Осколки памяти

Лондон встретил Гермиону Грейнджер привычной осенней моросью. Холодные капли барабанили по высоким окнам Министерства магии, стекая серыми дорожками по стёклам. Она шла быстрым шагом по длинному коридору отдела магического правопорядка, и звук её каблуков глухо отдавался от каменных стен. В правой руке — пухлая папка с отчётами за последние две недели, в левой — чашка кофе, который остыл ещё час назад, но другого всё равно не предвиделось. Последние недели вымотали её до предела. По всей Британии одно за другим происходили преступления, не похожие ни на что из того, с чем Министерство сталкивалось раньше. Не исчезали золото, артефакты или редкие зелья. Исчезали воспоминания. У жертв обнаруживались провалы в памяти — от нескольких часов до целых суток, — и ни один целитель не мог объяснить механизм воздействия. Никаких следов заклятий. Никаких свидетелей. Будто кто-то научился вырезать куски человеческой жизни, не оставляя улик. Дел становилось всё больше, а ответов не прибавлялось. — Грейнджер, — секретарь оторвалась от бумаг и махнула рукой в сторону кабинета начальника. — Вас ждут. Срочно. Гермиона на ходу отставила остывший кофе на чей-то стол, поправила мантию и вошла. Кабинет встретил её запахом пергамента и сырости — где-то подтекала старая рама, и магия ремонта явно откладывалась на потом. Начальник отдела сидел за массивным дубовым столом и выглядел так, словно не спал по меньшей мере сутки. Перед ним лежала тонкая папка с гербовой печатью Министерства — не стандартный рабочий документ, а что-то явно из верхних кабинетов. — Есть новости? — Гермиона опустилась на стул напротив. Мужчина поднял на неё покрасневшие глаза и вздохнул. — Есть. И они вам не понравятся, Грейнджер. Внутри у неё всё напряглось. За годы работы в отделе она научилась различать интонации руководства. Эта не предвещала ничего хорошего. — Для расследования создаётся специальная группа. Вы её возглавите. До этого момента новости звучали сносно. — И работать будете не одна. Она нахмурилась: — С кем? Начальник кашлянул, явно оттягивая момент: — С Драко Малфоем. Повисла пауза. Такая густая и вязкая, что, казалось, её можно потрогать пальцами. — Простите? — переспросила Гермиона ледяным тоном. — Я выразился ясно. — Нет. — Решение уже принято наверху. — Абсолютно исключено. Найдите кого-нибудь другого. — Боюсь, не выйдет. Приказ подписан лично Министром. Гермиона медленно закрыла глаза и сосчитала про себя до пяти. Потом до десяти. Не помогло. Из всех людей Британии. Из всех возможных кандидатов. Из всех сотрудников Министерства магии — Драко Малфой. Тот самый, кто семь лет подряд называл её грязнокровкой и желал смерти. Тот, кого она не видела почти полгода и надеялась не видеть ещё столько же. А лучше — в два раза дольше. — Почему именно он? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал профессионально. — Потому что он лучший специалист по тёмным артефактам в нашем распоряжении. А характер похищения указывает именно на артефакт. Гермиона сжала челюсти. Это, к сожалению, было правдой. После войны Драко Малфой удивил очень многих. Он не пошёл по стопам отца, не сбежал на континент, не затаился в родовом поместье, оплакивая былое влияние. Вместо этого с почти маниакальным упорством занялся изучением древней тёмной магии и довольно быстро заработал репутацию блестящего эксперта. Его статьи печатали научные журналы, его консультации стоили целое состояние, а Министерство регулярно привлекало его к самым сложным делам в качестве внештатного специалиста. Всё это не делало его приятным человеком. — Он уже согласился? — сухо спросила Гермиона. — Более того. Он уже здесь. — Где? Дверь кабинета скрипнула, и Гермиона поняла, что судьба окончательно решила над ней поиздеваться. — Доброе утро. Она резко обернулась. Драко Малфой стоял в дверном проёме, небрежно прислонившись плечом к косяку. Высокий, безупречно одетый — тёмно-серая мантия отличного кроя сидела на нём так, словно была второй кожей. Платиновые волосы стали чуть длиннее, чем в школьные годы, и теперь едва касались воротника. Острые черты лица никуда не делись, но в них появилось что-то иное — не юношеская заносчивость, а спокойная, уверенная сдержанность. Выглядел он до отвращения невозмутимо. — Грейнджер. — Малфой. — Искренне рад. — Не могу ответить тем же. Уголок его губ едва заметно дрогнул — то ли усмешка, то ли тень улыбки, разобрать было сложно. — Вот и славно. Терпеть не могу притворство. Начальник отдела устало потёр переносицу. Если бы прямо сейчас ему предложили уйти в бессрочный отпуск, он, судя по лицу, согласился бы не раздумывая. — Постарайтесь хотя бы не прикончить друг друга до конца недели. — Ничего не обещаю, — произнесли они одновременно и с одинаковой интонацией. В комнате снова повисла тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по стеклу. — Замечательно, — буркнул начальник, пододвигая к ним папку с делом. — Просто замечательно. --- Час спустя они обосновались в архиве Министерства — огромном полуподвальном помещении, пропахшем старой бумагой и пылью. Стеллажи уходили под высокий потолок, вдоль стен мерцали магические светильники, а где-то в глубине едва слышно гудела система поисковых чар. Гермиона сидела за массивным деревянным столом, разложив перед собой материалы дела, и тщательно сопоставляла хронологию пропаж. Малфой стоял у высокого узкого окна, за которым ничего не было видно, кроме серого неба и косых струй дождя, и неторопливо перелистывал страницы отчётов. За всё время он не проронил ни слова. Молчание затягивалось. — Что-нибудь нашёл? — спросила она наконец, не поднимая глаз. — Нашёл. — И? — Ты раздражаешься ровно каждые три минуты. Заметно по тому, как ты дёргаешь уголок рта. Гермиона медленно оторвалась от записей и уставилась на него испепеляющим взглядом. — Это не улика, Малфой. — Зато наблюдение исключительно точное. Проверь по своим заметкам — совпадёт до секунды. — Ты просто невыносим. — Уверен, что ты тоже не подарок, однако я же не жалуюсь. Она глубоко вдохнула, задержала воздух в лёгких и медленно выдохнула, как учили на курсах стрессоустойчивости. Когда-то профессор Макгонагалл говорила ей, что терпение — величайшая добродетель. Сегодня эта добродетель трещала по швам. — Смотри сюда, — внезапно произнёс Малфой совсем другим тоном. Гермиона подняла голову. Он положил перед ней один из сводных отчётов и указал на абзац, обведённый тонкой линией чар. Весь налёт ленивой иронии слетел с него моментально — перед ней стоял профессионал. Она пробежала глазами по тексту. Строчка. Ещё строчка. Замерла. — Подожди... — Именно. — Все жертвы за последнюю неделю до пропажи воспоминаний посещали одни и те же места? — Три магических книжных лавки и одну частную библиотеку в Косом переулке. Четыре разных человека, у которых нет ни одного общего знакомого. И все четверо побывали в этих точках практически в одинаковой последовательности. Совпадение? — Если это совпадение, — медленно проговорила Гермиона, чувствуя, как по спине пробегает холодок узнавания, — то крайне подозрительное. Они наконец-то посмотрели не друг на друга с взаимным раздражением, а на материалы дела. И впервые за всё утро разговаривали как двое специалистов, которым не нужно объяснять очевидное. — Нужно проверить библиотеку, — твёрдо сказала она. — Сегодня вечером, после закрытия. — Согласна. Я оформлю допуск. Малфой коротко кивнул, и между ними на несколько секунд воцарилось неожиданное перемирие. Даже тишина стала какой-то другой — не колючей, а почти рабочей. Потом он вдруг хмыкнул, и в его глазах снова мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Кстати, Грейнджер. — Что? — Ты всё так же хмуришься, когда думаешь. Прямо как на экзаменах у Флитвика. — А ты всё так же не можешь прожить пяти минут без язвительного комментария. — Значит, кое-что в этом мире остаётся неизменным. Гермиона хотела ответить чем-нибудь острым, колким, сокрушительным — но почему-то не стала. Потому что внезапно осознала странную вещь. За два с лишним часа, проведённых вместе, Малфой ни разу не позволил себе ни одной грубости. Не вспомнил войну. Не бросил ни единого намёка на её происхождение. Не попытался унизить — даже вскользь, даже в привычной манере старой вражды. Он просто работал. С ней. Как с равной. И это выбивало из колеи куда сильнее, чем любые привычные перепалки. Гермиона быстро отвернулась к документам, делая вид, что углубилась в очередной отчёт. Сердце билось чуть быстрее обычного, и она сама не могла объяснить почему. Не стоило делать поспешных выводов. Особенно когда дело касалось Драко Малфоя — человека, который умел быть кем угодно в зависимости от обстоятельств. Но где-то глубоко внутри, на самом дне сознания, впервые за очень долгое время мелькнула неожиданная мысль: «Возможно, я совсем его не знаю». Дождь за окном всё стучал по стёклам, светильники мерцали, а впереди их ждал долгий вечер, частная библиотека и тайна, которую им предстояло раскрыть вместе. --- Конец первой главы.