Знак Филин

Олег лежал, повернувшись на живот, и благодаря вечно распахнутым настежь дверям зала наблюдал за тем, как Влад расстеливает простынь на диване в прихожей. Он спал там вот уже второй день, выделив Шепсу, как почтенному гостю, зал со всеми его почестями, конечно, не включая сервант, ибо опасно. А вот Олега подобная перспектива—Влад, спящий в прихожей—вводила в такую неловкость, что хотелось выть. Всё таки, диванчик тот довольно небольшой, учитывая рост Череватого, но тот никогда не смел жаловаться, только желая Шепсу сладких снов, пусть и на утро просыпался от ноющей боли в рёбрах. Так и сейчас: чернокнижник привычно похлопывал по подушке, сгорбив спину. И Олег не выдержал. Со злостью вскочил с кровати, но тут же снизил пыл, уже спокойнее шагая к Череватому. Сглотнул, потянув его за край яркого колючего свитера. Влад обернулся, с вопросом вскинув брови. —Ты чего? Олег замялся, нервно облизывая губы и хрустя пальцами одной руки. —Давай я тут спать буду, а ты спи в зале. Влад рассыпается в тихом смехе, проведя языком внутри рта, что Олега нарочито возмутило. —Ну серьёзно, —шикнул он, слабо ткнув Влада в плечо.—Мне неудобно, что я занял спальное место хозяина дома. —Хозяин дома может спать и с тобой,—Влад играючи дёрнул бровями, оставляя тень ехидной ухмылки, но Олег шутки не оценил, поэтому закатил глаза, скрестив руки на груди. Ну, или практически не оценил, а глаза закатил для того, чтобы предательски цветущая на губах улыбка не выдала его с потрохами.—Ладно, перестань,—Череватый кидает подушку на место, ложась на диван; складывает руки на груди, прикрывая глаза.—Спи в зале. Тут ты себе все рёбра отлежишь. —А ты, значит, не отлежал?—хмыкнул Олег, упрямо оглядывая Череватого. —Не умничай,—Влад приоткрыл один глаз.—И вообще, завтра на речку пиздуем. А вечером…—он задрал голову, глядя на календарь, приклеенный к стене прямо над диваном.—У меня клиент. —Какой ещё клиент?—удивился Олег. —Отец с дочерью должны приехать на приём. По словам мужика, дочка его ведёт себя неадекватно, и он подозревает, что в ней кто-то сидит,—Влад ерошит волосы, глядя на ошеломлённого Олега. —Ты ещё и бесов изгоняешь? —Договариваюсь. —А как тебе люди пишут?—Шепс почесал затылок.—Тут же связи ни шиша, да и телефона я у тебя не наблюдал. —Почта,—Череватый кивнул за спину Олега, на тумбочку, стояющую прямо у входа в кухню.—Если хочешь, посмотри. Шепс обернулся на деревянную тумбу, поджимая губы. Письма, клиенты, бесы—это, разумеется, интересно и вызывает сильнейший азарт, но больше всего Олегу, в край подзаебавшемуся в этот день, хотелось совсем другого. И он, блять, не знал, чего именно, но определённо понимал, от кого. Шепс развернулся обратно, натыкаясь на тёмный спокойный взгляд Влада. На вид спокойный: на самом же деле чернокнижник просто-напросто обладал хорошей актёрской игрой и мог спрятать шторм внутри, напрочь выбивающий любой рассудок. Взгляд Череватого скользил по Олегу. Тот был красив, как сказочный средневековый принц. Локоны вились, нежно опадая на изящные плечи, старая чёрная футболка, которую, кстати, Олег нашёл среди вещей Влада, отлично подходила ему и не отменяла той изысканности. Весь Олег был нежным. Черты лица пусть и чёткие, но в то же время мягкие, улыбка вечно смущённая и так украшала повседневно угрюмого Шепса, что Влад был готов выкинуть что угодно, лишь бы узреть это милое выражение лица вновь. А Олег заметил, что стал улыбаться чаще. Не шаблонно, не ради хорошей клиентуры на работе. Просто потому что хотелось. Просто потому что Влад смешной. —У меня хуй на лбу вырос, что ли?—смешок Череватого мигом вытягивает непонятливо моргающего в темноте Олега. —Чего? —Ты уже как минуту смотришь на меня и молчишь. —Ты тоже смотришь на меня и молчишь,—фыркает Олег.—Скажи уже хоть что-нибудь. Шепс ожидает, что Влад, по обыкновению, отшутится либо пошлёт его спать, ведь день был долгим и утомительным, а Олег всё никак не отдохнёт по-человечески. Но Череватый неожиданно дёргает его за руку, и Шепс падает на его грудь, оказываясь в тёплых, бережных руках чернокнижника. —Ты чё творишь?..—выдыхает Олег, уперевшись рукой в изголовье дивана. Влад улыбается. Да, так же нахально, но Шепса никогда в действительности не бесила эта ухмылка Череватого, а только больше смущала. Только сейчас ещё и руки, заботливо поглаживающие спину. Кудри Олега падают Владу на лицо, и он радостно жмурится от щекотки. —Обнимаю,—шепчет чернокнижник, утыкаясь носом в волосы Шепса. Так, как хотел совсем недавно.—Прости, я, наверное, ахуел. Их сердца теперь точно не подчиняются никаким законам физиологии, стуча быстро и громко, а Олег, сглатывая вязкую слюну, заглядывает в глаза Влада, едва сдерживая крупную дрожь от того, насколько сильно хочется провести пальцами по его лицу, которое оказалось так близко. —Да ты давно ахуел, Владь,—и он делает это. Его пальцы соприкоснулись с кожей Череватого, умильно скользили по брови, по скуле, обвивая каждую родинку. Влад с улыбкой счастливого придурка следил за сменой эмоций на лице Олега—от едва заметного удивлённого вздоха, что опалил губы, до некоего благоговения, которое Влада очень смущало. Он чувствовал себя добровольно открытой книгой, картой, подлежащей особому изучению. Руки чернокнижника медленно, почти медитативно ласкали спину Шепса, подмечая каждый изгиб стройного тела с чистым восторгом и тёплой нежностью. Олег слышал, как Влад сглатывает, видел, как дёрнулся его кадык в этот момент. —Что значит татушка?—Шепс, вероятно, с ярым облегчением задаёт этот мучавший его вопрос, скользнув пальцами по змеям на шее Череватого. —Кадуцей. Просто защита от всякого дерьма. Но видоизменённый,—чернокнижник убирает кудряшку Олега за ухо, почувствовав, как тот вздрогнул. И убрал руку с опаской, надеясь, что не сделал чего-то неправильного. Ведь Шепс уже который раз как-то странно замирает или дрожит, стоит Владу коснуться его волос. Так и сейчас. Но теперь Олег утыкается лицом в изгиб шеи Влада, создавая некий симбиоз его прядей с кожей Череватого. —Почему видоизменённый? —Мне его наркоман набивал,—усмехнулся Влад, заставив Олега тихо рассмеяться прямо в его шею, опаляя кожу горячим дыханием. По спине бежали мурашки, распыляясь на плечах и затылке. У Влада буквально волосы вставали дыбом от понимая: Олег не вскочил с кровати, окрестив его идиотом, не бунтует, не считает, что с Владом что-то не то, мол, «бесы попутали». Шепс делал всё с точностью наоборот, просовывая руки меж его спиной и диваном, обнимал Владислава в ответ, словно разливал сладкую патоку по бледной коже, и это сводило чернокнижника с ума Они понравились друг другу сразу. Потом прониклись доверием, симпатией. Потом… —Олег,—выдохнул Влад, опустив ладони на подрагивающую поясницу Олега.—Прекрати ёрзать… Тебе неудобно? —Извини,—виновато прошептал Олег, пряча лицо в плече Влада. И, боже, это поведение Олежки буквально топило сердце Череватого в печи каких-то экстремальных температур.—Просто непривычно лежать на мужчине. Ещё и на чернокнижнике. Я же в первый раз, —игриво ухмыльнулся Шепс. —Я то не против, ёрзай, сколько влезет, просто…—Влад быстро облизнулся, нервно поджимая губы. И попытался как-то выпрямить спину, судорожно вздохнув, когда Олег чуть надавил бёдрами на его пах. Чернокнижник знал: специально. —Мне нравится, как ты дышишь, —Олег приподнимается за счёт ладони, обведя Череватого горящим взглядом. Влад такой по-детски взбалмошный обычно, но сейчас волосы совсем растрепались, а глаза—это сплошная темень, что обволакивает Олега, заставляя чувствовать странное, незнакомое ранее возбуждение. Череватый тихо смеётся, проводя пальцами по шее Олега. —Олег, замри. —Не хочу. —Пожалуйста… Шепс не знает, что и как делает. Это происходит интуитивно: спина рисует мягкий прогиб, и он, чувствуя твёрдое возбуждение Череватого под собой, начинает тереться, тут же вызывая бурную реакцию чернокнижника. —Блять, Олег! М-м…—из его горла неожиданно вырывается урчащий звук удовольствия, по телу спешит глубокая вибрация, и он осторожно поглаживает плавно двигающиеся бёдра Олега. А у того будто темнеет в глазах и голова кружится как при обмороке. О сердце стоит вообще умолчать. Оно вдруг стало каким-то бесноватым, блуждая под кожей бешеным стуком. Влад резко меняет положение, перевернув Олега на спину. Тот задыхается от чувств, дрожит, когда Череватый, точно теряя голову, изучающе проводит пальцами по низу впалого живота Олега, задирая край футболки, которую сам же отдал Шепсу. Усмехается: —Ромашка. Олег хрипло смеётся, скрывая глаза в изгибе локтя, будто бы его смутило это прозвище. Влад опускается, покрывая влажными поцелуями его живот. —Нравишься мне пиздец, —почти отчаянно шепчет Череватый, утыкаясь носом в бедро Олега, и не знает, как ему быть, что делать—что можно, что нельзя, думает, что необходимо спросить, что нельзя навредить, что… —Поцелуй меня, —робко просит Олег, погладив Влада по голове. И на этот раз не отводит взгляд, а Череватый срывается, как пёс с цепи. Он вцепляется в губы Олега, терзая их ласками и страстью, осторожно, чувственно снимая красивые губы, а Шепс не отстаёт: хватается руками за шею Влада, тянет его ближе, впуская горячий язык, проводит ладонями по рельефной спине, усыпанной родинками, которые делают Влада ещё более нежным в глазах Олега. И он кусает Череватого за нижнюю губу, но так осторожно, что чернокнижнику даже немного обидно из-за того, что он не почувствовал металлический привкус крови на языке. —Владь…—хрипло выдохнул Олег, когда Влад с опасливым трепетом накрыл ладонью пах Шепса сквозь тонкую ткань шорт.—Не думай ни о чём сейчас,—он смазанно целует чернокнижника в уголок губ.—Расслабься. Будь ахуевшим. Мне нравится. Влад удивлённо вскидывает брови, получив подобное разрешение. И расплывается в прежней улыбке, стягивая с Олега шорты. —Раз уж ты во всём бесстрашный, —под рукой Влада горит Олег, и влажными звуками отзывается мучительная ласка.—В том углу, рядом с тумбой… Мы не одни. Олег выгибается, издав протяжный стон, и Влад тут же ловит его, накрывая губы Шепса своими. Тот, пусть даже в вожделенном помутнении сознания, понял, что речь идёт о бесовщине, играющей роль некоего надзирателя в этом доме. Но это не пугает. Это захватывает дух. Шепс самодовольно усмехается, утягивая Влада в новый поцелуй, и потирает коленом его член. Череватый, слизнув олегов поцелуй с губ, выпрямляется, накинув ноги Шепса на свои плечи, но его вновь одолевают сомнения даже сквозь тень сильного возбуждения. Однако лишь на миг, ведь Олег быстро рассеивает их, прижимая ладонь Влада к своей щеке. «Не сейчас… Сейчас мне нужно просто исчезнуть с тобой.» Первый толчок даётся болезненно, отзываясь непривычным чувством наполненности. Олег выгибается, царапая короткими ногтями предплечье Влада, и этот жест заставляет чернокнижника закатить глаза, задрожать от удовольствия, сбивчиво дышать, совершенно потеряться в этом раскалённом воздухе и темноте. Он вбивался в Шепса с особой осторожностью: всё же, страх сделать принцу Олежке больно не пропадёт и через век, поэтому Влад ласкал его соски, вылизывая кожу языком, и впутывался пальцами в кудри, не сжимая их, а просто наслаждаясь теплом, окутавшим кожу. —Какой милый,—хрипел Влад, окончательно потеряв рассудок, когда Олег, не стесняясь нежных стонов, просил ещё, ближе, чувственнее, глубже, ниже, рассыпаясь на мелкие атомы удовольствия вместе с Череватым, который, войдя во вкус, с довольной, мягкой усмешкой выбивал из Шепса новые, более громкие звуки. Взгляд Олега цеплялся за лицо Влада. Он слабо сжимал его руки, в моменты коротких передышек с замиранием сердца и дыхания насаживаясь на член, и Влад, глядя на Олега, неимоверно поражался тому, насколько этот человек может быть чувствительным к любому, даже невесомому прикосновению, и насколько желает его всё сильнее. А после Олежка шептал что-то про его причёску, рекомендуя Череватому не стричься ещё некоторое время, ибо лохматые волосы делают его невероятно сексуальным. —Серьёзно?—смеётся Влад, буквально сгорая от этого неожиданного фетиша Олега и надрачивая ему в такт собственным движениям. —М-м, блять! Влад, я…!—Шепс задыхается: чернокнижник с довольствием выбивает из него последние силы, наделяя совершенно новыми, и Олег протяжно, рвано стонет, чувствуя приближение самого яркого, необычного и неизменно желанного оргазма. —Олежа…—Череватый наклоняется, преводя языком от живота Олега до его груди, ускоряясь, и с хриплым вздохом, обращённым в кожу Шепса, кончает, слыша особенно надрывной стон сверху, а после—вязкую, тёплую жидкость в своей ладони. В первые секунды Олегу даже не хотелось приходить в себя. Шаги Влада, поднявшегося с дивана, и его походка распадались на отдельные нечёткие кадры в глазах Шепса. Череватый, впрочем, вернулся скоро, с бумажными салфетками в руках. Навис над Олегом,заботливо стирая теперь чистыми руками тёплые следы их безумия с его тела. Но Олег притянул Влада к себе, и салфетки упали на пол. Череватый улыбнулся, устроившись рядышком с Шепсом; обвил рукой его талию, нежно целуя в висок, что покрылся лёгкой испариной. —Думаю, теперь я набился в жёнушки,—шутит Олег, прийдя в себя. —Всё равно мыть посуду буду я, —глухо отзывается Влад, покрывая ключицы Олега жадными, быстрыми поцелуями, заставляющими Шепса блаженно улыбаться.—Перебьёшь все тарелки. —Вот, значит, о чём ты волнуешься, —цыкнул Олежа, стукнув Влада в лоб играючи, на что тот рассмеялся, виновато покачав головой. —О том, что ты можешь порезаться. Отвечает чернокнижник, вновь вводя Олега в безмолвный ступор, который, к слову, сходит на нет, ведь Влад укрывает обнажённого Шепса пледом, даря поцелуй в нос. В голове до сих пор живые отголоски скрипа дивана; бесы с наслаждением вдыхают запах секса, что активно впитывался в стены дома, а Олег гладил Влада, который удобно устроился на его плече и загрёб Шепса в объятия, по голове, наконец ощутив эту мягкую текстуру уже полюбившихся волос чернокнижника. Шепс глядел в окно и видел сидящего на ветви дуба филина. Двор поклонялся окутавшей всю округу ночи, и круглые большие глаза птицы были двумя яркими огнями во мраке. Казалось, филин не спускал с Олега этих огней. вот такая интересная глава вышла. спасибо за прочтение, продолжение следует 🌹