Прикоснись ко мне

Когда Николай понял, что дрожь в руках исчезла, а страх перед оружием пропал, внутри появилось небывалое удовлетворение. Будто бы пазлы в его картине мира вновь встали на место, даже дышать было легче, и он никак не мог напиться этим рассветным свежим ветром. Конечно, эффект от одной ночи с крепким сном вряд ли будет долговечным, разве что Анна была ведьмой, но теперь у него было готовое решение, теперь его рука вновь твердо держит оружие, его взгляд чист и точен. Николай чуть усмехается, кто бы мог подумать, что его помощником в возвращении в полк будет она. Анна. Она сметала всё на своем пути и абсолютно его не слушала, но теперь в этом был свой плюс. Сама того не ведая, дала ему ключ от его прошлой жизни. А то, что попутно шел ключ от её сердца было скорее приятным дополнением. В конце концов, он ни о чем её не просил. И даже не обещал, а все домыслы и романтичные настрои удачно списывались на долгое совместное проживание. Николай задумчиво смотрел на разбитую вазу, которую ещё не успели убрать. Приятно. Удовлетворительно. Прекрасно. Мысли уже тонкими стрелами вырисовывали на карте его жизни путь обратно в полк, приписывая возможную должность командира. Мечта. План действий выстраивался сам собой. Если сон с Анной мог помочь от травмы и кошмаров, значит, нужно было устроить все так, чтобы они чаще были вместе. В конце концов, он мог даже на ней жениться, если это поможет вернуться к себе прежнему и перестать чувствовать слабость. Да, приказать не мог, было бы слишком грубо даже для него, но подтолкнуть — было в его силах. Анна не замечала, насколько порой была ведома, да, своенравна, но что касается чувств — ревность, обида, борьба за справедливость — читалась как открытая книга. Очаровательная. Управлялась, как игрушечный солдатик в руках мальчишки. Николай чуть улыбнулся, вспоминая начало их совместного проживания. С письмом его вовремя предупредил Потап, предусмотрительно сообщив, что сболтнул лишнего Симке. Конечно, Николай всё понял ещё в момент потери ключей, он, пожалуй, даже демонстративно их переложил, понимая, что Анна не устоит. Проверяя, возьмет ли она документ о проигрыше имения… тогда она оказалась очаровательно честной. И, хоть строки её второго послания зацепили в нём что-то живое, как приятно было хоть немного её осадить. Вызвать в ней ревность тоже оказалось проще простого, пара лишних слов, намеков, предложение другой, которое он отозвал ради Анны… хотя если быть честным — ради себя. Спицыны хоть и были хорошим вариантом для сватовства, но глава семьи был слишком ушлым, да и связывать свою жизнь с ещё совсем юной Юлией не хотелось. Она была как кукла, фарфоровая, невероятно красивая марионетка в руках своих родителей. Отчасти её было даже жаль, но партия с ним не спасла бы ситуацию. Зато вот в Анне открылись новые грани, хотя куда приятнее было, когда она устроила ему игру в молчанку. Чудесные и тихие минуты, жаль… Жаль, что всё так скоро закончилось. Впрочем, дергать её чувства в какой-то момент стало забавной игрой, у неё был шанс уйти, когда они играли в карты и тогда он бы дал ей это сделать, не ради неё, а ради себя. Поверить, что ещё не до конца стал черствым, когда с такой легкостью и азартом согласился играть на её честь. Даже ради приличия не выждав паузу. И, да, с неменьшим удовольствием и без малейшей паузы он бы забрал свой выигрыш, но понятие порядочности держало стальными руками. И сотня отжиманий показались легкой разминкой, ничуть не убравшей жар желания, она ещё и накаляла обстановку, начав раздеваться. Вот из-за таких моментов он был готов её отпустить. Слишком своенравная и упрямая. Слишком честная, в отличии от него. На что вообще она рассчитывала, связываясь с человеком, который в карты выиграл имение? Отчаянная глупость. Если Николая за что-то уважали все друзья и сослуживцы, так это за то, как он легко играл, никогда не заигрываясь, с холодной головой и чистым расчётом. В те минуты, когда другие игроки теряли голову, он трезво оценивал ситуацию и останавливался, когда того требовали обстоятельства, либо «раздевал» слишком заигравшихся господ. Играючи, никогда не включая чувства, всегда оценивая ситуацию: где-то подпустить поближе, дать почувствовать вкус победы, где-то проиграть, чтобы завоевать доверие в жизни, где-то беспощадно атаковать, не испытывая жалости, когда на бедняжке не остается никаких ценностей. Со старшим Авериным было именно так - он заигрался. Отчаянно. Ещё и смешав всё это с алкоголем. Уважения к этому человеку у Николая не было, лишь презрение смешанное с жалостью к его семье. Его учили тонкостям манипуляций, поискам слабых точек у людей и сейчас всё это сложилось в единую картинку: он разложит их отношения с Анной, как хорошую партию в карты, без чувств и эмоций, сплошные действия, намеки, полутона. «- Анна, с вами я первый раз так крепко спал…» «- Анна, спасибо, что вы рядом…» «- Анна, вы правы, кошмары вновь вернулись…» «- Анна, не могли бы вы вновь спеть…» «- Анна, может быть вы останетесь…?» Он едко усмехнулся своим мыслям, испытывая внутреннее ликование. Учитывая характер Анны эта игра вряд ли была бы легкой, но ради полка он был готов сделать ей предложение, если этого потребуют обстоятельства.

«Так какого же волка кормите вы…?»