Омут Франции

Арсений сидел на кухне и смотрел в кружку с кофе. Он задавался вопросом: почему он привёз домой мальчишку, которого знает от силы один день? Просто что-то в груди щемило, подсказывало, что так и должно быть. Что он не мог оставить этого беззащитного ребёнка одного на лавке. В голове лихорадочно крутятся мысли. Антон, Антон. До боли знакомое и где-то в глубине души любимое имя. Такое родное, что ощущается на кончике языка. Такое красивое, что хочется проговаривать его вновь и вновь. — Что же ты скрываешь, Антош? — Арсений залпом выпил горячий кофе и поморщился. — Et pourquoi je pense que je te connais. — прошептал мужчина в тишину комнаты. Он резко встал и подошёл к окну. Яркая луна красиво освещала ночной город. Звёзды, рассыпанные по небу, складывались в знакомые созвездия. Город горел ночными огнями, раскрывая всю свою красоту. Попов отвернулся и посмотрел в тёмный коридор. Нужно бы проверить Антона. Арсений Сергеевич кивнул сам себе и пошёл к комнате, в которой мирно спал подросток. Мужчина еле слышно приоткрыл дверь, оглядывая комнату. Увидев подростка, сопящего под одеялом, накрывшись почти с головой, Попов слегка улыбнулся и закрыл дверь. Со спокойной душой мужчина пошёл к своей комнате, желая тоже вздремнуть, ведь завтра учебный день, а ходить как зомби на работе удовольствия не представляло.

***

Антон медленно открыл глаза и резко сел. Белый потолок и стены ответили ему пустым взглядом. Антон ошарашенно оглядел комнату в надежде понять, где он вообще есть. События вчерашнего дня быстро начали заполнять голову, отчего парень откинулся обратно на подушку. — Pas possible. — Антон снова сел, сбрасывая с себя одеяло. На кухне пахло свежесваренным кофе и ещё чем-то вкусным. Быстро переодевшись в свою одежду, парень медленно вышел из комнаты и пошлёпал на кухню, откуда тянулся вкусный запах. Дойдя до комнаты, он осмотрелся. Арсений стоял у плиты, что-то напевая и мешая на сковороде. Антон невольно залип. — Доброе утро. — юноша вздрогнул и опустил глаза. Щёки вспыхнули красным от того, что его заметили. — Доброе. — Шаст зевнул, прикрывая рот ладонью. — Выспался? —Арсений обернулся и улыбнулся, увидев такого домашнего и уютного юношу. — Вроде да. — тихо произнёс Антон, потирая глаза. — Сейчас позавтракаем, а потом я отвезу тебя в школу. — Арсений начал выкладывать омлет со сковородки на две тарелки. — Спасибо, но я не голоден. И до школы могу сам дойти, у вас же выходной сегодня, не утруждайтесь. — парень развернулся, чтобы уйти. — Être. — Арсений со стуком поставил тарелку на стол и подошёл к юноше. — Мне это не доставляет проблем. Я буду спокоен, если сам довезу тебя. А поесть ты должен. Я почти уверен, что вчера ты весь день не ел, да и в столовой я тебя не видел. — мужчина прищурил глаза. Антон с испугом посмотрел на учителя. — Арсений Сергеевич, я ел, правда. Дома поел, а потом ушёл. Попов недоверчиво склонил голову набок. После его взгляд смягчился. — Хорошо, можешь не есть, но при одном условии. — Арсений отошёл на пару шагов. — Какое? — Антон искоса посмотрел на мужчину. — Ты пока остаешься жить у меня. Ты сам сказал, что ушёл из дома, не думаю, что ты сегодня собрался туда возвращаться. Глаза юноши округлились от удивления. — Арсений Сергеевич, нет, я не могу. — тихо пролепетал подросток. — Я не хочу вам мешать. — Ты нисколько мне не помешаешь, Тош. Наоборот, мне будет спокойней, зная, что ты в безопасности, а не где-то на лавочке в парке ночью. — Нет, простите. — Антон быстро схватил рюкзак из прихожей и босиком с кроссовками в руках вывалился в подъезд. Он быстро сбежал по ступенькам, по дороге быстро надевая обувь.

***

Прозвенел ненавистный звонок, и весь 11 "А" ввалился в кабинет русского языка. — Здравствуйте, ребята. — улыбнулся Павел Алексеевич, когда все наконец расселись по своим местам. — Рад вас снова всех видеть после трёх месяцев отдыха. Надеюсь, они прошли у вас продуктивно, ведь сейчас мы достаем двойные листочки и пишем сочинение на тему "Как я провёл лето" объёмом не менее 250 слов. Приступайте. Ученики недовольно загалдели, возмущаясь. Никто не хотел работать, все просто надеялись, что смогут посидеть и поговорить с Павлом Алексеевичем. Так было в прошлом году. Добровольский был лучшим учителем, что вёл у них когда-либо. Никогда не кричит и не ругается, если кто-то что-то не понимает. Всегда добрый и улыбчивый, находит подход даже к самым плохим ученикам. Поэтому на его уроках обычно тихо. А ещё у него была прекрасная жена — Ляйсан Утяшева, что вела географию, но, увы, не у их класса. — Тишину поймали и пишем, вы же отнимаете у себя время, а не у меня. — он мило улыбнулся, сел за учительский стол и ухмыльнулся, увидев злобные взгляды детей. Вдруг раздался негромкий стук в дверь. — Павел Алексеевич, здравствуйте, можно вас на минутку? — в кабинет заглянула лишь одна голова Арсения Сергеевича.

***

— Как думаете, о чём он может с ним там разговаривать? — шёпотом спросил Антон, когда двух учителей не было около 20 минут. — Не знаю, Шаст. — Дима поставил точку в своём сочинении. — Я всё! Позов с Шастуном одновременно повернулись на Матвиенко, что сидел за ними. Тот усердно что-то строчил, высунув кончик языка. — Сергуль, ты настолько продуктивно провёл лето? Ты исписал уже 3 страницы. Описываешь всех своих клиентов эскорта? — парни прыснули от смеха и дали друг другу пять. — Завались, Позов, я просто много отдыхал. — Серёжа с важным видом закончил писать. — А у вас там, небось, скукотища. — он победно ухмыльнулся, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Да, ты прав. — Антон печально махнул своим листком, где еле-еле хватало слов. — Всё моё лето прошло в скитаниях по городу под грустную музыку. — сарказм — наше всё. — Ну, теперь будем вместе, как отверженные бродяги, под грустную музыку ходить. — усмехнулся Дима. Шаст ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на дверь, за которой должны были стоять два учителя, о чём-то разговаривающие. Или о ком-то? — Тох, ты в норме? — Дима обеспокоенно оглядел друга, что смотрел сквозь дверь уже добрых пять минут. — Да, задумался просто. — Антон перевёл взгляд на двух парней, что смотрели на него с вопросом в глазах, и смутился. — Что? — Ничего, Шаст, ничего. — Серёга подмигнул и начал рисовать каракули на полях тетради.

***

Звонок. Такой громкий, что режет слух, но такой долгожданный, что не обращаешь на это внимание. Ни Павел Алексеевич, ни Арсений Сергеевич так и не заглянули в кабинет. Выйдя в коридор, Антон увидел их около окна, мило переговаривающихся и, кажется, не замечающих, что прозвенел звонок и ученики, словно стая бешеных волков, начали вываливаться отовсюду. — Павел Алексеевич, мы сложили сочинения вам на край стола. — Антон подошёл к учителю. Мужчина как-то странно на него посмотрел, после перевёл взгляд на Арсения Сергеевича и, ничего не ответив, молча направился в свой кабинет. Наступила напряжённая тишина. Казалось, всё замерло и не шевелилось. Время остановилось, давая возможность подумать и принять решение. Попов резко оттолкнулся от подоконника, о который опирался поясницей, и обошёл Антона, даже не глядя на него. Он быстрым шагом пошёл по коридору, в конце заворачивая на сторону лестницы. Видимо, говорить с Шастуном он не настроен. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось. Арсений-обижулька-Сергеевич. — Шаст, ты идёшь? — Матвиенко потряс Антона за плечо. — Пошли в столовую, пока первоклашки всё не заняли. Антон кивнул и хотел было уже сделать шаг, как в глазах мгновенно помутнело. Мир вокруг начал ходить ходуном, голова начала казаться непомерно тяжёлой, а звон в ушах оглушал сильнее школьного звонка. В глазах помутнело. Темнота начала окутывать разум, затмевая всё видимое пространство. Ноги стали ватными, а пол, казалось, ходил из стороны в сторону. Последнее, что услышал Шастун перед падением, это отчаянный крик Матвиенко, который пытался поймать его. А после — кромешная тьма.

***

Очнулся Антон от запаха медикаментов и от того, что ему суют под нос какую-то ватку с чем-то ярко пахнущим. Во рту пересохло, голова раскалывалась, а живот сводило не то от голода, не то от тошноты. Открыв глаза, Антон застонал от боли. Глаза рубанул яркий белый свет, заставляя поморщиться и закрыть веки обратно, отчего перед глазами заплясали звёзды. — Молодой человек, глазки не закрываем! — писклявый голос медсестры заставил снова открыть глаза и осмотреться. Медкабинет. В голову начали постепенно приходить воспоминания произошедшего. Слева от кушетки неловко топтался с ноги на ногу Матвиено, а в ногах у парня сидел никто иной, как.. — Арсений Сергеевич? — хриплый голос Шастуна раздался, казалось, слишком громко в таком тихом помещении. Мужчина вздрогнул и повернул голову. Он начал осматривать Шастуна, проверяя, цел ли подросток. Глаза его были наполнены беспокойством? — J'ai eu peur pour toi, Tosh. — французский, ну конечно. Попов всегда переходил на него, когда переживал или злился. Только Антон не понял ни слова из того, что он произнёс. Французский он знает почти в совершенстве, просто сейчас голова совершенно отказывалась работать. Он на русском бы разобрал пару предложений, а тут — на французском. — Шастун, у вас истощение. Причём сильное. — медсестра вышла из своего маленького кабинетика и встала перед юношей, сверля взглядом. Попов рядом с ним напрягся. Он явно не ожидал услышать, хоть и не в прямом контексте, что парень упал в голодный обморок. Он же сам говорил, что ест! — Shastun, tu es fou? — прорычал Арсений, зло зыркнув на парня. Антон сжался под его взглядом, напоминая маленького зайчика, на которого вот-вот нападёт змея. Он опустил взгляд куда-то в пол и стал теребить кольца на пальцах, позвякивая браслетами. — Свои взаимоотношения будете выяснять за пределами моего кабинета, пожалуйста, я уже вдоволь наслушалась всего за день. — медсестра обвела взглядом троицу. — А сейчас ему нужен сон и хороший такой ужин. Я отпускаю тебя с уроков, Тош, сейчас пойдёшь домой, чтоб завтра в школе я тебя тоже не видела. — женщина посмотрела уже на испуганного парня. Шастун быстро-быстро закивал, намереваясь встать с кушетки, как на его грудь легла широкая тёплая ладонь Арсения Сергеевича. Он смотрит прямо в зелёные омуты. Со злобой и волнением. — Tu fais ce que l'infirmière a dit, et essaie de ne pas obéir. Demain à l'école pour ne pas se présenter, d'accord? — на этот раз Антон понял всё, что произнёс преподаватель. Голос Попова был злой, низкий и рычащий. Он явно не шутил, поэтому лучше было не спорить. Антон коротко кивнул, давая понять, что понял. Ладонь убралась с его рёбер, давая возможность вдохнуть полной грудью. Он встал со своей импровизированной кровати, чуть качнувшись вперёд, но тут же был остановлен рукой Попова, обхватившей его за талию. — Я довезу его до дома. — коротко бросил мужчина медсестре, под её пристальный взгляд выводя парня из медпункта. — Шастун, я с тобой скоро повешусь. — Арсений выдохнул. Антон из-под опущенных ресниц посмотрел на учителя, что явно пытался контролировать эмоции, чтоб не взять и встряхнуть мальчишку прямо здесь и сейчас за всё то, что он творит со своим здоровьем. — Поехали. — мужчина за локоть потащил ученика к машине, несмотря на все его возмущения. На улице было прохладно. Антон поёжился от ветра, забирающегося под худи. По коже пробежали ненавистные мурашки, доставляя дискомфорт. Арсений Сергеевич открыл дверь машины перед подростком, и тот тут же юркнул в тёплый салон. Ехали снова молча. Напряжённая тишина обжигала слух. Стук собственного сердца казался в разы громче, дыхание чаще, а мысли, словно раскаты грома, ударялись о стены автомобиля. — Адрес. — первые слова разрезали мрачную тишину. Арсений повернул голову к юноше, но не посмотрел на него, метаясь глазами по всему салону. — Я покажу дорогу, нам прямо. — тихо произнёс шатен. Благодарая Антоновым подсказкам они наконец добрались до нужного дома. Попов окинул взглядом старую пятиэтажку, что-то хотел сказать, но промолчал. — Спасибо, Арсений Сергеевич. — Шастун выскользнул из машины, не услышав ответа от учителя, и быстрым шагом направился к дому. Он затылком чувствовал прожигающий взгляд голубых глаз, что проводали его до самого подъезда, пока он не скрылся за большой тяжёлой дверью. Но только он не знал, что после этот взгляд переметнулся на сидение, где сидел парень, и мужчина ахнул, увидев фотографию, что выпала из кармана джинс юноши. Арсений Попов и Антон Шастун 2023.

***

Шастун негромко открыл входную дверь, стараясь войти как можно тише. Ведь он не знал, дома ли отец. Услышав звук, как на стол поставили бутылку, скорее всего, чего-то алкогольного, Антон напрягся. Тяжёлые шаги послышались из кухни, и парень невольно прижался спиной к двери, стараясь стать незаметней. — Вернулся. — пьяный рык отца заставил вздрогнуть и опустить глаза, закусывая губу до крови. — Где ночевал? — У друга. — голос дрожит, но Антон упрямо старается успокоиться. — А я разрешал? На меня смотри, когда я с тобой разговариваю! — крик, казалось, был слышен на весь подъезд. Антон резко поднял голову, глядя в помутневшие глаза некогда любимого отца. В щёку тут же прилетает удар, отчего голова отворачивается набок. А после Антон уже не помнит, что было. Сначала прилетело кулаком в рёбра, и он осел на пол. Потом начали избивать уже ногами, попадая по всем местам, до куда могли дотянуться. Один раз ему наступили на руку, из-за чего на глазах выступили слёзы. Дыхание сперло, когда ему пяткой ударили по рёбрам. А после парень отключился. Так даже лучше. Он не хочет чувствовать эту боль. Легче умереть, легче просто перестать существовать, чем мучаться от этих пыток.

***

Очнулся Антон, по его меркам, минут через 40. Отца уже не было дома, видимо, он испугался, когда парень перестал подавать признаки жизни. Тихо простонав от боли, юноша встал, чуть не падая от боли в рёбрах и ногах. Он осторожно начал хромать к ванной, в надежде, что у них есть аптечка. Достав какую-то мазь от ушибов, он намазал на синяки, и то не на все. До некоторых он даже не дотянулся. — Как же всё заебало. — прорычал парень сквозь зубы, чувствуя, как ненавистные слёзы всё-таки побежали дорожками по щекам. — Нет, я же обещал.. Не договорив, он резко встаёт, открывает навесной шкафчик над зеркалом и достаёт лезвия. Новые, упакованные, ещё ни разу не использованные, ведь Антон обещал завязать. Но сейчас он просто нуждался в этом. Достав одно лезвие, он снял штаны и сел на край ванны. Подставив лезвие к внутренней стороне бедра, к старым шрамам, он выдохнул. Такое знакомое ощущение. Почти не забытое, такое яркое и нужное. Антон заворожённо проводит лезвием, оставляя после себя царапину. Лёгкую, еле заметную, почти не ощущаемую. Мало. Ему слишком мало. Он хочет больше. Сильнее. Больнее. Парень надавил на лезвие сильнее, проводя уже по другому бедру и шипя от боли. Кожа рассекается с лёгкостью, лезвие идёт словно по маслу. Сделав на своём бедре кучу порезов, что соединялись, пересекаясь друг с другом, парень наконец остановился, тяжело дыша. Картина, похожая на паутину, такая завораживающая. Кровь стекала, окрашивая собой кафельный пол и ноги юноши, но тому явно это нравилось. Бросив лезвие куда-то на пол, Антон встал, быстро натягивая штаны обратно, несмотря на жгучую боль, что пронеслась по телу импульсами. Он не хочет обрабатывать раны, он хочет чувствовать эту боль. Скрипя зубами, он вышел из ванной и пошёл в свою комнату, запираясь на замок. Он просто хочет спать. О еде он даже не думает. Он просто хочет отдохнуть от этого мира и от этой жизни. Антон лёг на кровать и забылся тревожным сном. А что делать с ранами, кровь из которых уже пропитала ткань штанов и начала пачкать постельное бельё, он подумает позже.