Пульт в надёжных руках

Они вышли из торгового центра, когда небо уже начало темнеть. Воздух был прохладным и свежим после душной атмосферы молла. Саша шёл, слегка пошатываясь, — ноги всё ещё дрожали после недавнего приключения в техническом коридоре. Лёша держал его под руку, чувствуя, как тот опирается на него, и внутри разливалось тёплое, почти собственническое чувство. — Домой? — спросил Лёша, заглядывая Саше в глаза — Домой, — выдохнул Саша. — Пожалуйста. Я хочу нормальную кровать. И тишину. Лёша усмехнулся и поймал такси. Всю дорогу до дома они молчали, но их пальцы были переплетены, и Лёша то и дело поглаживал большим пальцем запястье Саши, успокаивая и дразня одновременно. Саша чувствовал, как вибратор внутри всё ещё гудит на минимальной мощности — Лёша не выключал его, оставив как напоминание о том, что игра ещё не закончена. Они зашли в подъезд. Старая пятиэтажка, где жил Саша, пахла пылью и кошками. Лифт скрипел и дребезжал, но работал. Они зашли внутрь, Лёша нажал кнопку четвёртого этажа, и двери медленно закрылись. Кабина лифта была тесной, с ободранными стенами и тусклой лампочкой под потолком. Зеркало на задней стенке было покрыто паутиной трещин. Саша прислонился спиной к перилам, глядя на Лёшу. — Ну вот мы и дома, — сказал он, пытаясь улыбнуться. Лёша не ответил. Он стоял напротив, засунув руку в карман, и смотрел на Сашу с таким выражением лица, от которого у того внутри всё переворачивалось. Взгляд Лёши был тёмным, тяжёлым — в нём читалась хищная нежность, смешанная с предвкушением. — Саш, — тихо сказал Лёша, делая шаг вперёд. — Ты ведь знаешь, что я не выключил его? Саша кивнул, чувствуя, как внутри снова разливается волна тепла. Вибратор гудел ровно и монотонно, напоминая о себе. — А ты знаешь, — Лёша подошёл почти вплотную, уперев руки в стену по обе стороны от Саши, зажимая его в ловушку, — что у меня есть ещё один режим? Я его не включал. Хотел приберечь для особенного момента. Саша сглотнул. В горле пересохло, сердце забилось быстрее. — Какой... какой режим? Лёша наклонился к его уху, касаясь губами мочки, и прошептал: — Торнадо. Он нажал на кнопку. Мир рухнул. Вибратор внутри Саши взорвался чудовищной, нечеловеческой мощью. Это был не просто "Вихрь" — это был ураган, землетрясение, конец света, заключённый в крошечном устройстве. Волны накатывали с такой силой, что казалось, ещё мгновение — и тело разорвёт на части. Они были бесконечными, сплошными, без пауз и передышек — мощный гул, который ударял по каждой нервной клетке, по каждой чувствительной точке, выбивая из лёгких воздух. Саша вскрикнул — резко, пронзительно, но звук тут же захлебнулся в горле, превратившись в хрип. Ноги подкосились. Он рухнул на колени, но Лёша поймал его, прижимая к себе, не давая упасть на грязный пол лифта. — Лёш... — выдохнул Саша, и голос его сорвался на всхлип. — Лёша, твою мать... — Терпи, — прошептал Лёша, но в его голосе слышалась плохо скрываемая гордость. — Терпи, мой хороший. Это просто начало. "Начало" оказалось адом и раем одновременно. Вибрация была настолько мощной, что Саша не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Каждый мускул его тела свело судорогой, спина выгнулась дугой, пальцы вцепились в плечи Лёши с такой силой, что, наверное, оставили синяки. Он чувствовал, как что-то внутри него сжимается, напрягается до предела, и понимал, что теряет контроль. Совсем. — Лёша, я... я не могу, — простонал он, зажмуриваясь. Слёзы текли по щекам — от переизбытка ощущений, от того, как сильно это было. — Я сейчас... — Да, — выдохнул Лёша, прижимая его к себе ещё крепче. И Саша сдался. Волна накрыла его с головой, выжигая всё внутри. Он кончил — резко, сильно, захлёбываясь собственным стоном, чувствуя, как влага пропитывает трусы, как тело выгибается в агонии и блаженстве одновременно. Вибрация продолжалась ещё несколько секунд, добивая его, заставляя содрогаться снова и снова, пока он не обмяк в руках Лёши, полностью обессиленный. Лёша выключил пульт. Тишина в лифте была звенящей. Слышно было только тяжёлое дыхание Саши и едва уловимый скрип кабины, которая всё ещё висела между этажами. Никто не нажал кнопку, чтобы остановить её — они так и стояли на четвёртом этаже, но двери не открывались. Саша безвольно висел на Лёше, его тело сотрясала мелкая дрожь, а по ногам стекало то самое, что он так отчаянно пытался сдержать. Лёша обнял его, прижимая к себе, и гладил по спине, по мокрым от пота волосам, по щекам, с которых ещё не высохли слёзы. — Тихо, тихо, — шептал он. — Всё хорошо. Я с тобой. — Лёш... — Саша открыл глаза — мутные, красные, совершенно потерянные. — Я... я кончил в трусы... Лёша усмехнулся, поцеловал его в лоб, потом в мокрую щёку, потом в самые губы — нежно, почти целомудренно. — Я знаю, — сказал он, убирая прядь волос с лица Саши. — Я видел. И это было чертовски красиво. Ты даже не представляешь, как ты прекрасен, когда теряешь контроль. Саша слабо ударил его кулаком в грудь, но сил не было даже на это. — Ты... ты обещал, что я буду главным. — Ты и был главным, — Лёша погладил его по щеке. — Ты был центром моего мира в эти секунды. Я просто управлял твоим удовольствием. И, судя по тому, как ты дрожишь, мне это удалось. — Урод, — выдохнул Саша, но в голосе не было злости. Только усталая, счастливая нежность. Лёша наконец нажал кнопку, чтобы двери открылись. Кабина дёрнулась, и створки разъехались, открывая вид на тёмный коридор четвёртого этажа. — Давай, — сказал Лёша, подхватывая Сашу под руку. — Идём. Мне нужно отмыть тебя, переодеть и уложить в кровать. И, возможно, сделать тебе чай. — И никаких вибраций, — хрипло сказал Саша, опираясь на него. — Никаких, — пообещал Лёша, но в кармане его пальцы сжали пульт. — На сегодня. Саша посмотрел на него с подозрением, но ничего не сказал. Он слишком устал, чтобы спорить. И слишком счастлив, чтобы злиться. Они вошли в квартиру, и Лёша усадил Сашу на диван, после чего отправился в ванную — включать воду. Саша сидел на мягком диване, чувствуя, как трусы липнут к телу, и смотрел на дверь ванной, за которой скрылся Лёша. "Торнадо", — подумал он, и по телу пробежала дрожь. — "Боже, что же это было..." Он знал только одно: он ни за что не признается Лёше, но хочет испытать это снова. Возможно, даже завтра. Лёша вернулся, помог ему раздеться, отвёл в ванную и залез следом. Горячая вода стекала по их телам, смывая пот и следы безумства. Лёша мыл Сашу медленно, тщательно, каждое движение было наполнено нежностью. Он целовал его плечи, шею, мокрые волосы, и Саша закрывал глаза, чувствуя себя в безопасности. — Я люблю тебя, — прошептал Лёша, обнимая его со спины. — Я знаю, — ответил Саша, откидывая голову ему на плечо. — И я тебя. Даже если ты сволочь. — Твоя сволочь, — поправил Лёша. Они стояли под тёплой водой, и Саша чувствовал, как к нему возвращаются силы. Внутри всё ещё пульсировало эхо "Торнадо", но теперь это было приятное воспоминание, а не пытка. Выйдя из ванной, они закутались в один плед и упали на кровать. Саша прижался к Лёше, чувствуя, как сон накрывает его. — Лёш, — прошептал он уже на грани. — Пульт... он у тебя? — У меня, — тихо ответил Лёша, целуя его в макушку. — Спрячь его под подушку. Мне спокойнее, когда он рядом. Лёша улыбнулся, протянул руку и положил пульт под подушку Саши. Тот довольно вздохнул и провалился в сон. Лёша ещё долго смотрел на него — на расслабленное лицо, на влажные ресницы, на родинку у губ. Он думал о том, как сильно любит этого человека. И о том, что завтра он включит "Торнадо" снова. Но пока — Саша спал, и это было важнее всего на свете. А в подушке, рядом с головой Саши, тихо лежал чёрный пульт.