"Свои" люди.

Антонио Карьедо, настоящий toro bravo, несмотря на весьма угрюмую репутацию своего вида, был известен ученикам “Красного утëса” своим мягким, покладистым характером. А это достижение, ибо это скорее была колония из мультфильма “Мегамозг”, нежели учебное заведение. Вообще, удивительно, что быка вообще взяли работать к школе для птиц, но wandlers-комьюнити в Штатах было чуть шире квир-комьюнити, поэтому и выбор был невелик. “Красный утëс” — школа новая, новейшая в штатах. Новая, но уже проблемная. Дети-птицы относятся к редким ученикам-млекопитающим с высоты собственного полëта. Да о чëм говорить вообще? Его самого они воспринимали не как “Сеньора или мистера Карьедо — преподавателя поведения в чрезвычайных ситуациях”, а как “Тонио — забавного ведущего D&D”. Хотя то было всяко лучше других учителей, глаза которых выражали мысль: «Как этого мексиканского нелегала пустили к детям?». Так или иначе, птицы скорее предпочитали оставаться в стороне. Но вот волки… Карьедо не мог сказать точно, чем они вдохновлялись: омегаверсом или картелями, но результат был один — они сбивались в стаи, которые по устройству своему больше напоминали мафиозную структуру. Альфа — дон, беты — солдаты, омеги — соучастники, внеклановые. Вот и сейчас Антонио сидел на кухне в тесной однушке своего amigo Варгаса и жаловался на жизнь преподавателя от мира оборотней. Если говорить о Варгасе, то единственное, что отделяло от хозяина соседнего пригородного участка, ненавидящего детей (и людей) и кричащих на них: “ëбанные дети”, — Ловино ещë не начал лысеть. — И представь, из-за того, что у одной из девочек обнаружился третий облик сойки, и она стала меньше времени проводить со “стаей” и больше с птицами, “альфа” сказала: “Так как я твоя альфа, ты должна делать за меня домашние работы, и меня не волнуют твои новые знакомые”. — Ëбанные дети, — с тяжким вздохом выдохнул Ловино. У него самого глаза уже гноились от кип бумаг в бюро перед ежегодными отчëтами. — Понимаешь, Ловино, я даже не преподаю у них, я шëл мимо. — А другие учителя что говорят? — “Они же волки”. — Вот же ублюдки… Да не занимаемся мы этим дерьмом!.. Мы вообще социофобы. Ну, не мой дед, но многие. — Я пытался им объяснить, но они не слушают, я же просто бык, они думают, я не понимаю их волчьей тоски, от которой хочется выть, одиночества без стаи и… — Что за бред? — Да ладно, ты сам ходишь как печальный Пьеро с семнадцати лет, когда узнал, что ты оборотень. — Потому что я таким как ты, идиотам, документы делаю! Ой, да по разным классам их раскидайте, распадëтся ваша “стая”. — Мы их в один класс и не распределяли. — Ëбанные дети, — сказал Ловино и затих. Было слышно лишь постукивание вилок по банкам с вялеными томатами, присланными мамой Антонио. — Слушай, Лови, у тебя же дед — исполин, учëный, зоозащитник, да и сам ты… — Что я? —..Тоже молодец. С документами оборотням помогаешь- — Ой, тоже мне, помощь. Сиди да в бумажках копайся. Ты к чему клонишь то? — Может, поговоришь с ними? Как волк с волками. — Что, в Америке волки кончились? — Ну, как тебе объяснить… Из воспоминаний Антонио Фернандеса Карьедо… Два часа ночи. Только синие блики монитора светят в лицо молодого, пока ещë не выгоревшего преподавателя, читающего отчëты других учителей в школах вандлеров. «Ученик вступил в конфликт с ученицей за право места альфы в “стае”, дошло до рукоприкладства. <...> Решил проблему ненасильственными соревнованиями, ученики поговорили, девочка согласилась на место беты.» — волк, преподаватель истории, географии, борьбы и выживания, школа “Кристалл”, штат Вайоминг. В “Кристалле” все считали того учителя “Альфой”. И так во всей учительской практике. В одной из школ была зафиксирована “стая” из четырëх голов. — ..Так вот, погрузившись в проблему, я понял, что подобная нормализация происходит ввиду неосведомлëнности людорожденных о реальной жизни волков, в том числе среди учителей, в то время как зверорожденные предпочитают избегать человеческих обществ. Но если зверорожденный ребëнок всë же поступает в академии, то из нежелания идти против стаи, иногда после череды столкновений, соглашается на роль беты. Ловино убедительно кивал, глотая красное с тем самым собачьим “он всë понимает”, хотя на деле ничего не понимал. Что-то про оппортунизм, научно-популярные мифы, очеловечивание животных — Тонио выучил много умных вещей во время магистратуры. — Поэтому я считаю, что ты, как внук авторитетного оборотня и уважаемый член сообщества, — Лови закатил глаза на слове “уважаемый”, — должен помочь, объяснить им, что волчья стая — это семья, эффективно распределяющая ресурсы, но никак не группа лиц с иерархией, подобной преступным группировкам. Апеллирование к науке, социологии и авторитету должно повлечь скорее позитивные последствия. Вероятность успеха процентов сорок, да и хуже не будет, поэтому ты обязан- — То есть ты говоришь уже не "must", а “have to” как "обязан"? — Прости, ошибся с глаголом, “must” как "должен", — Тонио нервно хмыкнул, — разумеется. — Ладно. Только выпишешь мне справку для отгула. И чтоб не дольше часа. *** Начало декабря — время, когда весь чиновничий аппарат приходил в себя накрытым горой документов и отчëтов подобно ëжикам под снегами после зимней спячки. Вот и Ловино в последние дни держался только благодаря кофе и молитве отца. Артур уехал по делам найденных им птенцов, оставив на остальных работу по оформлению их документов. А он был хоть и "обычным" (Если мужчина, который живëт в собственном доме в Лос-Анджелесе, ездит на "Bentley Bentayga", ещё и чует и говорит с оборотнями — обычный), но являлся для всех локомотивом: Штефан почти всегда спал днëм и активизировался лишь ночью; Димитр и Ловино тоже днëм ходили полуживые-полумëртвые (или это одно и то же?); Жуан хандрил по полгода, вот только у Артура было хобби — привозить оборотней из командировок. Вот что можно привезти из Эрисейры? Магнитики, ракушки с побережья, морских ежей, другие морепродукты — на самом деле всë, что позволит душа и авиакомпания. А как вам… Оборотень-ласточка Жуан Феррейра в качестве сувенира? Хорошо, не сувенир, насильно его никто в Америку не вëз, он же не африканский раб (хотя по долгу “службы” часто бывал на чëрном континенте), да и адаптировался он хорошо для того, кто всю жизнь провëл птицей. Но с того раза утекло много воды, всë задним числом оформлено, все уже привыкли к неопознанному летающему объекту из Португалии, поэтому судьба послала Артуру двух двойняшек-сироток из Секвойи: дикого индюка Альфреда и белого дрозда Мэттью. И если взрослому можно просто вручить поддельные документы, понаблюдать пару месяцев и отпустить с миром, то вот детей нужно сдать в детдом-пустышку, устроить в школу-пустышку и устроить в настоящую школу для оборотней, а затем усыновить, чем Артур и начал заниматься, не забыв скинуть на бюро работу с документами мальчиков. Поэтому, помимо волчьих стай и бумажной волокиты, у Антонио была ещë одна задача — пристроить мальчиков к себе в класс. *** — Алло, Титуан, mon cheri, как твои дела? Надеюсь, не отвлекаю? — Нет, я просто посуду мою, руки заняты, но ничего страшного, ты как поживаешь? — Да вот, собираюсь в гости к вам в школу. Не мог бы ты встретить меня в понедельник на повороте к тропе? Я просто совсем не помню дорогу после открытия, когда это было? Лет семь назад? — Месяцев. Тебе стоит пить меньше вина, amigo, иначе к сорока ты перестанешь узнавать меня. А зачем ты хочешь приехать? Ты не особо интересовался системой образования до этого. — Я по делу, мне нужно отдать двух птенцов, юноши на четырëхгодичный поток- — Двойняшки: белый дрозд и дикий индюк? — О, тебя уже предупредили? Прекрасно. — Но мне говорили, что с двойняшками приедет мистер Кëркланд. — Мистер Кëркланд? Ты про того, с монобровью? — Она не моно, она- — Прости, mon ami, я перезвоню. Как только поступил гудок сброса, Антонио понял, что ему конец.