Турбулентность любви

Аэропорт жил своей обычной жизнью. Где-то объявляли посадку, где-то спешили пассажиры, а в комнате для брифингов собирался экипаж очередного международного рейса. — Итак, внимание, — хлопнул в ладоши Чуя, оглядывая присутствующих. — У нас сегодня пополнение в команде.  Рядом с ним стоял парень. Светлые волосы, миловидное личико, большие фиолетовые глаза, аккуратная форма. Слишком красивый. Даже подозрительно красивый. — Накаджима Ацуши, — представился он. — Надеюсь на сотрудничество. — Ого, — присвистнул Дазай. — Авиакомпания решила увеличить продажи билетов? — Заткнись, — беззлобно бросил Чуя. — Нет, серьёзно. Если бы я был пассажиром, я бы специально вызывал стюарда каждые пять минут. — Господин Дазай… — Уже нравится, какой вежливый. — Я могу перестать быть вежливым, — уже с злобным тоном сказал Ацуши. Дазай замер от удивления, а Чуя расхохотался. — Вот это мой мальчик. — Чуя. — Что? — Ты обещал не усыновлять новеньких. — Не могу. Они сами усыновляются. Все засмеялись. Кроме одного человека. В дальнем конце комнаты сидел Акутагава. Первый пилот и главный в экипаже. И причина, по которой половина сотрудников нервничала перед каждым рейсом. Он даже головы не поднял от планшета. — Закончили? — сухо спросил он. Смех мгновенно стих. — Тогда начинаем брифинг. Ацуши впервые встретился с его взглядом: холодный, тяжёлый и вызывающий мурашки по коже. Словно Акутагава заранее недоволен всем миром. И особенно им. Через двадцать минут брифинг закончился. Все начали расходиться. — Не обращай внимания, — тихо сказал Чуя. — На что? — На капитана. — Я ничего не говорил. — У тебя всё на лице написано. Ацуши посмотрел вслед Акутагаве. — Он всегда такой? — Хуже. — Впечатляет. — Не бойся его. — Кто сказал, что я боюсь? Чуя улыбнулся. — Теперь точно не боюсь за тебя.

***

Первый рейс начался спокойно. Ацуши старался делать всё идеально. Проверка салона, пассажиров, багажей, инструктаж. Он постоянно сверялся со списком в планшете. — Молодец, — сказал Чуя. — Пока не облажался. — Не сглазь. И именно тогда всё пошло не так. Перед закрытием дверей Ацуши заметил пожилую женщину. Она выглядела растерянной. — Простите… — Да? — Я плохо себя чувствую. Можно пересесть ближе к выходу? Ацуши быстро оценил ситуацию. Свободные места были. Он решил помочь. — Конечно. И пересадил её, не уведомив старшего экипажа. Через десять минут его вызвали в кабину. Ацуши нахмурился. — Уже? — Иди, — вздохнул Чуя. — Удачи. — Так плохо? — Очень. Дверь кабины открылась. Дазай сидел справа и что-то пил. Акутагава стоял возле панели. — Накаджима, —  холодный тон Акутагавы точно не предвещал ничего хорошего. — Да. — Кто разрешил вам менять места пассажиров? — Женщине стало плохо. — Это не ответ на вопрос. — Никто. — Именно. Голос был спокойным, но почему-то раздражало сильнее крика. — Перед изменением рассадки вы обязаны уведомить старшего бортпроводника. — Я хотел помочь. — Хотели помочь или решили, что правила существуют для остальных? Ацуши почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. — Пассажирке действительно было плохо. — И если бы возникла внештатная ситуация? — Не возникла. — Потому что вам повезло. Дазай медленно перевёл взгляд с одного на другого, будто смотрел теннисный матч. — Закончили? — спросил Ацуши. Акутагава поднял глаза. Впервые внимательно посмотрел на него. Большинство новичков в такой ситуации уже извинялись или начинали мямлить, но этот стоял прямо, без страха. — Нет, — ответил Акутагава. — Не закончили. — Тогда продолжайте. Дазай чуть не подавился кофе. — Накаджима. — Да? — Вам стоит следить за своим тоном. — А вам за своим. Абсолютная тишина. Осаму закрыл лицо рукой. — О боже, я уже люблю этого ребёнка. — Дазай. — Молчу. Рюноске несколько секунд смотрел на блондина. — Возвращайтесь к работе. — С большим удовольствием. Ацуши развернулся и вышел, громко закрывая дверь. В кабине повисла тишина. Потом Дазай не выдержал. — Ну? — Что ну? — Он тебе понравился. — Нет. — Врёшь. — Нет. — Ты впервые за месяц посмотрел на человека дольше двух секунд. — Потому что он нарушил правила. — Конечно-конечно, — Дазай ухмыльнулся. — А ещё потому что он красивый. — Замолчи. — Очень красивый. — Дазай. — Не зря его взяли. Акутагава отвернулся к приборам, но почему-то перед глазами продолжали стоять фиолетовые глаза новенького. И его наглое: «А вам за своим». Впервые за долгое время кто-то осмелился ему так ответить. И вместо  привычного раздражения это почему-то вызывало интерес.

***

В салоне рыжеволосый с интригой уже ждал Ацуши. — Ну? Как там? — Он невыносимый. — Значит, знакомство прошло успешно. — Он считает себя центром вселенной. — Это ещё мягкая формулировка. — И почему вы его терпите? Чуя задумался. — Потому что он, пожалуй, лучший пилот из всех, кого я видел. — Всё равно вредный. — Согласен. — Холодный. — Согласен. — Высокомерный. — Согласен. — Невоспитанный. — Согласен. — Злой. — Очень согласен. — Тогда почему ты улыбаешься? Чуя рассмеялся. — Потому что обычно это я всё это говорю. И впервые за весь день Ацуши тоже засмеялся. А в кабине самолёта Акутагава неожиданно поймал себя на мысли, что хочет услышать этот смех ещё раз, хотя совершенно не понимал почему.