Осколки памяти

*Три месяца спустя* Весна в Лондоне была робкой и неуверенной — словно сама природа сомневалась, стоит ли возвращаться в город, который так часто тонул в дожде и тумане. Но сегодня, в последнюю субботу марта, солнце светило так ярко, что даже серые камни Министерства казались почти тёплыми. Гермиона стояла у входа в зал суда, нервно поправляя воротник мантии. Сегодня был последний день процесса над Аластером Ноттом. Три месяца расследований, допросов, слушаний. Три месяца восстановления украденных воспоминаний — заклинание, которое она разработала, помогло вернуть память всем жертвам. Все до единого вспомнили, что потеряли: лица близких, важные даты, секреты, признания, любовь. — Волнуешься? — Драко появился рядом так тихо, что она вздрогнула. — Ты снова подкрался. — Ты снова не услышала. Это не одно и то же. Он выглядел иначе, чем три месяца назад. Ушли тени под глазами, исчезла болезненная бледность. На скулах играл лёгкий румянец, а в серых глазах поселилось выражение спокойного, уверенного счастья. Целители Святого Мунго сказали, что его память восстановилась полностью, без единого пробела, и с каждым днём он становился всё больше похож на того Драко Малфоя, которого Гермиона узнала за время расследования — острого на язык, умного, немного надменного, но тёплого там, где это действительно имело значение. — Приговор огласят через час, — сказала она. — Кингсли говорит, что Нотту дадут пожизненное. Без права на досрочное освобождение, без возможности аппеляции. — Маловато. — Драко. — Я знаю, знаю. Цивилизованное общество, верховенство закона, мы лучше, чем они. Я помню. — Ты сам в это веришь? — Я верю в тебя. А ты веришь во всё это. Значит, и я — немножко. Он взял её за руку, и они вошли в зал суда вместе. --- Приговор был именно таким, как предсказывал Кингсли: пожизненное заключение в магической тюрьме строгого режима. Аластер Нотт, последний из рода Селвинов, выслушал его с каменным лицом. Лишь когда его уводили, он обернулся к Гермионе и произнёс: — Вы думаете, что победили, мисс Грейнджер. Но идеи не умирают. Однажды кто-нибудь найдёт другие дневники. Другие способы. И тогда... — Тогда их остановят, — спокойно ответила она. — Как остановили вас. Нотта вывели. Тяжёлые двери закрылись. Всё было кончено. --- Вечером они собрались в квартире Гермионы — теперь уже их общей квартире, потому что Драко переехал к ней месяц назад, и его вещи постепенно заполняли пустовавшие полки. Гарри и Джинни принесли домашний пирог. Рон явился с бутылкой огневиски и смущённой улыбкой — он только что начал встречаться с девушкой из отдела магического транспорта и ещё не привык об этом говорить. Кингсли зашёл ненадолго, поздравил всех с завершением дела и удалился, сославшись на министерские заботы. Андромеда привела Тедди — мальчика с бирюзовыми волосами, который немедленно начал носиться по гостиной, превращаясь то в собаку, то в птицу, то в маленького дракона. Гермиона смотрела на него и думала о том, что мир, за который они сражались, — вот он: шумный, живой, наполненный смехом. — О чём задумалась? — Драко подошёл к ней с двумя бокалами вина. — О том, что всё закончилось. — Всё только начинается, — поправил он. — Дело Блэквуда закрыто. Дневники обезврежены. Но Министерство уже предлагает мне новый контракт — экспертиза тёмных артефактов на постоянной основе. И тебе, кстати, тоже кое-что предложили. — Откуда ты знаешь? — Я читаю твою почту. — Что?! — Шутка. Кингсли сказал. Тебя хотят назначить главой нового отдела — по противодействию ментальной магии. Ты, Грейнджер, становишься большим начальником. Гермиона замерла с бокалом в руке. — Я... не знала. — Теперь знаешь. И прежде чем ты начнёшь сомневаться, справишься ли ты: справишься. Ты — Гермиона Грейнджер. Ты находишь способы даже тогда, когда их нет. Помнишь? — Помню, — она улыбнулась. — Ты сам это сказал. — И я был прав. Как обычно. — Как обычно, — передразнила она его с улыбкой. К ним подошёл Гарри с бокалом в руке. Он выглядел уставшим, но счастливым — работа в Аврорате отнимала много сил, но сегодня был выходной, а рядом была Джинни, которая смеялась над очередной шуткой Рона. — Я хочу сказать тост, — объявил Гарри, и все замолчали. Даже Тедди перестал носиться и притих, сидя на коленях у бабушки. — Мы прошли через многое. Через войну, через потери, через это расследование, которое едва не стоило нам... — он запнулся и посмотрел на Драко, — едва не стоило нам очень многого. Но мы здесь. Мы вместе. И я хочу выпить за это. За то, что мы есть друг у друга. — За нас, — сказала Гермиона, поднимая бокал. — За нас, — повторили все хором. И выпили. --- Поздно ночью, когда гости разошлись, а Тедди, заснувшего прямо на диване, Андромеда унесла через камин, Гермиона и Драко остались вдвоём. Они сидели у камина, как когда-то — в ту самую ночь, когда всё началось. Только теперь она положила голову ему на плечо, а он обнимал её, перебирая пальцами пряди волос. — Ты помнишь, как мы начинали? — спросила она. — Помню. Ты сказала: «Не могу сказать того же» в ответ на моё «Рад видеть». — Ты действительно был рад? — Если честно — нет. Я был раздражён и зол. Мне казалось, что Министерство надо мной издевается. Поставить меня в пару с тобой? После всего, что было? Это выглядело как наказание. — А теперь? — А теперь, — он поцеловал её в макушку, — я думаю, что Министерство сделало единственное правильное дело за всю свою бюрократическую историю. Хотя и случайно. Гермиона рассмеялась и повернулась к нему лицом. — Я люблю тебя, Драко Малфой. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. И, кажется, никогда не устану это повторять. — Не смей уставать. — Не буду. Огонь в камине догорал, отбрасывая на стены тёплые, уютные блики. За окнами Лондон затихал, погружаясь в ночную дрёму. Где-то далеко, в подземельях магической тюрьмы, сидел человек, мечтавший стереть память целого мира. Но мир помнил. И будет помнить. А в маленькой гостиной на севере Лондона двое людей, прошедших через войну, потери и древнюю тёмную магию, целовались в свете угасающего камина и строили планы на завтра. Потому что завтра было. И послезавтра — тоже. И все дни после. И это было прекрасно.