уже сидели его два друга, с которыми он успел познакомиться, когда закупался товарами на ближайшей базе стройматериалов. Сокджин и Намджун были немного старше его, но это совсем не мешало им. Чимин хранил их секрет, тихо улыбаясь каждый раз, когда видел, как они касаются друг друга, думая, что их никто не видит. Чимин помнил тот день, когда друзья признались ему в том, что они вместе. Это не вызвало отвращения, наоборот, парень был рад тому, что кто-то умел ловить радости жизни среди хаоса, который постоянно происходил вокруг. — О, пришёл! Привет, Чимина! — Сокджин первым отлип от плеча Намджуна и подошёл к другу, осторожно приобняв его. — Как ты сегодня? Что делал? Ой! Твои волосы пахнут чем-то цветочным, что это такое? — Вдруг удивился Джин, уткнувшись носом в блондинистую макушку. — А? кхм, ну это твёрдый шампунь тётушки Суджин, она сама готовит его, — Чимин неловко притянул длинную прядь волос к носу и сам вдохнул аромат. — Опять помогал этой старой ворчунье с её коровами? — Уже поднялся Намджун, подойдя к друзьям. — Она ворчунья, но очень милая, а ещё продаёт говядину очень дёшево, потому что я помогаю ей, — Пак пожал плечами и улыбнулся, заправив волосы за уши. На голове была надета любимая соломенная шляпка, которую подарили ему друзья. — Смотрю, тебе понравился мой подарок? — Сокджин ухватился пальцами за льняную светлую ткань, потеребив ей немного. — Угу, она скрывает тело и не трёт, очень удобно. Спасибо тебе, хён, — друзья уселись на деревянном мостке, свесив ноги в воду. Они вместе провожали закат, обсуждая всё подряд. Простые разговоры ни о чём приносили спокойствие в израненное сердце Чимина. Друзья узнали не сразу о недуге Пака. В один из дней они приехали к нему в гости, зазывая съездить в горы, полюбоваться видами, но Чимин наотрез отказывался. Когда дело дошло до уговоров и серьёзных споров, парень не выдержал и впервые заплакал перед кем-то, позволив себе рассказать парням, что произошло с ним. — Слушай, я нашёл тебе работу, в ночную смену, — заговорил Намджун, отпив из стеклянной бутылки пива, — Доставка мяса по домам от нашей фабрики. Я уже поговорил с начальником, он сказал, что за вечерние и ночные смены будет платить неплохо, конечно, не так, как в городе, но спрос всегда имеется. Что скажешь? Деньги тебе нужны, не будешь же ты сидеть всю жизнь в доме. Есть на что-то нужно, как ни крути, — Ким рассуждал вслух, не пытаясь уговорить Чимина, но именно к его словам парень всегда прислушивался. Намджун хоть и родился на окраине, но это его не портило. Он был умён не по годам, благодаря своим строгим родителям. Изучение языков, чтение всемирной литературы, курсы по программированию. Для Чимина он стал старшим братом, который направлял и поддерживал. Сокджин же стал тем, кто видел парня насквозь. Душевные разговоры с Джином придавали сил и веру в будущее, что не всё потеряно и с этим можно жить.       Летнее солнце медленно пряталось за деревья, утопая за горизонтом. Чимин немного откинулся, опершись на руки, поднял глаза к последним лучам и попытался впитать в себя хоть чуть-чуть уходящего тепла. В душе он всё ещё скучал по солнцу, по пляжу у моря, по ярким бликам на воде, но всё это осталось лишь в воспоминаниях. Сейчас перестало болеть так сильно, не тело, внутри, глубоко где-то там, где медленно угасала надежда на то, что у него есть шанс исцелиться окончательно.       Жизнь текла размеренно, каждый день был чётко распланирован, пока в эту ритмичность не ворвался тот, кого Пак уже и не надеялся, что когда-то сможет увидеть.

***

      Деревенская окрестность встретила Чонгука непривычной, почти давно забытой тишиной. Она ощущалась иначе, не как в квартире, когда он сидел часами за компьютером. Здесь жизнь текла размеренно, со своими правилами и устоями, не было суеты, ярких городских Пусанских вывесок, казалось, что Чон Чонгук попал совершенно в другой мир, о котором он почти не знал ничего. Для него это выглядело всё как одна сплошная декорация, но очень живая, со своим пульсом.       Разместившись неподалёку от их местного озера в гостевом домике, Чонгук налил себе в стакан воды, взял ноутбук и вышел на веранду дома. Не успев открыть рабочий документ, телефон завибрировал в кармане. — Слушаю, — закатив глаза, ответил Чон, увидев на экране имя менеджера. — Господин Чон, сегодня было совещание по поводу авторов издательства. Они настаивают на завершении книги к концу лета, иначе нас ждут большие потери. И… — менеджер замялся, но потом продолжил, — они сказали, что если вы не сдадите рукопись к установленному сроку, то они разорвут контракт. — Разорвут контракт? — Чонгук прикрыл глаза и потёр переносицу пальцами, обдумывая следующие несколько месяцев и как успеть написать роман за это время. — Слушай, Инджэ, они же знают, что мы не поведёмся на их уловки, просто хотят успеть к сезону, потому что другие провалились со сдачей рукописей. Думаю, нам самим пора подумать о смене издательства. Может, перейдём в «Seoul Cultural», они же постоянно присылают приглашение. — Ох, Господин Чон. Тогда нам придётся заплатить большую неустойку за неисполнение контракта. Знаете, у меня появилась мысль, и она совпадает с вашей. Давайте сдадим им эту книгу и уже после завершения контракта отправим официальное письмо в Сеул, чтобы вашу скрытую рукопись, которую вы до сих пор пишите, отправить им на рассмотрение, как вам такая идея? — менеджер замолчал, давая время обдумать его слова. — Я не уверен, что хочу публиковать то, что у меня в столе. Это всего лишь детские и подростковые наброски. Это даже не назовёшь романом, он слишком личный для публикации, — Чонгук облокотился на перила дома, вглядываясь на водяную гладь, возле которой был старый деревянный мост, а на нём — парень с длинными светлыми волосами, что-то напевающий себе под нос. Эта картина засела глубоко в мыслях. — А знаешь, думаю, мы поступим, как ты говоришь. У меня кое-что созрело в голове, попробуем. — Инджэ нервно выдохнул и спешно попрощался с Чонгуком, первым сбросив вызов.       Чон медленно спустился со ступеней дома и подошёл к плетёному креслу. Расположившись в нём удобнее, он уложил ноутбук себе на колени, открыл мигающий единственный значок на рабочем столе с подписью «Небесные оковы. Путь к исцелению». Буквы сами начали летать по строчкам, пальцы порхали над клавиатурой, в голове гудел рой мыслей, сюжет, словно и не наступал творческий кризис, отнимающий все силы, как магическим образом формировался в предложения. Пятая глава была дописана уже через час, которую не мог написать целую неделю. Не успев поставить точку в документе, мимо Чонгука прошёл парень и бросил лишь одну фразу, которая выдернула его из мира, где он создавал целую вселенную со своими правилами. «Привет, сосед». Блондин также медленно растворился среди густых елей, оставив Чона одного посреди леса, маленького озера и одинокого мостка. — Сосед? — Чонгук нахмурил брови, в голове что-то мелькнуло, будто он слышал когда-то это. До боли знакомое. До дрожи знакомый голос.       Мужчина качнул головой, словно стряхнул с себя наваждение и воспоминание о человеке, которого не видел несколько лет. Он обернулся, чтобы увидеть парня, но позади уже не было никого. Только он, лес и незаконченная история.       Чонгук так просидел ещё около часа, пытаясь написать хоть пару строк. Муза снова покинула его, и он с силой захлопнул ноутбук, ссылаясь на усталость после дороги. В голове засел необычный образ парня на берегу озера. Золотистые волосы, соломенная шляпка и брызги, разлетающиеся по сторонам. Стройные ножки покачивались, разгоняя небольшие волны по поверхности воды. От озера отражались последние лучи уходящего солнца, растворяясь где-то далеко за деревней.       Чонгук не увидел лица блондина, только стройное тело, такое хрупкое. Завивающиеся слега пряди волос, которые разлетались на ветру. Он не узнал в этом силуэте никого. Только голос, нежный, немного ласковый, так сильно напоминающий один голос, который он был бы счастлив услышать снова.

***

      Деревня, которая казалась Чонгуку безжизненной, с абсолютно непривычной жизнью для него, постепенно начала обретать краски. Первые дни превратились в странный сценарий, который кто-то писал за него. Воображение само подкидывало образы и сюжет. Чон старался фиксировать в тексте всё, что видел, что ощущал и чувствовал.       Первая встреча случилась на местном рынке, куда Чонгук вышел прогуляться и купить продуктов. Мужчина увидел недалеко стоящего парня, с теми же длинными золотыми волосами. Тот стоял к нему спиной, разговаривая с кем-то воодушевлённо, и был укутан шарфом, в той же шляпке и светлом ханбоке. После, словно в замедленной съёмке, Чонгук увидел, наконец, лицо того, кто не выходил из головы. — Чимин? — прошептал Чон, замер на месте и не мог поверить своим глазам, что увидел его здесь. — Чимин! — Чуть громче проговорил Чон, оставил овощи на прилавке продавца и подошёл к парню. — Чимина… — Он всё ещё не верил, что снова встретил его. — Да, — Чимин повернул голову, и посмотрел из-под соломенной шляпки на мужчину возле себя. — Чонгук, — парень улыбнулся той самой улыбкой, которую Чонгук запомнил с детства. — Чимина, — мужчина всё продолжал повторять имя парня.        Пак завернул в пакет покупки и двинулся вдоль прилавков, иногда поглядывая на небо. Чонгук заворожённо вторил действиям блондина, не понимая, что он делал.       Встречи начали происходить с особой закономерностью. Закат. Озеро. Рынок.       С каждым разом разговоры становились длиннее предыдущих. Чон, привыкший к ритмам большого города, учился слушать и долго разглядывал, пока Чимин просто молчал. Парень всё время был в шляпке, для Чона это уже не казалось чем-то необычным, наоборот. Сидя на берегу озера, Чимин перебирал в руках мелкие камешки, укладывая их в узор, иногда игнорируя вопросы Чонгука. Для Чимина, который несколько лет выстраивал вокруг себя стену, избавившись от прошлой жизни, начала давать первые трещины. Его мнимый контроль рушился под тяжёлым взглядом мужчины. — Я всё гадал, почему ты уехал, но не мог найти ответы. Приходил к тебе домой, но там было пусто, ни тебя, ни бабули Пак. Кстати, а где она? — вдруг спросил Чон, заглянув под шляпку парня. — Бабушка в пансионате. Там она проходит терапию, дышит воздухом и реабилитируется. — Почти холодным тоном ответил парень, продолжая разгребать пальцами маленькие камешки. — А ты? — Чонгук понял, что Чимину сложно даётся правда, которая, судя по всему, приносила далеко не самые приятные воспоминания. — Что, я? Я живу здесь теперь, — он окинул руками озеро и лес. — Работаю и живу. — Чимин пожал плечами и посмотрел на воду, как в ней утопал брошенный им камень. — Почему ты уехал? — Чон продолжал наступать с вопросами. Казалось, если не узнай он правду, то потеряет что-то очень важное. — Я… это нелегко, Чонгук, не надо, — Чимин посмотрел нервно по сторонам, будто искал в ком-то поддержку, протёр руки о хлопковые брюки и быстро встал. — Мне пора, пока Чонгук. — и быстрым шагом ушёл, оставив растерянного Чона одного.       В этот вечер Чонгук долго не мог уснуть, пытаясь понять, что случилось на самом деле с его бывшим соседом, с которым дружили всё детство.       Вопросы сами возникали в голове — «Почему уехал?», «Почему ничего не сказал?», «Из-за чего у него такая реакция?»       Внутри зарождалась буря. Чон злился из-за того, что не было сил продолжать написание книги, не было ни малейшего желания и полное отторжение ко всему, чем занимался. Вдохновение, за которым он сюда приехал, так и не появилось. Все мысли занял один человек, который давно там поселился и не давал покоя. Пустая страница, светящаяся в ноутбуке будто, кричала о том, что нужно попытаться сначала. Не написать, сказать словами, что засело глубоко в душе.       Следующие дни тянулись медленнее обычного, или Чонгук специально оттягивал время, чтобы найти то, что потерял. Встречи с Чимином становились чаще, всё в том же месте, на том же берегу озера, в то же самое время, на закате дня. Внутри словно натянулась струна, которая пыталась зазвучать, но всё никак не выходило. — Почему ты приехал именно сюда? — вдруг поинтересовался Чимин, привычно создавая волны по воде ногами. Чонгук стоял чуть поодаль от парня, засунув руки в карманы, разглядывая кроны деревьев, которые медленно раскачивались от ветра. — Я искал вдохновения для книги. Ездил к морю, в пустыню, даже в горах снежных я не нашёл того, что помогло бы мне создать что-то по истине удивительное. Текст абсолютно сухой, безжизненный. Это сложно объяснить, — Чонгук замолчал, продолжая стоять как застывшая статуя. — Так попробуй. Может, я бы смог тебе помочь чем-то? — Ласковый и спокойный голос Чимина будто убаюкивал. Чонгук взглянул на парня сверху вниз и в ту самую минуту он понял, что пропал окончательно в этих карих глазах. Он закатал штанины спортивных брюк, снял кроссовки и сел рядом с Чимином, также опустив ноги в воду. Она приятно обволакивала со всех сторон, даря приятную прохладу. — Знаешь, когда я только решился написать свой первый роман, то он состоял из коротких слов и фраз. Рандомный набор предложений и мыслей. Всё было так сумбурно, но, когда я перечитывал, понимал, что хочу делать это ещё. Когда-то ты прочитал моё короткое сочинение, которое задали нам в школе, ты тогда так восхищался, говорил, что это красиво и прекрасно. Тогда во мне что-то зародилось, даже не знаю, как описать, — Чон немного потёр ладони, смотря перед собой. Чимин сидел рядом, тихонько улыбаясь и вспоминая их общее прошлое. — Если честно, то именно ты подтолкнул меня к тому, чтобы я начал писать не просто на бумаге. Благодаря твоему упрямству и настойчивым уговорам, мой рассказ опубликовали в школьной газете. Я тогда был так счастлив, помнишь? Мы ещё тогда с тобой отмечали это событие газировкой и поп-корном, от которого потом болел живот, — Чонгук ухмыльнулся, а Чимин хихикнул за ним в ответ. — Помню. Классное было время, — в глазах Чимина снова появилась та грусть, которая кричала о душевной боли. О том, как сильно он скучал по своей прошлой жизни. — Чонгук? — наклонился чуть ближе блондин, подтолкнув немного плечом. — Мм? — хмыкнул Чон, обернувшись на Пака. — Ты молодец. Я горжусь тобой и горжусь тем, что ты не бросил. Ну… и… знаешь, ха, — Чимин замялся, накрутил на палец светлую прядку волос. — Я читаю все твои книги. — Чонгук долго смотрел на друга, пытаясь найти подходящие слова. — Чимина, ты серьёзно? Все? И что ты скажешь? Рассказывай. Я должен услышать твоё мнение, ну же! — Почти как в детстве, Чонгук нетерпеливо ткнул пальцем Чимина в бок, от чего тот громко расхохотался. — Стой, стой, хватит. Конечно читаю, все, до единой. И знаете, что, господин Чон? Почему вы оставили открытый финал в «Небесных оковах»? Я хочу знать, что случилось с Элли и её сиром Летрианом. — Чимин встал с мостка и поставил руки в боки, как делал это маленьким, когда пытался что-то получить. Чонгук рассмеялся, глядя на смешное поведение друга, но скорее он ловил это короткое мгновение, пытаясь запомнить, как что-то очень тёплое и родное, что потом будет греть. — Ну, во-первых. Элли прошла путь перерождения и стала принцессой царства Мирлов, а Летриан, он же обещал, что будет её ждать. Вроде бы всё логично закончилось, — Чонгук пожал плечами и встал возле Чимина. — Нет. Не логично! Ты оборвал на самом интересном! Где их та страсть, которую они прожили в первой части, а как же испытания и сражения? А как же в конце концов любовь и сладкие поцелуи любимых героев? Ты что? Так нельзя! Ты же читателям не дал того, что они ждали целый год, — Чимин был готов вытрясти душу из друга, лишь бы выпытать парочку спойлеров. — Воу, воу, полегче, боец. Будет вам продолжение, я же как раз над ним и работаю. — Чон расставил руки по обе стороны, сдаваясь под напором Пака.       Они ещё долго сидели около дома Чонгука возле небольшого кострища, укутавшись в пледы. Болтали без умолку о книгах Чона и героях. Этот вечер стал особенным. Чонгуку в моменте хотелось сократить дистанцию, возникало желание коснуться, возможно даже пригласить куда-нибудь. Та струна, что была натянута как тетива, стала мягче, созвучнее с мыслями. Сейчас Чон знал, что обратного пути нет. Он должен рассказать обо всём Чимину, иначе не простит себе этого никогда, потеряв единственный шанс.

***

      Дни начали лететь неумолимо быстро, сменяя друг друга, снова рассвет, снова закат. Каждая встреча становилась желаннее другой. С каждой близостью росло и напряжение. Чем больше Чонгук проникал в пространство Чимина, тем сильнее тот начинал закрываться.       В один из дней Чон решил всё-таки рассказать о том, что его мучило эти годы. Он набрался смелости и пришёл к дому Пака. Мужчина долго стоял у порога, не осмеливаясь постучать в дверь. Всё же решив, что пора перестать метаться, он стукнул в дверь и стал ждать, когда хозяин этого дома встретит его с новой тёплой улыбкой, как и было до этого во все предыдущие вечера. Чонгук взял с собой ноутбук, чтобы показать первые главы того, что успел уже написать. Хотел показать, что доверяет. Хотелось признаться, что именно Чимин стал его музой, что всё благодаря ему.       Когда дверь немного приоткрылась, из дома будто повеяло холодом, а не тем привычным теплом, которое исходило от Чимина. Чонгук увидел не того милого парня с яркой улыбкой, а забитого зверька. Сквозь приоткрытую дверь было видно, что везде темно, окна явно зашторены, несмотря на то, что солнце высоко, и был ещё день. Сейчас парень выглядел бледным, а в глазах — безумная тоска и боль. По телу пробежались мурашки, когда Чонгук разглядел всё. — Чимина? — начал Чонгук, попытавшись сделать шаг вперёд, он протянул руку, — Я хотел…поговорить… — Не успел он договорить, как в это мгновение из-за облака упали лучи яркого солнца прямо на крыльцо дома. Чимин дёрнулся, будто его пронзило ударом тока. Лицо скривилось, он быстро схватился за кофту на груди и потянул к лицу, прикрывая кожу. — Уходи, Чонгук, — еле слышно, но достаточно для того, чтобы тот услышал. — Чимин? Что случилось? — Чонгук уже не на шутку напрягся от поведения парня. — Я сказал, уходи! — Закричал Пак и громко захлопнул дверью прямо перед лицом Чона. Дверь стала огромной стеной, отрезая путь к тому, с которым было тепло. Тот, кто стал центром его мира. Мужчина продолжал стоять на крыльце, не понимая, что произошло только что. Тревога поселилась в сердце Чонгука, он не имел и малейшего представления что делать дальше.       В это же время, одинокий парнишка сполз по той самой двери. Он закрыл её перед человеком, которого хотел обидеть меньше всего. Чимин поджал колени к груди и тихо заплакал, обнимая себя. Сейчас он почувствовал то, чего не должен был допустить. Он позволил Чонгуку ворваться в его жизнь, снова. Позволил говорить с ним, заботиться, смешить и делать дни более радостными, чем они казались на самом деле. Все эти дни, созданная между ними связь, которая начала формироваться, надорвалась. Слёзы лились нещадно по щекам, обжигая кожу. Он не сумел побороть себя и признаться. Для Чимина это было невыносимо, рассказать кому-то, что ты поломанный, не вписывающийся в общую картину мира. Вес правды давил на грудь, которую он не смог поведать Чонгуку.       Следующие несколько дней Чимин не выходил из дома. Чонгук приходил на крыльцо, сидел молча, иногда стучал в дверь, но никто не отвечал. Наступила оглушающая тишина, которая не нравилась обоим. С одной стороны стены Чонгук, который хотел признаться в своей правде, с другой стороны Чимин, со своей разрушающей болью и болезнью, с которой он не мог жить, как обычный человек.

***

      «Земля, что впитала в себя вековую историю. То место, где хранились воспоминания предков, ступила нога юной принцессы. Она шла в своём шёлковом ханбоке, держа в руках букет нежных пионов. Впереди были видны только звёзды и светлячки, которые освещали ночную тропинку. Девушка шла навстречу своей судьбе. К тому, кто верил в неё, в них, в этот мир, который они сотворили вместе. Летриан встретил принцессу у подножия часовни, протянул руку и повёл к повелителю. Элли смотрела на своего возлюбленного с восхищением. Сердце юной красавицы стучало также громко, как и у и её избранника. — Пройдёшь ли ты со мной сквозь звёзды и миры, чтобы снова воссоединиться, любовь моя? — прошептала принцесса, а в глазах блеснула первая слеза. — Всегда. Повсюду буду за тобой. Стану щитом. Не оставлю. Погибну за тебя, моя звезда. Боги тому свидетели, как сильно я влюблён. Моё сердце принадлежит только тебе…»       Финальная глава писалась нелегко. Чонгук всё время приходил к озеру с ноутбуком, надеясь, что Чимин придёт, расскажет, объяснит всё, но…       Чон откинулся в кресле, закрыл ноутбук и с тяжёлой тоской посмотрел вдаль, туда, где просвечивались лучи солнца, такие же золотистые, как волосы Чимина.       Чимин…       В голове крутился тот образ, который он запомнил в последний раз. Отёки под глазами, бледный, уставший и измученный, будто из него выкачали всю жизнь. Как хотелось ворваться в тот дом, сгрести в объятия и больше никогда не отпускать. Позволить ему кричать, колотить кулаками, но быть рядом. Чон тяжело вздохнул, а после резко открыл глаза от того, что услышал шорохи позади себя. — Привет, сосед, — Чимин шёл не спеша, натягивая пониже рукава кофты. Сегодня на озере было прохладнее, это ощущалось всем телом. Парень не смотрел в глаза, только медленно шёл на своё привычное место. Он уселся, поджал ноги и обнял их руками.       Чонгук встал бесшумно, подошёл к парню и присел рядом, боясь спугнуть.Он молчал, давая возможность рассказать. Не давил, просто ждал, хоть в голове и крутились вопросы. — Это случилось, когда мы выпустились со школы. Тебя тогда не было на пляже. Ты был уже на стажировке в Сеуле. Мы с ребятами играли в волейбол. Я снял футболку, а дальше…всё как в тумане. Было очень больно. Эти пятна покрыли всё тело, а потом волдыри. Их было так много, что я потерял сознание. Когда очнулся в больнице, врач поставил диагноз — солнечная крапивница. На пляже все ржали, никто не помог. Я и так всегда был изгоем, а это стало последней каплей. Поэтому мы решили с бабулей, что здесь мне будет лучше. Деревья, как большая стена. — Пока Чимин рассказывал то, что ему пришлось пережить несколько лет назад, Чонгук понял, что за этим срывом осталась трагичная драма, которая разрушила его до основания. — Знаешь, мне казалось, что вся жизнь впереди, что поступлю в Сеульский университет, начну учиться, а потом работать, чтобы платить счета в пансионате. Теперь… я простой деревенщина, зарабатывающий на жизнь различными подработками у местных. Убраться в стойле, вывезти навоз, собрать урожай. Вот такая у меня жизнь. — Чимин не успел договорить, как оказался в крепких медвежьих объятиях Чонгука. Минутное молчание, а после Чимин позволил себе разреветься, как ребёнок. Он уткнулся лицом в плечо мужчины, сгрёб футболку в кулаки и просто продолжал плакать. Ему было безумно страшно раскрыть свою тайну, от которой, возможно, мог отвернуться тот, кто не был безразличен ему. — Чимина, — Чонгук тихо позвал парня, поглаживая по макушке, — неужели, ты думал, что я отвернусь от тебя из-за этого? Это же не причина избегать меня. Ты тогда уехал, ничего не сказал, а я не знал. Никто не мог рассказать, где ты. Я искал тебя… — тихий всхлип затих, и Чимин поднял заплаканные глаза на Чона. — Искал? — он смотрел на него с непониманием. — Зачем? — Поэтому я пришёл к тебе в тот день, чтобы рассказать свою правду, о которой ты не знаешь, — Чонгук провёл большими пальцами по щекам, стирая влагу с лица парня. — Моё сердце так колотится, когда вижу тебя, а когда улыбаешься, Боже, я готов умереть за твою улыбку. — Простое признание, которое перевернуло мир Чимина. — Что? Но… — Чимин держал руки Чонгука у своего лица, хлопал ресницами и не мог поверить в то, что услышал. — Но…       Прохладные губы Чонгука накрыли губы напротив. Сначала случился простой, нежный поцелуй. Они оба замерли в моменте, впуская в себя мысль, что всё может быть. Не оттолкнут и не сделают больно, не разобьют сердце, которое всё ещё верило, что найдут дорогу друг к другу. Сквозь звёзды, свои миры и ад. Следующие несколько минут они целовали друг друга жадно, оставляя влагу на губах. Воздуха стало не хватать. Они дышали тяжело, уткнувшись лбами, под прикрытыми глазами летали звёзды. Сердце же, казалось, ухнет куда-то вниз. Нервный смешок сорвался с губ обоих, не могли поверить в произошедшее.       Чимин ещё долго рассказывал о том, как ему пришлось нелегко эти несколько лет. Как он делал ремонт, стараясь отвлечь себя от тяжёлых мыслей, как познакомился с двумя хорошими людьми. — Они тебе понравятся, я обязательно вас познакомлю, — голова Чимина лежала на плече мужчины, пока они сидели на любимом мостике.       Серый туман спустился, неспеша на водную гладь, на улице стало совсем холодно. Он укутал всю лесную местность в свои объятия, словно накрывая покрывалом. Наступила ночь, и она скроет все секреты, которые были сегодня рассказаны. — Пойдём в дом? — спросил Чон, а Чимин лишь качнул головой в ответ.

«Твои слёзы не должны бежать на холодном ветру,

Когда твоё нежное сердце иссушается где-то на пустынной дороге,

Я хочу заполнить тебя своим сердцем, чтобы ты не развалился на части…»

♫ Kassy — Aching ♫