Нерождённая

      Женщина затрапезного вида уже долго моталась по Лондону, не зная, куда податься без денег, без вещей. Перебивалась по ночлежкам, клянчила милостыню, но и не думала возвращаться в отчий дом: отец и брат сгноят, видит Мерлин. Не примут её связи с магглом, лично вырежут из утробы её плод. Под старой одеждой женщины явственно проступал беременный живот, не меньше чем на 5 месяце.       Любимый бросил её, напоследок разразившись градом оскорблений. Оказывается, красавчик Том Реддл умел ругаться не хуже подзаборных пьяниц! Да, в чём-то он был прав, она немного виновата - подлила любовное зелье, но это не повод бросать её! Меропа любила Тома без памяти, они были бы счастливы!       Жаль, милому юноше противна косоглазая ведьма. Забрав все деньги, Реддл укатил на первом же дилижансе домой.       С того момента детям в животе Меропы пришлось несладко. Как и мама, на протяжении 5 месяцев они были очень голодны.       Однако, в какой-то момент оказалось, что мальчик голоден сильнее. Он поглотил свою более слабую сестру, не оставив и следа от маленького тельца. Потому, 31 декабря 1926 года в приюте Вула бедняжка Меропа родила только мальчика, названного Томом Марволо Реддлом. Через час она умерла от истощения, оставив сына одного. Или так все думали. Душа нерождённой девочки, разделившей с братом тело, могла с этим поспорить.              ***              Жизнь в приюте Вула никого не баловала. Голодно, холодно, одиноко. Хотя, среди остальных приютов, он считался очень хорошим местом. Кормили регулярно, пусть бедно; наказывали не слишком часто, после работы в приюте у детей оставалось свободное время. Для многих брошенных детей – это предел мечтаний.       Том Реддл в приюте Вула не особо прижился. Чувствовалось от него что-то пугающее, да и умение каким-то чудом отпинать напавшую толпу воспитанников не добавляло симпатий. Неизвестно, как бы переживал социальную изоляцию мальчик, если бы у него было одного секрета. Очень важного секрета: он никогда не был один. Сестрёнка Инга всегда рядом, в голове. Он чувствовал её согревающее присутствие сколько себя помнил.       Инга была…необычной. Куда и как ведут её мысли, представить, казалось, невозможно. Самые удивительные идеи, самые весёлые приключения – какие может найти на свою задницу мелкий пацан из приюта – авторства Инги. Яркой, эмоциональной, вспыльчивой, но отходчивой, и, главное, бесконечно любящей его, Тома, Инги. Любящей просто за то, что тот существует, что всегда рядом, что не пытается выгнать, не отвергает.       В 6 они научились передавать друг другу эмоции, чувства. Довольно странно испытывать одновременно свою печаль и явно чужую радость. А если эмоции совпадают, то словно накладываются друг на друга, усиливаясь.       В 8 Том дал Инге «порулить» телом. Тогда мальчик до ужаса испугался ощущения отстранённости, полного отсутствия осязания, беспомощности и взгляда будто изнутри на неуклюжие движения рук и попытки встать. Он словно стал бессильным зрителем, висящем в непроглядной тьме. Том не мог представить, как сестра переносит это. Это же…и не жизнь, будто.       - Том, давай не будем так больше делать – сказала Инга, уступив место «за рулём» брату. – Мне и тут нравится. – девочку устраивало её воздушное состояние, когда не надо напрягаться. Двигать аж целым телом невероятно тяжело!       - Нет! – взволнованно возразил мальчик, даже не придумав внятных аргументов. – Ты же там…Как? Я не могу тебя оставить ТАМ!       - Если так сильно беспокоишься, то, может быть, выделишь мне левую руку? – кокетливо предложила Инга. - Ты всё равно правой и ешь, и пишешь, и чертовщину творишь. О! Ещё я хочу научиться говорить! Ртом. – это должно быть несложно и, главное, просто.       - Конечно.       - И Чертовщину тоже хочу научиться делать! – тут же добавила она.       - Конечно – покорно согласился Том, внутренне радуясь, что хоть как-то помог сестре.       Чертовщиной воспитатели и другие дети называли поджигание штор, поднимание предметов, разговоры с животными…Да много чего они так называли, искренне убеждённые, что всё это от Дьявола. Тома водили в церковь на очищения, изгнания и другие обряды экзорцизма. Конечно, без толку. Первые раза два Реддлы ещё пугались, а потом поняли: Ингу взрослые не выдернут никакими клещами и молитвами.       Теперь чертовщину они делали вдвоём: как оказалось, Инга тоже может. Пока Том движениями правой помогал камням летать по сложной траектории, его сестра махала левой рукой, строя из тех же камушков башенку. Правая поджигала сухую ветку, левая заставляла отцветать василёк. Они абсолютно не зависели друг от друга, совершенно не мешая.       Ещё Реддлам нравилось болтать со змеями, поэтому звучание змеиного шипения казалось приятнейшим на свете. Другие приютские воспитанники их мнения не разделяли. Брат с сестрой любили попугать их – всё равно никто за человека не считает - говоря где-то между нормальной речью и шипением. Но особенно сильно бледнели жертвы, стоило Реддлам заговорить одновременно: Том начинал нести бред, а Инга, получив частичный контроль, с помощью других связок шипела, сипела и хрипела. Два голоса, одно тело. Жуть.              ***              Летом одиннадцатилетия на приход Дамблдора с письмом наиболее бурно из близнецов отреагировала девочка. Левая рука теребила одежду каждую доступную секунду в предвкушении нового неизвестного мира. Обязательно полного чудес и весёлого, конечно же.       Жаль, Косой переулок полностью сломал эти мечты, впечатлив разве что цветастостью оформления магазинчиков и плотностью толпы одетых абы как людей. В целом, Лондон выглядел почти также.       Быстренько пробежавшись по магазинчикам, Реддлы вернулись в приют. Да, профессор из Хогвартса нашёл их маленький тайник в шкафу, однако он, естественно, не был основным. Настоящий Том спрятал в ямке под мостовой в непримечательном переулке, каждый раз с помощью магии прочно прикрепляя кирпич к другим таким же. Идея полностью принадлежала Инге, которая и сама не знала, как такое придумала.       Распотрошив тайник, Том, по настоянию сестры, купил себе более приличной одежды. Однако мальчик настоял, чтобы на остатки они приобрели вторую палочку для сестры.       Как же потешно выглядели вытянувшиеся лица однокурсников с факультета, когда они одновременно наколдовали при них Люмос и превратили спичку в иголку. После того случая Реддлы тренировались отдельно, не хвастаясь «удивительным талантом» на публике. Инга же с того момента никогда никому не показывалась: не только из-за риска удачной попытки изгнания, но также из откровенного нежелания, отчасти даже страха, общаться с кем-то помимо брата. А сам Том хотел, чтобы так и оставалось, чтобы она была его и только его. Об этом секрете не знала даже сестра.              ***              На 3 курсе Том показал себя настолько хорошо, что декан Слизерина дал ему допуск в запретную секцию. Не полный, конечно, но Реддлы на тот момент интересовались ответом исключительно на один вопрос: кем является Инга и существует ли опасность её жизни со стороны взрослых магов. Довольно быстро они откопали в старых фолиантах неприятный факт: по описанию, Инга во многом походила на злого духа, появившегося из нерождённого ребёнка. Не совпадал только характер, который, согласно книге, просто непереносим и злобен.       - Том…Ты же меня изгонишь? – тихо спросила девочка самым плаксивым тоном, какой вообще слышал её ненаглядный брат.       - Никогда. – твёрдо ответил парень, с презрением уставившись на фамилию автора книги о бестелесных тварях. По случайности, она совпадала с таковой у крайне раздражающего старшекурсника. – Мы вместе с рождения. Так и останется.       - А вдруг я высасываю из тебя жизненные силы, и ты протянешь ноги в 30? – с затаённым болью предположила Инга. Если это так, она сама исчезнет, пусть пока и не знает, как.       - Глупости. Колдуешь отдельно, силой доступ к управлению телом получить не можешь. Ты самодостаточна, сестра.       Душа Инги обернулась вокруг души брата, даря самые близкие объятия в мире.       - Оно как-то само получилось – стеснительно похвасталась девочка застывшему столбом Тому.       - Делай так почаще – смущённо попросил он, крепко сжимая волшебную палочку.              ***              Директор Диппет не изменил себе, на 5 курсе отправив Реддлов на лето в приют. Как они не упрашивали, даже привлекли магглорождённых. Всё бесполезно. 20 июня все ученики сели в Хогвартс-экспресс, отправляясь на вокзал Кинг-Кросс.       А Лондон бомбили уже не первый день. В начале лета привычный городской шум разорвал свист падающих снарядов. Приютских детей вывезли на поезде в глухие места, потому Реддлы вернулись в уже опустевшее, частично разрушенное взрывом здание. Ни еды, ни воды.       Через час прозвучала сирена, люди вокруг в панике забегали. Посчитав, что оставаться в здании приюта опасно, брат с сестрой забились через щель в ближайший подвал с множеством выходов, с трудом протиснув туда сундук. Это заняло едва ли минуту, но, стоило Тому забиться в угол, начался самый страшный кошмар в жизни Реддлов.       Взрыв. Вздрагивают каменные стены подвала. Юный волшебник скрючивается, рефлекторно закрывая голову от падающей штукатурки. Из маленького окошка-воздуховода раздаются крики. Какое-то время вдалеке ещё разрываются бомбы, но вот всё стихло. Инга тихо шепчет, что всё будет хорошо, хотя и самой слабо в это вериться.       На улице кто-то застонал, стеная над погибшими. Кажется, всё закончилось, однако внутренности сковывает ледяной страх, не позволяя пошевелиться. Кто же окажется следующим?       Просидев до утра нервно вздрагивая от каждого шороха, Том наконец смог успокоится и решился на вылазку за едой. Выбравшись наружу, воспитанник приюта перебежками отправился к ближайшей улице с лавочниками, торгующими едой.       В близких к трущобам местах торговали люди прожжённые, внимательные. Обычный подросток ни за что не смог бы обмануть их внимательность. Используя магию, Реддлы стали восприниматься предметами интерьера, потому успешно стащили несколько лепёшек, пирогов и бутылок молока. К подвалу добрались такими же перебежками и аккуратно заползли внутрь.       После плотного завтрака они озадачились обыском приюта. На счастье, в их комнату никто так и не зашёл, оставив и мебель, и постельное бельё. Схватив последнее вместе с подушкой, Том спешно вернулся в убежище. От нечего делать он стал повторять с сестрой всю изученную программу Хогвартса и незаметно заснул, прислонившись к стене. Инга против воли провалилась в сон следом, как и всегда.       Посреди ночи Реддлы подскочили от взрыва. Надежды, что показалось, быстро рухнули: снова прогремел взрыв. Вздрогнули каменные стены подвала. Из маленького окошка-воздуховода раздаются крики. Какое-то время вдалеке ещё разрываются бомбы, но вот всё стихло. Инга тихо шепчет, что всё будет хорошо, хотя и самой слабо в это вериться.       К утру всё стихло. Слышно, как где-то стонут раненые. Но никто больше не стенает над погибшими. Обездвиженные страхом, дрожащие в углу сырого подвала, Реддлы могут думать лишь об одном: не мы ли окажемся следующими?       Множество раз Тому приходилось пересиливать себя, выбираясь наружу, чтобы не сдохнуть голодной смертью. Довольно скоро лавчонки с готовой едой пропали и пришлось обшаривать тела:       Волшебник крадучись подходит к искалеченным людям. Быстро обшарив, распихивает по карманам зачерствевший хлеб, пару монет и остывший, но ещё свежий пирожок с мясом. Хватает упавшую рядом сумку с покупками и уже собирается возвращаться, но, иногда, его застают на месте мародёрства.       - Эй, ты что это делаешь, сопляк?! – разносится по тёмной улице прокуренный мужской голос.       Парень не ответил, резко развернувшись и припустив в переулки. В тот момент он напрочь забыл про магию, в голове пульсировала только одна мысль: беги, спасайся!       Потом, сидя в сыром подвале, он тихо ругался на парселтанге, пытаясь не сломать зубы, жуя добытый хлеб:       - Чёртовы магглы…Жалкие отродья…       Прогремел взрыв. Кусок хлеба едва не застрял в горле. Душераздирающие крики прямо над головой, в жилом доме. Обрушилась часть стены подвала.       В этот момент что-то в Томе сломалось. Магглы из жалких презренных созданий превратились в угрозу, которую необходимо истребить. Всех, до единого. Чтобы больше ни одному настоящему магу не пришлось прятаться от их бомб по подвалам, чтобы не проливалась зазря волшебная кровь.       Новый взрыв сотряс дом, посыпалась на голову штукатурка. Оборвались крики жильцов дома. Реддлы сжались, трясясь теперь не только от страха, но и от бешенства. Кажется, они следующие.              ***              Узнав о крестражах, дающих бессмертие, Реддлы загорелись идеей создать их себе. Ненавязчиво уточнив информацию у декана, они начали планировать, где будут прятать гарантию бессмертия Тома. Хотя Инга считала, что им хватит и двух, он стоял на своём: 7 и точка. И обязательно в реликвиях основателей Хогвартса. Брата отговорить не вышло, поэтому Инге оставалось лишь поддержать его в начинаниях.       Первый крестраж был почти случайно создан из ежедневника в женском туалете. Ритуал прошёл удачно, тетрадка стала артефактом. Однако, оторвав почти четверть своей души, Том ощутил, что сходит с ума. Мысли спутались в клубок, остались ярость и желание уничтожить, замучить всё живое. Сама порванная душа, казалось, болела. Будто он оторвал себе конечность.       Для Инги это выглядело страшно: не контролирующий себя брат, первое убийство и его боль, которую она чувствовала всеми фибрами души. Что делать? Как помочь ему? Обвившись вокруг раненого места благодаря своей бесплотности, Инга попыталась сымитировать детский выброс. Сконцентрировалась на желании помочь и воззвала к магии. Магия…не откликнулась. Вместо этого яростное безумие начало перетекать в душу девушки, словно впитываясь в губку. И та не стала это останавливать.       - Больше…никогда…так не делай…- прошептала она губами брата, свернувшегося калачиком на полу туалета.       - Иначе нельзя. – твёрдо ответил Том, приходя в себя. – Отступимся – и умрём от какой-нибудь маггловской дряни. – с ненавистью процедил парень. – Прошу, помоги мне, сестра. Обещаю, мы придумаем способ избавиться от безумия.       Инга не могла не поверить ему. Она слишком верила в любимого брата и, вероятно, в собственные силы тоже.              ***              После путешествия по миру, Лорд Волдеморт уверенно начал наращивать власть. Безумие, разросшееся до неприличных масштабов после создания стопки крестражей, успешно брала на себя Инга. Однако после 5 крестража оно затмило разум волшебницы, и ей оставалось только подсознательно помогать брату сохранять рассудок, болтаясь где-то в крова-красном мареве неутихающего гнева. К 1981 году остатки рассудка.       Превентивно обезвреживать угрозу в лице младенца Реддлы шли уже в едином порыве. Наивный Джеймс Поттер, открывший дверь предателю Петтигрю, пал от Авады Лорда в дверях. Его жена, грудью вставшая на защиту дитя, троекратный милостивый приказ убраться подальше проигнорировала. Также пала от Авады.       Однако самоотверженность Лили оказалась не напрасна: древняя магия жертвы распылила тело безумного мага в мелкий прах.       Под плачь маленького Гарри плавно опустилась на пол чёрная как ночь мантия. Две волшебные палочки отбросило в разные стороны к стенам.       - Сестра? Инга, где ты?! – дух Тома, удерживаемый в подлунном мире крестражами, встревоженно огляделся, но было поздно. Инга исчезла, умерла вместе с телом, забрав с собой в Серые пределы безумие.       Тёмного Лорда же настигло осознание всех сделанных за десятилетия ошибок, вспомнилось детально, как из-за него сестра постепенно сходила с ума. Его милая Инга, его бесконечно терпеливая и самая понимающая на свете, мертва по его же вине.       Годрикову Лощину потусторонний душераздирающий вой полный боли утраты и всепоглощающего горя. Волдеморт впервые в жизни остался полностью один.