How Deep Is Your Love?

В нос ударил запах свежескошенной травы и бензина. После затхлого офисного помещения дышать было тяжело. “Бескомпромиссны”. Для этого он его задержал? Вряд ли. Если редактор хотел таким образом “прощупать” новичка, то способ выбрал максимально странный. Впрочем, как и сам господин Пак. Ветер обдал прохладой и принёс с собой мелкую пыльцу, от которой заслезились глаза. – Ну что, выдвигаемся? – Юнхо с наслаждением вытянул вперёд руки в замке, хрустя каждым позвонком. Минги зажмурил глаза, изо всех сил противясь желанию вскрыть веки руками. Когда снова открыл, и без того солнечный апрельский день стал невыносимо ярким. – Знать бы для начала, куда. – Так тебе всё и скажи. Понятие “сесыпму” тебе о чём-нибудь говорит? Минги выдержал многозначительную паузу. – Прекрасная женщина! – продолжил Юнхо. – Мы будем брать интервью у гадалки? – Шаманки. В седьмом поколении. Минги хотел сказать что-то ещё, но словарный запас нежданно-негаданно иссяк, так что все комментарии так и остались при нём. Они зашагали в нужном направлении. По словам Юнхо, “прекрасная женщина” обитала не так далеко и пользовалась, между прочим, большим спросом. Местная легенда, словом. Опыт взаимодействия с шаманами как-то обошёл Минги стороной, и восторг работников “Nero” он не разделял. Однако, следовало отдать должное, никакой “чернухой”, как и обещал господин Ким, журнал, судя по всему, не занимается. Или же намеренно делает вид, чтобы не спугнуть нового сотрудника. За всё то время, пока журналисты были в пути, у Юнхо было много возможностей растрепаться про всё на свете, – и он не упустил ни одной. Кости были перемыты почти всем уже знакомым Минги лицам. С господином Кимом, оказывается, Юнхо был знаком ещё студентом. Тогда директор и сам был выпускником – очень деятельным, как заключил Минги. “Nero” какое-то время существовал в виде онлайн-издания, но усилиями владельца обрёл физическую редакцию и даже бумажные экземпляры с небольшим тиражом, которые выпускались и сейчас. Минги даже почти вслух признал своё восхищение. – А господин Пак? Они тогда ещё не были знакомы? – спросил Минги, вспомнив недавнее собеседование. – Были – учились вместе. Но знаешь, как это бывает? Не сошлись в амбициях. Господина Пака ждали в Ханбите. Ты бы на его месте отказался? Минги не стал отвечать. Считав тишину как утверждение, Юнхо продолжил: – Ну вот. И он не отказался, – чуть погодя, добавил. – А потом как-то раз директор объявил, что господин Пак теперь с нами. – История, окутанная мраком. – Ну типа. У каждого свои причины, по которым он тут оказался. – И у тебя? – И у меня, – улыбнулся Юнхо, но тему развивать не стал. Минги мысленно пожал плечами. Делиться своими жизненными фиаско у него тоже желания не было. Они прошли мимо витрины маленького антикварного магазина. На комодах и стеллажах висело, стояло, а также полувисело и полустояло столько разной мелочёвки, что глазу было сложно зацепиться за что-то конкретное. Приходилось долго вглядываться в предмет, чтобы понять, что, собственно, перед тобой. Под потолком покачивались разноцветные бумажные фонарики, тучная хрустальная люстра и люминесцентные лампы – все вместе, почти впритык. Взгляд расфокусировался и Минги увидел собственный силуэт в отражении. Какой-то слишком мрачный на фоне пестреющей старины. – Что насчёт того парня? Юнхо вопросительно на него посмотрел. – Того, который опоздал на собрания сегодня утром, помнишь? Ты мне его не представил. Лицо напарника разгладилось, но взгляд как будто стал более напряжённым. Палящее солнце наконец закрыла тучка. Минги с облегчением перестал щуриться, погружаясь в прохладную тень. Юнхо сложил руки в карманы и как ни в чём не бывало ответил: – А, ты про Чон Уёна? Да, кажется, я забыл его упомянуть. Ещё один наш журналист. – Чон Уён. Ясно. Он выглядел сильно бледным. “И смутно знакомым”. – Да, он всегда такой. Воздух быстро стал натянутой струной. Продолжать общение никто не хотел. Они ускорили шаг. Наконец дошли до низенького дома, немного напоминающего баню. Таких сооружений в Сеуле почти не встретить, поэтому смотрелся он без малого инородно на фоне городского пейзажа. Юнхо, не теряя времени, принялся делать снимки на телефон. Минги осмотрелся вокруг. – Подъём здесь крутой. Мы с тобой еле поднялись. Сколько лет, говоришь, твоей сесыпму? – Понятия не имею, – Юнхо отсмотрел получившиеся фотографии и убрал телефон в карман, позвякивая брелком, – но точно женщина немолодая. – Нелегко ей. – Нелегко тем, кто к ней взбирается, – шепнул Юнхо. – Идём. Они приблизились ко входу. Стоило Юнхо занести кулак над дверью, как она неожиданно распахнулась. Журналист издал полный мужества писк. На пороге стояла девушка. По крайней мере, так подсказывала интуиция. Плотная тяжёлая одежда на два-три размера больше полностью скрывала фигуру. В щел между тёмной маской и чёлкой выглядывали припухшие красные от слёз глаза. Она остро покосилась на обоих мужчин, рывком нацепила капюшон по самый нос и юркнула между журналистами, не проронив ни слова. Минги и Юнхо переглянулись. – А я говорил. Минги оглянулся, но силуэт уже был на приличном расстоянии и почти скрылась в переулке. Она в последний раз зыркнула в их направлении и поспешно ретировалась. Минги мотнул головой. У всех одни сплошные тайны. Куда деваться. – Вы опоздали на шесть минут, – послышался скрипучий старческий голос. Уперев руки в боки, перед ними стояла пожилая женщина с длинными распущенными седыми волосами. Она вперила в мужчин сердитые полуслепые глаза. Несмотря на возраст, выглядела женщина довольно устрашающе. – Искренне просим прощения, госпожа Бъёли! – Юнхо зашёлся в глубоких поклонах. – Надеюсь, Вы найдёте время принять нас у себя! – Как же! Найду. Но своему директору можешь передать, что возьму с вас двойную плату. – О, уверен, мы с Вами сможем договориться без его участия… Минги подавил уже подступивший смешок. Он заглянул в настежь открытую дверь, изучая интерьер комнаты за спиной шаманки. Сложно было разглядеть, но он казался не менее занимательным, чем в кабинете у господина Кима. Узнаваемых магических атрибутов не было. Зато странных предметов достаточно. Функциональное значение некоторых Минги так и не смог распознать. Однако были и те, названия которых он всё же смог отыскать в глубинах памяти. У прохода, например, стоял чангу – небольшой двусторонний барабан, напоминающий песочные часы. Минги видел однажды вживую, как с помощью подобных инструментов шаманы исполняют кидэ. В раннем детстве они с братом и родителями часто совершали вылазки на разные ярмарки и фестивали. Любили проводить время вместе. В какой-то момент перестали. Заглянув чуть дальше, Минги обнаружил кое-что в углу комнаты. Предмет можно было с лёгкостью назвать колдовским, но на фоне прочей шаманской утвари он выглядел чужеродно. Напоминал алтарь. Над деревянной конструкцией висели сушёные травы, внизу горели благовония. Тонкая струйка дыма окутывала странное изображение в самом центре. Приглядевшись, Минги смог распознать на нём двух людей, повёрнутых друг к другу спинами. Их длинные шеи жутким неестественным образом переплетались и уходили вверх. Они смотрели друг на друга. В них не было страха – только безразличное спокойствие, будто такое положение было нативным и не причиняло боли. Из самой груди каждого тем временем прорастало что-то, напоминающее корни многолетнего дерева. Они изгибались, путались, образуя замысловатые узоры. Из-за дыма казалось, что они действительно двигались, как живой организм, пронзая людей всё глубже и глубже. Их тела выглядели сделанными не из плоти, а из плодородной почвы. Минги моргнул. Наваждение спало. –...Я её не ждала. Сама пришла! И правильно. Всё потому что расторопней нужно быть. – Хорошо! Ладно. Давайте обсудим это после – без материала мы от Вас всё равно не уйдём. Шаманка гортанно фыркнула, но всё же пустила журналистов внутрь. Юнхо, обернувшись на Минги, закатил глаза под самый потолок и одними губами произнёс что-то неразборчивое, но вполне понятное по содержанию. Помещение оказалось низким и тесным, так что мужчинам ничего не оставалось, кроме как почти сразу же усесться за напольный столик и рассматривать окружение уже с такого ракурса, чтобы ненароком ничего не зацепить и не вызвать тем самым очередную вспышку гнева хозяйки. Сидеть и не шевелиться – от любого движения домик начинал ходить ходуном. Зато приземистая старушка перемещалась свободно. Не обращая никакого внимания на гостей, она шмыгнула в противоположную сторону и стала греметь чем-то в ящиках тумбы. – Госпожа Бъёли, Вы что-то подготавливаете? – вторая попытка Юнхо наладить контакт, которая незамедлительно была пресечена всё тем же взглядом. Осаждённый, он поджал губы, в очередной раз переглянулся с Минги – вероятно, в попытке убедиться, что всё же не до конца пал в его глазах как наставник – достал телефон и включил камеру. В объективе внутренний вид жилища казался ещё более чудаковатым. Юнхо поочерёдно наводил камеру то на потолок с висящими оттуда травами и амулетами, то на на стены и окна в поисках более интересного ракурса. – У Вас очень уютный дом, госпожа Бъёли. Сколько ему лет? – Примерно столько же, сколько немолодой женщине перед Вами, – съязвила она. Либо стены слишком тонкие, либо госпожа Бъёли только что продемонстрировала невероятные возможности людей в пожилом возрасте – иначе никак. Юнхо уже хотел что-то сказать в своё оправдание, но она внезапно продолжила: – Здесь прожило не одно поколение, уж поверьте. Люди во все времена ищут ответы в чём-то, что не поддаётся человеческому разуму. А мы их даём. Юнхо поспешил подхватить: – Верно! Сейчас к шаманам многие обращаются за помощью. Среди молодёжи тоже. Взять ту же девушку, которую мы встретили на входе. О чём Вас обычно просят? Госпожа Бъёли подхватила на руки увесистый мешок с рисом и стала рассыпать по крошечным чашам. – О чём меня могут просить? – под нос проворчала она. – О своём, личном. Здоровье, счастье, любви. Кто-то хочет знать своё будущее. Юнхо изогнулся, чтобы рассмотреть комнату позади себя, и молча уставился в телефон. В левом верхнем углу сетки застыла голова на длинной шее. Большой палец застыл над кнопкой. Брови Юнхо дрогнули. Он быстро сделал снимок и повернулся обратно. – И Вы предсказываете? Госпожа Бъёли едва не рассыпала рис на пол. – Я кто тебе, гадалка что ли? Естественно, нет. Она крутанула в руках тяжёлый мешок, затягивая на нём тугой узел, после чего выпустила из рук. Глухой стук об пол догнал звон чашек, полных рисом. Госпожа Бъёли оббила об бока руки и развернулась к молодым людям, отдельно задержавшись на Юнхо. – Ваш алтарь, – вмешался Минги в попытке сгладить углы, – очень необычный. Я никогда не встречал чего-то подобного. Расскажете, что он значит? Шаманка наклонила голову вбок и покосилась на Минги. – Человеческая душа очень податливая. И очень жадная. Согласен? Она не спеша перевела взгляд на Юнхо. Тот отстранённо уставился в пол. В его руках тихо звенел брелок от телефона. – Веришь в мистический смысл души? А? – Я? – переспросил Юнхо. – А я с тобой разговариваю? – А Вы видите здесь кого-то ещё? Шаманка округлила выцветшие глаза. Из-за слабого освещения они казались стеклянными. Она подняла руку с вытянутым вперёд указательным пальцем. Женщина рявкнула шёпотом: – Обернись. Юнхо стал похож на взъерошенного кота. По его лицу мгновенно можно было считать раздражение. И всё же он обернулся. А когда ничего не обнаружил и повернулся вновь, госпожа Бъёли с самодовольной ухмылкой уже шаркала в сторону чашек с рисом. – Ну и как это понимать? – А буквально, – она потянулась к банке с солью, – обернись. Видишь дверь? Тебе туда. – Подождите! Мы ещё даже не взяли у Вас интервью. – Молодые люди, меня плохо слышно? У меня клиенты. Один за другим. Без перерывов. Так что давайте. Ваше время вышло. Юнхо ещё несколько минут пытался проявить чудеса дипломатии, но в дверь действительно начали стучать. Шаманке пришлось почти силой выпроводить журналистов из дома. Оказавшись снаружи, Юнхо с тоской окинул жилище. – Ну, вот так… – он неловко кашлянул. – Стандартная гостья нашего журнала. Как тебе? – Как ты и говорил, было… интересно. Юнхо фыркнул. – Можешь не притворяться, я слышу этот сарказм. Материала у нас сегодня нет. Зато есть творческий потенциал, – он похлопал Минги по плечу. Тот чуть не задохнулся от возмущения: – В смысле? Ты хочешь, чтобы я писал статью? – Тебе же нужно как-то набираться опыта! – Хорошо устроился. А что будешь делать ты? – Наставлять и курировать, разумеется. – Разумеется, – Минги сложил руки на груди и глубоко вздохнул. Юнхо сделал вид, что не заметил недовольства и показательно стал что-то искать в сумке. Определённо что-то общее с шаманкой у него было. Взгляд Минги зацепился за звенящий брелок на телефоне коллеги. Он забыл сделать вдох. Осознание догнало позже. Минги попытался незаметно привести себя в чувства. Юнхо не виноват, что он тоже носил ровно такой же брелок с игрушечным коричневым мишкой. – До скорого, хубэ! Работай! Минги помахал рукой удаляющемуся журналисту. Резко нахлынувшие воспоминания отступали сами собой. Глубоко вдохнул. Что ж. Впереди предстояло много работы. Ещё и ночную смену в баре закрывать. Справимся.