Какова твоя плоть на вкус?...

      Они обнимались казалось целых 10 минут, в молчании, и Кронштадт отпустил Ленинград, недовольно озираясь на Мытищи и Химки, а после выявил своё недовольство на лице.       Гатчина тихо Посмеялась и уткнулась в плечо Александра посильнее, прижимая его к себе. Софье казалось, что она больше никогда своего брата не отпустит. И больше никогда не оставит в одиночестве.       Химки же, заприметив что место освободилось, тут же занял его, прижимаясь к дяде Саше. Лёгкое поглаживание коснулось головы Данилы, а после тот столкнулся с глазами полные любви. И тут можно понять, что местечко под крылом Ленинграда. По этому быстро отстранился, не желая показывать ни перед отцом, ни перед Кронштадтом уязвимость.       Мытищи же с неким стыдом отстранились, увидев, что местечко под тёплым и мягким крылом Химки заполучил, по этому понял, что мест больше нет, но получив подбадривающее поглаживание по голове, тут же взглянул на Дядю Сашу, а после легонько улыбнулся. Всё же местечко и для него есть.       Москва, уже давно понявший всё, просто наблюдал за тем, как его отпрыски так и сражаются за местечко возле его возлюбленного. С одной стороны это хорошо, а с другой плохо. Ведь контроль над ними будет идти на спад, что не нравилось Михаилу, но с другой стороны его спиногрызы будут донимать уже не его, так что времени на работу будет лучше.       Ленинград тихо встал на ноги и погладив по голове Пригороды, зыркнул на Москву, и выдохнув подозвал его жестом.       Столица осмотрелся взглядом и неуверенно подошёл к Северной Зорьке. А после лёгкий поцелуй коснулся чужих губ, а далее спокойный голос:       - Ты понял, что больше бить Пригороды нельзя? - будто с насмешкой проговорил Александр, выжидающе смотря на Михаила, что стоял в ступоре.       - ...Да - Тихо ответил Москва и отвёл взгляд.       Ленинград осмотрел Пригороды и жестом позвал за собой, тихо спросив:       - Хотите свой Город покажу? - С нежностью посмотрел на Пригороды, ожидая их отклика.       Пригороды посмотрели друг на друга, а после закивали и поспешили за Северной Столицей. Хоть Кронштадт и Гатчина являлись частью истории, те хотели услышать её заново, полностью и возможно узнать что-то новое, то чего те не видели.       Химки и Мытищи же редко слышали от Дяди Саши истории о его молодости, по этому горели желанием наконец услышать её и возможно либо полюбить Александра сильнее, либо же понять наконец, почему Невского вечно дёргает Московский.       Москва же недовольно поморщился и шёл возле Ленинграда, да бы проследить не взболтнёт ли тот чего-то лишнего. Всё же в глазах своих сыновей, он хотел бы быть не опущенным. Либо он прервёт Александра, либо же заткнёт ему рот.       Сам же Невский хотел поведывать своим совятам и котятам всю прекрасную сущность его Города во время Империи, но тот побаивался Московского, по этому просто проведёт экскурсию.       История каждого здания, каждой улицы, каждого переулка в Северной Столице захватывало. Москвята слушали, будто не моргая, впитывая каждое слово. Хоть те и лично не видели Императоров, но слыша характеристику о них от Дяди Саши, когда те проходили очередное здание, те жалели, что не были воссозданы тогда. Слыша название произведения, те гадали что там написано, но книг было мало, что осталось с тех времён, но всё равно были.       Москва же хмуро смотрел на Ленинград, иногда специально подставляя ему подножку, говоря этим, что бы Александр прикусил язык. Он не хотел, что бы его мелкие засыпали его вопросами о Бывшем Санкт-Петербурге. Даже само название резало Михаила по ушам. Слишком оно было европейской, Императорское, белое. Зачастую он слишком часто делал подножки и пихал Александра. Он хотел скрыть всё это, а возможно и когда-то стереть. Но...       Когда тот видел как Невский со слезами на глазах хватает все картины, украшения, кольца, браслеты и всячески пытается оставить хоть что-то в ценности от захватчиков, внутри та красная пелена разломалась. Он не мог не помочь, не мог оставить Александра со слезами на глазах и чуть ли не задыхаясь прятать всё что было ценно. А после небольшая боль в груди. Ведь Михаил сам был именно тем, кто лишил некоторых ценностей Саши, из-за чего тот слишком долго плакал и даже был на гране срыва. Московский не видел всё это, он лишь отбирал и выбрасывал как ненужную вещь, перевязывая леску на шеи Невского всё сильнее и сильнее, пока она не окрасилась в алый красный цвет.       И только тогда Москва понял что наделал. Он знал что Александр готов морить себя голодом, но сохранить искусство обязан. Что как раз тот и показал во время своей блокады. Тот готов был сам умереть, но сохранить всё что ему дорого. Имперская честь, никак иначе, и Московский думал, что это самое отвратительное, что он видел в Северной Столице. Излишняя жертвенность, романтизм и другой список жанров Литературы и её характеристики. Как его это всё бесило в Александре.       Но всё же как бы его красные путы ненавидели Сашу, он всё ещё любил его. Любил всей душой, что у него не осталось, но сердце, что стало совсем ледяное, даже и не таяло, но в жилках всё равно проскальзывала любовь.       Московский даже и не заметил как стукнулся от Невского, получая непонимающий взгляд на себе. Поняв свою ошибку, тот буркнул извинение и отошёл. Данила и Никита недовольно зыркнули на отца и подошли поближе к Дяде Саше. А Софья с Петькой стояли сзади москвят, наблюдая.       Москва даже и не слушал Ленинград, осматриваясь и посматривая в небо, замечая то что оно довольно серое и возможно скоро пойдёт дождь. Решил пронаблюдать за погодой, тот мельком осмотрел во что одеты Пригорода и Ленинград, хмыкнув. Взор опять упал на небо. Цвет явно был цветом глаз Александра, на что у Московского появилась улыбка на лице, но быстро её снял. Было прохладно, как всегда. Столько времени уж прошло, как он не появлялся в Ленинграде.. Страна требовалось в нём, но он работал не покладая рук. И теперь есть момент наконец немного отдохнуть.       Под вечер всё семейство уже были в квартире у Невского. Пригорода иногда спорили и обговаривали экскурсию и попивали чай. А Невский и Московский были в спальне, обнимались в постели. Обоим было тепло и приятно на душе. Александр опять поглаживал и перебирал волосы на голове и перед этим целовал лицо Москвы.       Москва легонько тыкался в плечо Ленинграда, требуя поглаживаний от своего любимого. Александр же легонько улыбался и поцеловал Москву в губы, а после быстро отстранился, осматривая Московского. Он его безумно любил.       Но было что-то не так. Живот лишь сильнее крутило возле Московского, а во рту скапливалось всё больше слюны. Мысли так и говорили, что бы вцепиться в руку или плечо Михаила. Но отрывая эти чувства назад, он продолжил наслаждаться объятьями.       Александр давно заметил в себе странности. Во время блокады тот не чувствовал ни страха, ни голода. Лишь усталость и боль. Он питался чувством помочь своим горожанам, и сохранить их жизни, как можно сильнее. Он никогда не умрёт от голода или холода. Его смерть схожа со смертью большей частью его людей. Если люди все умерли от голода, то мёртвое тело Александра нашли бы изнурённым от голода.       Так не должно же быть... Он должен был чувствовать голод и страх. Он же олицетворение своего Города.. Как... Он не понимал. Но сейчас, что было закопано глубоко в душе Северной Столицы начало пробуждаться. И накрывало оно постепенно, небольшими волнами. Словно прилив на Неве.       Александр думал, что это просто побочный эффект после такого ада, но оно не усмирялось. Даже мясо не жаренное начал есть. Аж мурашки по коже от тех сценок. Но было ужасно вкусно. Хотелось взять и весь кусок съесть. Но разрыв желудка Невский не хотел получать, по этому старался держать всё под контролем. Отрезая маленькие кусочки и понемногу поедая их.       Вспоминая мясо, Александр сглотнул и помотал головой. А после посмотрев на Мишу поцеловал его в лоб, прижимая к себе. Хоть холод его окутывал всё сильнее и сильнее, ему же некому жаловаться. Может приболел народ и вскоре восстановиться, так что это свойственно ему чувствовать все страдания горожан.       Посмотрев обратно на Московского, Александр понял, что тот уснул и тихо выйдя из-под Столицы прошёл на кухню, где уже спорили Пригороды на счёт того, у кого история лучше. Когда же на кухню прошёл сам Город все примолкли и посмотрев на Невского кивнули ему, поблагодарив за чай.       Северная Столица же кивнул в ответ и пройдя к холодильнику достал мясо и несколько яиц, спросив не голодны ли Пригороды. Получив удовлетворительные возгласы, Александр принялся готовить яичницу с мясом, с голодом смотря на кусок мяса, но сдерживаясь да бы не съесть кусочек при совят и котятах.       Когда же мясо начало шкворчать на сковороде, а после и яйцо, то все гости на кухни притихли, наблюдая. Химки и Мытищи уже предвкушали вкус еды, что приготовит им Дядя Саша. Кронштадт зорко наблюдал за Городом, да бы тот случайно не обжёгся, а Софья гадала какой напиток предложить всем. И остановившись на ещё одной чашке чая, спросила остальных и получив одобрительные кивки, посмотрела на Город с вопросом о помощи, на что получила одобряющий кивок.       Гатчина взяв чайник и налив туда воды, включила ещё одну плитку и поставив закипать чай, взяла у всех кружки и быстро помыв их от остатка вытерла кружки и стала ждать кипятка.       Когда же еда была приготовлена для Пригородов, а так же был горячий чай, то все с удовольствием начали его поедать.       Химки в мыслях благословил данное блюдо, ведь Александр его и кормил, но не полноценной едой, а покупал сладенькое что-нибудь и перекусить что-нибудь. По этому Данила так и гордился собой, что получил блюдо от Ленинграда, причём он видел как его готовили.       Мытищи в своё очередь просто наслаждался едой. Да и ещё мясом с жареным яйцо и горяченьким чаем. Ну разве не рай? Так ещё перед этим узнал историю множество красивых домой. Сейчас можно обдумать всё услышанное и наконец вообразить как это было. И возможно Никита понял какого это быть под крылом Ленинграда       Гатчина спокойно наслаждалась едой протягивая чаёк. Она была удивлена в том, что Ленинград приготовил им мяса, чего было мало. Но поблагодарив мысленно за такое гостеприимство продолжила прибывать в раздумьях над Московским и Невским, точно подозревая, что там у них сильная химия замешана.       Кронштадт же просто наблюдал и смотрел, да бы никто не пострадал. Он же крепость, должен наблюдать за безопасностью остальных. Но когда ему протянули тарелку с едой, то не ожидал получить такое добросердечие от Города, но приняв её принялся поедать, продолжая спорить с Химками, кто же всё же лучше.       Ленинград наблюдал за этим всем и легонько улыбался, тихо посмеиваясь. Ему нравилась такая домашняя атмосфера, и нравилось то, что все были сытыми и довольными. Нигде не было страха, голода и холода. Ну кроме одного места конечно же.       Из прихожей раздались тяжёлые шаги и появился Московский, что подошёл к Невскому и крепко обняв уткнулся в его плечо, буркнув:       - Куда ты ушёл?.. Я не разрешал тебе уходить. - Всё с тем же приказом сказал Михаил, сильнее прижимаясь к Ленинграду.       Александр лишь усмехнулся и погладил по голове Московского, что будто опять заснул, только уже стоя. Химки и Мытищи знали, что их отец так может, но вот Кронштадт всё ещё пытался обучиться данной технологией. Софья же не обратила на это внимания, анализируя лишь то, что Москва пришёл обратно к Ленинграду, приказывая, как она поняла, вернуться в постель. И тут у неё уже начали подкрадываться не только догадки, но и сами картины того, как два Города встречаются.       Города же в это время явно немного позабыли и Александр поцеловал его в щёку, а после в нос, поглаживая по спине и голове, улыбаясь.       Софья же легонько улыбнулась и легонько ударив Кронштадт указала в сторону Столиц. Крепость в свою очередь оторвался от язвительного ответа в сторону Данилы и увидев то как стоят Города, раскрыл глаза, в шоке. Химки же последовал за взглядом потенциального врага, и тоже удивило, а потом недовольно прищурился. Мытищи же просто молча наблюдал, задумавшись о том, как их родители докатились до такого.       Ленинград, наконец увидев на себе взгляды, принялся толкать Москву, отведя взгляд, и чуть краснея. Софья прикрыла рот и тихо посмеялась, поняв, то что их спалили.       Кронштадт тут же отвёл взгляд и тыкнул в Химки, пригвоздив его взгляд к себе. Данила же недовольно посмотрев на Крепость продолжил спор, куда уже и Пётр влился.       Мытищи принялся наблюдать за новоиспечённым спором, гадая кто же выиграет.       Москва что наконец соизволил открыть глаза, взял Александра на руки и пошёл с ним в сторону спальни, недовольно бурча про то, что зачем Саша покинул кровать, что Московский беспокоился, а так же Невскому пока не стоит слишком активничать, лучше восстановиться после войны, как всем другим Городам и Пригородам.       Ленинград не стал спорить с Михаилом и просто позволил ему уложить его на кровать, а после и лечь на него.