Турбулентность любви

После первого рейса Ацуши был уверен, что больше никогда не окажется в одном экипаже с Акутагавой, но Вселенная решила посмеяться над ним, потому что следующий рейс был с Акутагавой. И следующий тоже, и ещё один через неделю. Словно диспетчеры специально решили устроить эксперимент.

***

— Почему опять он? — с раздражением спросил Ацуши.  Чуя заглянул в расписание. — Потому что ты любимчик судьбы. — Скорее её жертва. — Не преувеличивай. — Он сделал мне замечание за то, что я слишком громко закрываю шкафчики. — Ты действительно слишком громко их закрываешь. — Ты на чьей стороне вообще? — На стороне правды.

***

Через несколько недель Ацуши понял одну вещь. Акутагава замечал абсолютно всё: каждую мелочь, каждую ошибку, каждый лишний вздох. И это бесило. Сегодня, например, причиной стала форма. Они готовились к посадке пассажиров. Блондин поправлял галстук перед зеркалом, когда рядом появился Рюноске. — Накаджима. Уже плохо. Когда капитан называл его по фамилии, ничего хорошего не происходило. — Да? Взгляд серых глаз скользнул вниз по стройным ногам.  — Форма. — Что с ней? — Вы видели себя в зеркале? — Только что. — Тогда объясните, почему длина юбки не соответствует требованиям компании. Ацуши опустил взгляд. Юбка действительно была чуть выше положенного. Совсем немного. — Разница буквально пару сантиметров. — Правила одинаковы для всех. — Тогда измерьте линейкой. Чуя рядом закашлялся. Дазай отвернулся, пытаясь не засмеяться. Акутагава нахмурился. — Накаджима. — Что? — Это не обсуждается. — А мне кажется обсуждается. — Нет. — Тогда зачем вы начали разговор? Повисла напряженная тишина. Накахара уже мысленно заказывал венок на похороны Ацуши. Но блондин смотрел прямо в глаза капитану. Без страха и смущения, будто специально провоцировал. Акутагава неожиданно почувствовал знакомое раздражение. И что-то ещё. Что-то непонятное. Потому что да, юбка действительно была короче нормы. И да, он заметил это слишком быстро. Подозрительно быстро.

***

В тот день Ацуши ходил злой. Очень злой. — Почему его вообще волнует моя юбка? — Потому что он капитан. — Тогда пусть следит за самолётом. — Он и следит. — А заодно за мной. Чуя улыбнулся. — Ты ему интересен. — Меня это не радует. — Пока.

***

Через пару дней ситуация повторилась. Только хуже. Во время обслуживания пассажиров один мужчина лет сорока не сводил с Ацуши глаз. — Молодой человек. — Да? — А можно попросить ваш номер телефона? Накаджима уже открыл рот, чтобы отказать, но рядом словно из воздуха возник Акутагава. — Нет. Пассажир удивлённо моргнул. — Простите? — Номер вы не получите. — А я вообще-то спрашивал не вас. — И всё же ответ отрицательный. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга. Потом пассажир решил не спорить. — Ладно… Когда он ушёл, Ацуши резко повернулся. — Что это было? — Работа. — Какая именно часть работы запрещает пассажирам разговаривать со мной?! — Он мешал выполнять обязанности. — Нет. — Да. — Нет! — Да. — Вы невыносимы. — Взаимно.

***

Но чем больше они спорили, тем страннее всё становилось, потому что вместе с раздражением появлялось что-то другое. Например, Ацуши начал замечать вещи. То, как Акутагава всегда приходит раньше всех, как проверяет каждый отчёт лично, как никогда не уходит домой, пока не убедится, что у экипажа нет проблем, как защищает сотрудников перед руководством. Однажды начальник смены начал отчитывать молодую стюардессу за ошибку. Рюноске вмешался сразу. Спокойно. И виноватой в итоге оказалась не девушка, а плохо составленная инструкция. После этого случая Накаджима долго молчал. — Удивлён? — спросил Чуя. — Немного. — Он хороший человек. — Не заметно. — Потому что он не умеет это показывать, — с некой грустью сказал Чуя. 

***

Сам Акутагава тоже начал замечать слишком много. Например, улыбку Ацуши. Особенно когда тот разговаривал с детьми. Или когда помогал пожилым пассажирам, или когда смеялся над очередной глупостью Дазая. Он был шумным, упрямым и наглым. Спорил по любому поводу, но  при этом работал лучше большинства новичков и учился невероятно быстро, что тоже раздражало. — Ты смотришь. Осаму сидел рядом в кабине. — Нет. — Смотришь. — Нет. — Ну ладно, открыто пялишься.  — Дазай. — На Ацуши. — Замолчи. — На красивого Ацуши. — Замолчи. — На очень красивого… — Дазай. — Ладно. Но он тебе нравится. — Нет. — Ага. 

***

Очередной конфликт произошёл на рейсе в Париж. Ацуши зашёл в служебное помещение после обслуживания салона. Усталый и раздражённый. И сразу наткнулся на Акутагаву. — Накаджима. — Что теперь? — Следите за тоном. — А вы следите за привычкой придираться ко мне. — Я делаю замечания по делу. — Иногда мне кажется, что вы ищете повод. — Если бы я искал повод, замечаний было бы больше. — Это угроза? — Констатация факта. Накаджима закатил глаза настолько, насколько это было возможно.  — Вы невозможны. — Вы тоже. Они замолчали. Слишком близко. Неожиданно близко. Первым это заметил Ацуши. Потом Акутагава. Несколько секунд никто не двигался, и почему-то впервые за всё время не хотелось спорить. Серые и фиолетовые глаза смотрят прямо друг на друга. Тишина. Потом дверь резко открылась. — О, вы уже целуетесь? Чуя. Конечно же Чуя. Ацуши отскочил первым. — ЧУЯ! — Что? — Мы не… — Конечно-конечно. — Мы спорили. — Ещё романтичнее. — Исчезни. Рыжеволосый расхохотался и закрыл дверь.

***

Когда Ацуши ушёл обратно в салон, Акутагава ещё несколько секунд стоял неподвижно, потом медленно выдохнул. — Какие-то проблемы? Дазай появился словно из ниоткуда. — Нет. — Тогда почему ты выглядишь как человек, который только что осознал страшную правду? Акутагава молчал. — О нет. — Что? — Тебе реально нравится Ацуши. — … — О БОЖЕ МОЙ. — Замолчи. — ЧУЯ БУДЕТ В ВОСТОРГЕ. — ДАЗАЙ. — Я сейчас же ему напишу. — Даже не думай. Но было поздно, потому что телефон Осаму уже оказался в руках, а через минуту у Чуи пришло сообщение: «Кажется, наш капитан влюбился.» И спустя несколько секунд из салона донёсся очень громкий и подозрительный смех.