Нерождённая

      Инга родилась в хорошей семье среднего достатка. Получала всё необходимое, подарки на праздники, ходила в кружок танцев. Её любили родители, заботились, воспитывали.       Но Инге очень многое было нельзя.       И показывать, что чувствуешь, нельзя: ни плакать, ни кричать, ни бояться. Потому что плачут – нытики, кричат – истерички, боятся – тряпки.       И такой, нет, ТАКОЙ, быть нельзя. Странной. Непонятной. Болтливой. Раздражающей. Грустной. Одинокой. Несчастной.       Почему, ну почему она не родилась нормальной? Всем бы было проще.       Инга старалась. Правда, старалась. 18 лет старалась, и всё равно не стала такой, какой её хотели все видеть. Продолжала всех окружающих бесить, мешать им, пугать, всегда и везде - лишняя. Ненавидела себя за это, гнила изнутри под напором этой ненависти, но измениться не смогла. Порой, она даже сомневалась, что понимает, как именно ей нужно измениться.       На следующий день после 18 дня рождения Инга поняла, что устала стараться, устала ломать себя. Она приняла важное решение, опираясь только на свои чувства и желания, без оглядки на кого бы то ни было.       Желание у Инги не отличалось сложностью, реализовать оказалось нетрудно: ножей на кухне всегда хватало. Прикрыв дверь в ванную, набрав теплой воды, прямо в одежде она уселась на керамическое белое дно.       Хорошо заточенный нож легко перерезал выступающие на худых запястьях вены. Вместе с кровью тело покидало тепло. Девушка лежала, глядя в стену, покрытую голубой плиткой и, кажется, улыбалась. Наконец-то всё закончится.       Спустя 8 часов родители Инги вернулись с работы.       - Инга, мы дома! Ой, чего у тебя свет в ванной включён? – крикнула мать из прихожей. Скинув туфли, она бодро прошлёпала к двери, заглянула внутрь. – Инга? – ослабевшим голосом просипела женщина, оседая на пол.       Увидев в заполненной ванне остывший труп любимой дочери, она упала в обморок. Обеспокоенный отец ринулся к ней и разом постарел на 20 лет. Он души не чаявший в дочке. Его маленькая принцесса, как же так?       А Инге было всё равно. Она уже болтается по Серым пределам, землям мёртвых, полностью свободная от воспоминаний. Только жгучее чувство одиночество осталось с ней, подталкивая осмотреть унылые окрестности в поисках компании.