Пульт в надёжных руках

Солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, рисуя золотые полосы на полу. Саша открыл глаза и первое, что почувствовал — тепло. Лёшино тело прижималось к его спине, рука обнимала за талию, дыхание щекотало шею. Саша улыбнулся, чувствуя себя абсолютно спокойным и защищённым. Он осторожно повернулся в кольце рук, чтобы видеть лицо Лёши. Тот спал — расслабленный, с растрёпанными волосами и чуть приоткрытыми губами. Саша протянул руку и провёл пальцами по его щеке, по скуле, по родинке над губой. — Красивый, — прошептал он едва слышно. Лёша дёрнул носом, зажмурился сильнее и вдруг улыбнулся, не открывая глаз. — Подглядываешь? Саша фыркнул. — Не подглядываю. Любуюсь. Это разные вещи. Лёша приоткрыл один глаз, хитро блеснув зрачком. — Ой, Сашенька, какой ты сегодня нежный. Неужели вчерашний "Торнадо" так на тебя повлиял? При упоминании вчерашнего Саша слегка покраснел, вспомнив, как рухнул на колени в лифте, как кончил в трусы, как Лёша держал его, пока он дрожал и плакал от переизбытка чувств. — Не напоминай, — буркнул он, утыкаясь носом в грудь Лёши. — Я ещё не до конца отошёл. Лёша рассмеялся, прижал его крепче и поцеловал в макушку. — Тогда нам нужно тебя привести в чувство. Душ? Завтрак? Или сначала поцелуи? — Душ, — сказал Саша, поднимая голову. — Я хочу чувствовать себя человеком, а не желе. — Ты у меня всегда человек. Самый лучший, — Лёша чмокнул его в лоб и первым встал с кровати, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Идём, я тебя отмою. Они зашли в ванную вместе. Вода была тёплой, пар наполнил маленькое помещение, делая всё размытым и уютным. Лёша намылил губку и принялся водить ею по спине Саши, медленно, с нажимом, разминая напряжённые мышцы. Саша стоял, прикрыв глаза, и позволял себя мыть — в этом было что-то невероятно интимное и правильное. — Повернись, — сказал Лёша, и Саша послушно развернулся. Лёша провёл губкой по его груди, животу, бёдрам. Потом отложил губку и просто прижался к нему мокрым телом, обнимая. — Ты пахнешь мной, — сказал он, уткнувшись носом в шею Саши. — Потому что мы используем одно мыло, идиот, — беззлобно ответил Саша. — Нет, — Лёша отстранился и заглянул ему в глаза. — Ты пахнешь счастьем. Моим счастьем. Саша смутился и отвернулся, делая вид, что смывает пену. Но уши его горели. После душа они надели чистую домашнюю одежду — мягкие футболки и спортивные штаны. Лёша приготовил завтрак: омлет с сыром, тосты и свежезаваренный кофе. Саша сидел за столом, смотрел, как Лёша колдует у плиты, и чувствовал, как сердце наполняется теплом. — Ты умеешь готовить? — удивился Саша, когда перед ним поставили тарелку с аппетитным омлетом. — Я умею всё, когда хочу тебя порадовать, — ответил Лёша, садясь напротив. Они ели, перешучиваясь и кидаясь друг в друга тостами. Саша смеялся — легко, открыто, по-настоящему, и Лёша смотрел на него с такой нежностью, что Саше казалось, ещё немного — и он расплавится. После завтрака они перебрались на диван. Саша устроился в углу, поджав ноги, а Лёша упал рядом, положив голову ему на колени. Телевизор работал на фоне, но никто не смотрел. Саша перебирал пальцами Лёшины волосы, наслаждаясь тишиной. Лёша лежал с закрытыми глазами и мурлыкал от удовольствия, как большой кот. — Саш, — тихо сказал он, не открывая глаз. — М? — Я скучал по тебе. Вчера. Даже когда ты был рядом. Саша улыбнулся. — Я тоже. Это странно. Ты рядом, а я уже скучаю. Лёша приоткрыл один глаз, и в его взгляде мелькнула знакомая хитринка. Рука его скользнула в карман домашних штанов. — Хочешь, я сделаю так, чтобы мы стали ещё ближе? Саша сразу понял, о чём он. Румянец залил щёки, но он не отвёл взгляда. — Только не сильно, — тихо попросил он. — Я ещё не отошёл после вчерашнего. Можно самую маленькую? Лёша кивнул и нажал на пульте. Вибратор внутри Саши ожил мягкой, едва заметной пульсацией — первая скорость. Саша выдохнул, чувствуя, как тепло разливается по телу. Это было приятно и успокаивающе. — Хорошо? — спросил Лёша, наблюдая за его лицом. — М-м-м, — Саша откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. — Да... так хорошо. Он погладил Лёшу по голове, и Лёша довольно прищурился, как кот, которому чешут за ухом. — Ты такой красивый, когда расслабленный, — сказал Лёша. — Как будто все тревоги исчезают. — Это ты их убираешь, — ответил Саша. — Только ты. Лёша поднял руку и коснулся его щеки. Потом приподнялся на локтях и поцеловал Сашу в губы — медленно, сладко, смакуя. Саша ответил, пальцами сжал его плечи, притягивая ближе. — Ты хочешь? — спросил Лёша, отрываясь от губ, и в голосе его слышалась едва сдерживаемая страсть. Саша посмотрел на него. Внутри всё ещё гудела мягкая пульсация, но он чувствовал себя готовым. Хотел чувствовать Лёшу, каждую его клетку, каждое движение. — Да, — тихо сказал он. — Я хочу. Но... — он замялся. — Мне нужно больше. Я хочу, чтобы ты снёс мне крышу. Как вчера. Только сильнее. Лёша удивлённо приподнял бровь. — Серьёзно? Ты уверен? Саша кивнул, и в его глазах зажглась та самая искра. — Я хочу чувствовать тебя полностью. Так, чтобы забыть своё имя. Но, — он улыбнулся и провёл пальцем по Лёшиной груди, — сделай это аккуратно. Я знаю, ты умеешь быть нежным даже когда разрушаешь меня. Лёша усмехнулся, встал с колен Саши и сел рядом, притягивая его к себе. Саша оказался у него на коленях, спиной к груди, и Лёша обнял его, зарываясь носом в мокрые после душа волосы. — Я так тебя люблю, — прошептал он. — Ты знаешь? — Знаю, — ответил Саша, откидывая голову ему на плечо. — И я тебя. Покажи мне. Лёша взял пульт, и на его лице появилась та самая хитрая, предвкушающая улыбка. Он поцеловал Сашу в висок, потом в шею, оставляя влажные следы на коже. — Вторая степень "Торнадо", — сказал он, проводя пультом перед глазами Саши. — Ты уверен? — Да, — выдохнул Саша. — Я готов. Лёша нажал на кнопку. Он был прав. Вторая степень "Торнадо" была сильнее, чем вчерашняя. Вибратор внутри Саши взорвался с такой мощью, что Саша вскрикнул и выгнулся в руках Лёши дугой. Волны накатывали одна за другой — быстрее, острее, глубже. Это было похоже на землетрясение внутри его собственного тела, на электрический шторм, который проходил через каждую клетку. Саша забился в руках Лёши, вцепившись в его руки, сжимающие грудь. — Лёш! — выдохнул он, и голос его сорвался на хрип. — Лёш, боже... — Терпи, — прошептал Лёша в его ухо, но голос его дрожал от возбуждения. — Терпи, мой хороший. Это только начало. Ты хотел сильнее — ты получишь. это ыл не просто вибрацией. Это была пульсирующая, волнообразная атака, которая чередовала глубокие мощные толчки с быстрыми, частыми, как удары сердца. Саша чувствовал, как его тело подчиняется этим волнам, как внутри всё сжимается и разжимается, как по ногам и спине пробегают судороги. — Лёша, я... я сейчас... — задохнулся он. — Не смей без меня, — приказал Лёша, и его рука скользнула вниз, по животу Саши, туда, где уже всё было напряжено до предела. Он обхватил его, начиная двигаться в такт вибрации. — Со мной. Только со мной. Саша вцепился в его руку, чувствуя двойное удовольствие — от вибрации внутри и от прикосновения снаружи. Это было слишком много и одновременно недостаточно. Каждый толчок вибратора отдавался в пальцах Лёши, и Саша чувствовал, как его тело больше не принадлежит ему. — Я люблю тебя, — прохрипел Саша, когда волна начала затягивать его в водоворот. — Люблю, люблю, люблю... — И я тебя, — выдохнул Лёша, ускоряя движения. — Давай, Саш. Кончай для меня. Кончай, мой хороший. Саша сдался. Он кончил с громким, сорванным криком, выгибаясь в руках Лёши, чувствуя, как его тело сотрясается в долгой, бесконечной пульсации. Вибрация ещё продолжалась, добивая его, заставляя содрогаться снова и снова, пока он не обмяк, обессиленный и опустошённый Лёша выключил пульт, обнял его и прижал к себе, покрывая лицо и шею поцелуями. — Тихо, тихо, — шептал он, чувствуя, как Саша дрожит в его руках. — Я здесь. Я с тобой. Саша открыл глаза. Они были влажными, но не от слёз — от чистой, абсолютной эйфории. — Ты... ты убил меня, — прошептал он, пытаясь улыбнуться. — Ты меня просто уничтожил. Лёша рассмеялся и поцеловал его в нос. — И воскресил? — спросил он, заглядывая в глаза. — Воскресил, — выдохнул Саша. — Обязательно воскресил. Он повернулся, чтобы видеть Лёшу, и положил голову ему на грудь. Сердце Лёши билось быстро-быстро, почти в такт недавней вибрации. — Ты невыносимый, — сказал Саша, закрывая глаза. — Зато твой. — Зато мой, — согласился Саша, и улыбка тронула его губы. Они лежали так — Саша на груди Лёши, Лёша гладит его по спине, и в комнате было тихо и спокойно. Вибратор замолк, но внутри у Саши всё ещё дрожало эхо "Торнадо-2". И это было прекрасно. — Лёш, — тихо сказал Саша, уже почти засыпая. — М? — Завтра... сделай это снова. Лёша улыбнулся, поцеловал его в макушку и крепче прижал к себе. — Обещаю, Парадеевич. Обещаю. (Завтра хаха. Сегодня) - пронеслось в мыслях Саша лежал на груди Лёши, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается. Мысли текли медленно, как расплавленный мёд. Где-то глубоко внутри продолжала пульсировать лёгкая, приятная дрожь. Лёша гладил его по спине, пальцами выписывая узоры на влажной коже, и молчал. Но Саша чувствовал — Лёша о чём-то думает. Чувствовал по тому, как иногда замирала его рука, как напрягались мышцы груди под его щекой. — О чём ты думаешь? — тихо спросил Саша, не открывая глаз. Лёша помедлил. Потом его пальцы скользнули ниже, к пояснице, и он сказал: — О том, что "Торнадо-2" был всего лишь половиной того, что я могу тебе дать. Саша приоткрыл один глаз, глядя на Лёшу снизу вверх. — Половиной? — переспросил он с лёгкой хрипотцой. — Серьёзно? — Серьёзно. — Лёша посмотрел на него, и в его глазах зажглась знакомая искра. Но в этот раз она была опаснее. Глубже. — Есть третья степень. Я её ни разу не включал. Даже когда мы только начинали. Саша нахмурился. — Почему? — Потому что боялся, — честно признался Лёша. — Боялся, что это будет слишком. Что ты сломаешься. Но теперь я вижу, — он провёл пальцем по щеке Саши, — что ты сильнее, чем я думал. Ты выдержал вторую степень. Значит, выдержишь и третью. Саша молчал. Внутри него боролись страх и любопытство. Воспоминания о "Торнадо-2" всё ещё отдавались в теле тёплой дрожью. Но Лёша смотрел на него так — с такой смесью нежности и желания, — что Саша понял: он не сможет отказать. — Хорошо, — сказал он, пряча лицо в груди Лёши. — Только... будь рядом. Пожалуйста. Лёша обнял его крепче. — Всегда. Я всегда буду рядом. Они посидели так ещё несколько минут. Саша чувствовал, как Лёшина рука гладит его по голове, как пальцы перебирают влажные волосы. Ему было хорошо и спокойно. Он почти задремал. И в этот момент Лёша нажал на кнопку. Без предупреждения. Без вопроса. Без "ты готов?". Третья степень "Торнадо" обрушилась на Сашу как удар молнии. Вибратор внутри него взорвался таким чудовищным, нечеловеческим гудением, что Саша не смог даже вскрикнуть — звук застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Это было не просто "сильнее" или "глубже". Это был переход в другое измерение. Вибрация была повсюду. Каждая клетка его тела дрожала, сотрясалась, пульсировала. Внутри него бушевал ураган такой мощности, что Саша перестал чувствовать свои конечности. Вибратор бил по простате с такой частотой и силой, что мир перед глазами рассыпался на тысячи осколков, которые кружились в безумном танце. Саша кончил мгновенно — ещё до того, как успел осознать, что происходит. Семя выплеснулось на живот и грудь Лёши тёплой, липкой струёй. Но вибрация не остановилась. Она продолжалась, выжигая его изнутри, заставляя кончать снова и снова — сухими, мучительными спазмами, от которых его тело выгибало дугой, как в припадке. — Лё... Лёша... — выдохнул он, и голос его был чужим — хриплым, сломанным. — Лёша, пожалуйста... Но Лёша молчал. Он сжимал Сашу в объятиях, чувствуя, как тот бьётся в конвульсиях у него на руках, и в глазах его горел тёмный, почти безумный огонь. Он хотел видеть Сашу таким — полностью разрушенным, абсолютно подчинившимся, существующим только в этом моменте. — Ещё, — прошептал он в ухо Саше, хотя тот уже не мог его слышать. — Ещё немного, мой хороший. Ты справишься. И он переключил режим — с непрерывной вибрации на пульсирующую. Волны накатывали с интервалом в секунду, но каждая была такой мощной, что Саша подпрыгивал на коленях Лёши, хватая ртом воздух. Он не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Он не мог думать. Он мог только чувствовать — этот адский, божественный шторм внутри себя. Лёша подхватил его под мышки, переворачивая на колени. Саша даже не сопротивлялся — его тело было ватным, послушным, полностью принадлежащим Лёше. Лёша уложил его на диван лицом вниз, сам навис сверху, и наконец вошёл в него — резко, глубоко, до основания. Саша вскрикнул — и в этом крике смешались боль и наслаждение. Вибрация не прекращалась ни на секунду. Каждый толчок Лёши совпадал с очередной волной "Торнадо-3", и Саша чувствовал, как его сознание раскалывается на части. Он больше не был человеком — он был проводником для этого бесконечного, разрушительного удовольствия. Его член, уже кончивший несколько раз, безвольно болтался между ног, но тело всё равно содрогалось от спазмов. — Лё... Лёшка... — прохрипел он в подушку. — Я сейчас умру... — Не умрёшь, — выдохнул Лёша, ускоряя ритм. — Я не дам тебе умереть. Я хочу, чтобы ты чувствовал это вечно. Лёша двигался быстро и жёстко. Каждое движение отдавалось в теле Саши новым взрывом — вибратор внутри пульсировал в такт толчкам, и Саша чувствовал, как ещё одна волна поднимается из глубины. Он не знал, как у него ещё остались силы. Откуда в его теле берётся это удовольствие. — Я люблю тебя, — прошептал Лёша, наклоняясь к его уху. — Я так сильно тебя люблю, что готов разорвать тебя на части, лишь бы ты всегда был моим. — Я твой, — выдохнул Саша, и в голосе его слышались слёзы. — Я всегда твой... И он кончил в последний раз. Волна накрыла его с головой — такая сильная, что Саша потерял сознание на несколько секунд. Он очнулся от того, что Лёша всё ещё был внутри него, но движения стали медленнее, мягче. Лёша кончал — глубоко, сильно, чувствуя, как Саша сжимается вокруг него в последних спазмах. А потом наступила тишина. Лёша выключил пульт. Вибрация стихла. В комнате было слышно только тяжёлое дыхание обоих. Саша лежал неподвижно. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Его тело было полностью обессилено, мышцы дрожали мелкой, непрекращающейся дрожью. Казалось, вибрация продолжалась где-то глубоко внутри, даже после того, как Лёша нажал на кнопку. Каждая клетка его тела помнила этот ад. — Саш, — тихо позвал Лёша, выходя из него и переворачивая на спину. — Саш, ты меня слышишь? Саша открыл глаза. Они были пустыми, мутными, с расширенными зрачками. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. — Я... я не могу... — прошептал он. — Лёш... я не могу двигаться... Лёша посмотрел на него. Саша был полностью голым — одежда валялась где-то на полу, сброшенная в начале их игр. Его тело покрывали следы: красные пятна от пальцев, влажные дорожки от пота, засохшие следы семени на животе. И в этом он был абсолютно, невероятно красивым — сломанным, уязвимым, полностью принадлежащим только Лёше. Лёша провёл рукой по его груди, по животу, по бёдрам. Саша вздрогнул от прикосновения, но не отстранился — он не мог. — Ты невероятный, — сказал Лёша, склоняясь и целуя его в лоб. — Ты выдержал то, что никто не выдержал бы. Я горжусь тобой. Саша слабо улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Я... я думал, что умру... — прошептал он. — Не умрёшь. Ты слишком сильный, — Лёша гладил его по щеке, по волосам. — Сейчас я приведу тебя в порядок. Он встал, сходил на кухню за водой и принёс стакан к губам Саши. Тот с трудом сделал несколько глотков. Потом Лёша принёс влажное полотенце и начал аккуратно вытирать его — с груди, с живота, с бёдер. Саша лежал и смотрел на него, чувствуя, как глаза слипаются от усталости. — Лёш... — прошептал он. — Ты оденешь меня? Лёша остановился и посмотрел на него. В его взгляде мелькнула тень улыбки. — Нет, — мягко сказал он. — Не сегодня. Он отбросил полотенце в сторону, подошёл к шкафу, достал большой мягкий плед — и накрыл им Сашу. Укутал с головой, оставляя только лицо. — Ты устал, — сказал Лёша, садясь рядом и укладывая голову Саши себе на колени. — Тебе нужно отдыхать. Не одежда. Отдых. Саша нахмурился, пытаясь осознать происходящее. — Но я... я голый... — слабо запротестовал он. — ну да , — Лёша провёл рукой по его волосам. — Это для того, чтобы я мог вот так. И он положил ладонь на задницу Саши — прямо под пледом. На голую кожу. И начал гладить — медленно, размеренно, поглаживая каждую ягодицу, массируя, согревая. Саша замер. Прикосновение было нежным — совершенно непохожим на недавнюю бурю. Тёплые пальцы Лёши скользили по его коже, и Саша чувствовал, как тело расслабляется, как напряжение уходит вместе с этим прикосновением. — Что ты делаешь? — прошептал он, закрывая глаза. — Успокаиваю тебя, — ответил Лёша, продолжая гладить. — Твоя бедная попа перенесла сегодня ад. Ей нужно тепло. Нужна забота. И я хочу дать тебе это. Он гладил Сашу долго. Час, может, больше. Его пальцы двигались по коже медленно, с любовью — круговыми движениями, лёгкими нажатиями, похлопываниями. Саша лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как его тело постепенно перестаёт дрожать. Тепло Лёшиной руки проникало вглубь мышц, снимая боль, убирая последствия вибратора. — Ты злой, — прошептал Саша, когда голос вернулся к нему. — Ты самый злой человек на свете. — Но ты меня любишь, — ответил Лёша, не переставая гладить. — Люблю, — признался Саша. — И ненавижу. И люблю. И снова ненавижу. Лёша рассмеялся — тихо, почти беззвучно. — Это и есть настоящая любовь, Парадеевич. Когда не знаешь, как без человека, но и с ним не всегда просто. Саша приоткрыл глаза и посмотрел на него. — Ты прав, — сказал он. — Без тебя я не могу. Совсем. Он замолчал на секунду, потом добавил: — Но, Лёш... не включай третью степень при мне ближайшую неделю. Хорошо. — Хорошо, — пообещал Лёша, но в его голосе слышалась усмешка. — Я подожду. Может быть, даже две недели. — Сволочь, — выдохнул Саша, закрывая глаза. Но он улыбался. И Лёша видел это — видел, как уголки губ Саши поднимаются вверх. И чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он продолжал гладить Сашу, укутанного в плед, и думал о том, что никогда в жизни не был так счастлив. Даже когда Саша называл его сволочью. Особенно когда Саша называл его сволочью. Через час Саша заснул — крепко, глубоко, без снов. Лёша накрыл его ещё одним пледом, убрал пульт в тумбочку и лёг рядом, обнимая и чувствуя, как Саша прижимается к нему во сне. — Сладких снов, мой хороший, — прошептал Лёша в его волосы. — Завтра я включу тебе только первую скорость. Обещаю. Он закрыл глаза и уснул, чувствуя, как под пледом тело Саши всё ещё слегка подрагивает — отголоски недавней бури. А в тумбочке лежал чёрный пульт. Молчаливый. Терпеливый. Ждущий своего часа.