Два аргумента против Пети

      Солнце пробивалось сквозь тяжёлые тучи и Женя, пытающийся сбежать от лучей, смешно морщил нос. Волосы, распластанные по простыне, приобрели медовый оттенок, а кожа стала чуть розовее, чем обычно.       Влада рядом не оказалось: он уже гремел тарелками на кухне и то и дело зачем-то включал воду. Так хотелось ещё полежать, но доносящийся из соседней комнаты шум не оставлял ему ни единого шанса. Надо было вставать. Семененко нехотя скинул с себя мягкое одеяло, от чего пришлось непроизвольно поёжиться, надел шорты и направился на кухню. Вид перед ним открылся отличный: сильная спина Влада, обтянутые домашними штанами бедра и волосы, торчащие в разные стороны. Он стоял у плиты и что-то увлеченно готовил, пританцовывая под какой-то иностранный трек, который звучал на минимальной громкости. Женя, улыбнувшись сам себе, подкрался к Владу на цыпочках и сомкнул руки на его талии.       — Доброе утро, хозяюшка, — прошептал он на ухо, от чего Влад слегка дёрнулся и резко развернулся в кольце его рук, встречаясь с парнем взглядом.       — Привет, принцесса. Как спалось? — Влад отбросил локоны Жени со лба и поцеловал того в кончик носа.       Семененко демонстративно поморщился, показывая, что такое звание его не очень-то и устраивает, но спустя секунду вновь взглянул в карие глаза Влада и смягчился.       — Хорошо спалось! — он потянулся, вскидывая руки наверх, и мышцы его напряглись. — Только под утро замерз. Видимо, когда ты ушёл.       — Я же не мог оставить любимого соперника без завтрака. И себя тоже.       — Соперника? Вот так ты меня воспринимаешь, все понятно, — Семененко картинно сложил руки и задрал нос. — Дружишь тут с ним, а он меня соперником считает.       — Я думал, что больше вопросов возникнет к слову «любимый», но раз тебе так угодно…       — К этому как раз вопросов нет, — Женя посмотрел на слегка потрескавшиеся после вчерашней ночи губы. — Можно? — и украл первый утренний поцелуй.       — Ты у меня спёр эту дурацкую манеру спрашивать разрешения? — Влад уже взял из шкафа две тарелки и положил на каждую по два свежеприготовленных сырника.       — Оно само как-то. Я не специально. Сырники-и, вкуснота!       Женя широким жестом открыл выдвижной ящик, будто делал так каждое утро, достал оттуда две вилки, постучал ими друг об друга, словно деревянными ложками, и присел на стул, отодвигая второй для Влада.       — Я смотрю, тебе у меня понравилось? Чувствуешь себя как дома, — Дикиджи стащил вилку из рук Жени и мимолётно поцеловал в макушку. — Я рад.       — Спасибо, что позвал. Нет, правда. Один я бы реально сдох так переживать.       Семененко поймал тёплый взгляд Влада и принялся разламывать сырник, щедро поливая его сгущенкой и совершенно не замечая, как от сосредоточенности забавно высунул кончик языка. Сказали бы ему еще пару недель назад, что он будет смотреть Олимпиаду вместе с Владом в обнимку, а затем заниматься с ним нежным сексом — Женя бы ни за что не поверил. Более того, что вся история с его телом будет принята без всяких насмешек, а значит — рядом с ним прекрасные люди. Прекрасный Влад.       Парни мирно ели, стуча вилками по тарелкам, как вдруг тишину разрезал телефонный звонок, и Влад, оставив Женю одного, подорвался со стула.       — Петька!       Женя кивнул и улыбнулся, показывая, что пора бы и ответить, а Влад, чуть не выронив телефон из рук, наконец провел пальцем по экрану для ответа.       — Петька! Да-да, привет! Как ты там?       — Поставь на громкую, — прошептал Женя и получил согласный кивок.       — Петь, тебя теперь и Женя слышит, давай рассказывай, как Олимпиада?       — Да-да, расскажи про Малинина, очень интересно послушать, — Семененко закатил глаза, но продолжил жевать сырник и жестикулировать обеими руками.       — Женька ревнует, не обращай внимания, — Влад тыкнул его в бок, на что тот вооружился вилкой.       — Сейчас я ревновать начну, вы уже на тренировке что ли? Вас вообще не щадят там, я смотрю. В субботу, в 9 утра и уже на катке.       Парни переглянулись, не зная, как объяснить Пете всё максимально аккуратно, чтобы сразу не нарваться на кучу вопросов.       — А… Мы вчера вместе смотрели твой прокат, пиццу вот дегустировали, очень хорошо посидели, да.        — Ой дураааак! — Женя схватился за голову.       — Пиццу дегустировали? Ладно, похвально. Да хорошо всё на Олимпиаде, потом расскажу, как приеду. Сувениров вам привезу.       Фух, не заметил.       — Привози-привози, мы тут без тебя совсем одичали, соскучились, — Влад широко улыбнулся. — Круто ты вчера откатал. Жаль, что баллы подрезали.       — Я не надеялся ни на что, сам знаешь. Всё, что мог — показал, а там уже неважно.       — Согласен. Тут что-то Женя хочет добавить.       Влад посмотрел на Семененко, показывая жестом «а ты чего молчишь?» и тот выдохнул, закатив глаза, но всё же решился начать разговор чисто из вежливости.       — Да, Петь, привет. Реально всё круто было, ты молодец. А судьи просто… ну, сам понимаешь.       — Спасибо, ребят, — парни представили, как на том конце провода Петя улыбнулся. — Помчал я, тут тренировка в интересной компании намечается. Скоро приеду, не скучайте!       — Ишь какой нашелся, не скучайте ему, — Женька взял вилку с наколотым на неё последним куском, протянул Владу и поцеловал парня раньше, чем тот успел дожевать.       — Что ж там за компания такая, — пробубнил себе под нос Влад. — С тебя помыть тарелки!       — Владик, — Семененко поставил руки под подбородок и мечтательно посмотрел в потолок. — Так хорошо сидим.       — Сидим хорошо, но посуда за тобой.       Женя грустно кивнул, слизал с пальца собранную с тарелки сгущёнку и направился к кухонной раковине.

***

      — Влад, он опять с Малининым тренируется! У меня весь тик ток в этом видосе! — Семененко с деловым видом сидел на кресле и листал ленту, пытаясь найти что-то интересное среди вороха постов о тренировке русского с американцем.       — Господь с тобой, Жень! Парень впервые поехал на Олимпиаду, дай ему пообщаться со всеми. Опыта наберется, нам расскажет. Заканчивай давай.       — Ещё одно слово в защиту этого безобразия, и я создам аккаунт с названием «малиджи» и начну туда пилить видосы.       — Моя бу-у-ка! — Влад присел рядом с Женей на кресло и потрепал его за щеки, следом тронув каждую губами, а потом по-свойски уселся на бедра Жени лицом к лицу, что их тела оказались слишком близко.       — А че он как я не знаю!       — Ус-по-кой-ся. Тебе мало меня? — Влад приблизился к шее и оставил на ней мокрый поцелуй.       — Мне всегда нужно больше. Ты меня знаешь.       — Знаю. Но пока довольствуйся этим. — Дикиджи снова прильнул к Жене, на этот раз губами, сминая их своими, будто настаивая на продолжении.       — Не совсем в этом дело. Мы же тоже с тобой могли так поехать, пообщаться со всеми, перенять опыт, в конце концов. Влад, ты мог бы прыгнуть аксель с Малининым, нет, ты представляешь!       — Жень, ещё одно слово, и я подумаю, что ты фиксанулся на этом кудряше.       — Ты про себя?        — Ах ты! — Женя потянулся к Владу и на этот раз уже проявил инициативу сам, оглаживая мягкие бока и запуская руки под футболку, а затем задумался. — Это что получается, нам Пете надо спасибо сказать за нашу передружбу?       — Было бы здорово, но есть идея получше.       Влад нахмурился, ведь за ехидной ухмылкой Семененко могло скрываться что угодно.       Какой еще у него план?       Надеюсь, не украсть Малинина и не связать его в подвале.

***

      Дни до возвращения Пети тянулись по-разному: то убыстрялись ближе к ночи, когда оба парня были заняты просмотром старых фильмов в компании друг друга, то замедлялись, когда Влад оставлял Женю наедине с горой немытой посуды. Казалось, после Олимпиады Женя вообще забыл, что его дом находится за пределами Петербурга. Он просыпался с Владом, с ним же и засыпал, укладываясь головой на обнаженную грудь. Сворачивался калачиком, когда становилось совсем холодно, и сильно-сильно прижимался к Владу, который грел лучше любого одеяла.       Дикиджи тоже не знал, как вообще существовал без постоянного присутствия Жени под боком. Без его хмурого взгляда из-под длинных ресниц, без тренировок, которые он зачем-то устраивал посреди комнаты и прыгал-прыгал-прыгал свои четверные. Иногда жаловался на колено — тогда приходилось чуть ли не силком укладывать его в кровать и обматывать эластичным бинтом, чтобы не перетрудился и к следующим соревнованиям вышел в лучшей форме.       Так они и существовали. Нет, не просто существовали, а жили, соединенные любовью к друг другу, в чём-то благодаря Пете. Но выращивать эту любовь уже продолжали самостоятельно, шаг за шагом, день за днём.              Паблики в очередной раз всколыхнулись, когда в интернете промелькнула новость о прилёте Гуменника в Петербург. Десятки людей, вооруженные плакатами и сочинившие стихи в адрес своего кумира, стояли в аэропорту ровными рядами. Влад с Женей не торопились встречать товарища, а тихонько наслаждались временем наедине, ожидая, пока Петя наговорится со всеми журналистами, а потом спокойно будет готов рассказать все новости. Один из таких дней предоставился совсем скоро, когда Влад предложил снова собраться у него в квартире, потому что «я твои сувениры с катка до дома не повезу».       Женя стоял и подпирал головой дверной косяк, наблюдая, как Влад пытается вымыть каждый плинтус, будто сейчас к ним нагрянет санэпидемстанция.       — Евгений Батькович, че стоим? Помог бы.       — Так ты пашешь.       — А ты что?       — А я красивый, — Женя откинул чёлку назад, на что получил смешок Влада и лёгкий удар палкой от швабры по ягодице. — Ой! Влад!       — Я не сомневаюсь, что ты красивый, но ты хотя б мусор вынеси.       Семененко в сдающемся жесте поднял руки вверх, надел куртку с ботинками и вышел за дверь, вооружившись большим мусорным пакетом и двумя коробками пиццы. Дверь за ним захлопнулась.       — Экспонат, блин, — Влад оглядел квартиру и пришёл к выводу, что она наконец была готова к приему гостей. Хотя, по правде сказать, Петя видел его жилище в разном виде, поэтому это «показательное выступление» было ни к чему. Но как же, человек с Олимпиады приехал — надо встретить как подобает.              В подъезде раздались голоса, совсем не уставшие и холодные, а наоборот — бойкие и счастливые. Женя смеялся, а его собеседник, кажется, пытался что-то воодушевлённо рассказать, пробираясь сквозь потоки задорного смеха. Губы Влада тронула улыбка. Кажется, в отношениях Пети и Жени наступил штиль. Дверь открылась, в квартиру ввалились два радостных парня, уже нашедшие тему для разговора.       Петя стоял в прихожей в черной куртке с розовыми узорами, с кепкой козырьком назад и задорным выражением лица.       — Приеха-ал, Олимпиец! — Влад сгреб Петю в объятия как тогда, при расставании, но за эти две недели, казалось, вся его жизнь поменялась, и встречает друга уже совсем другой человек.       — Пипец, а меня так не встречал, — пробубнил себе под нос Женя, глядя на парней, пусть и совсем беззлобно.       — Так это когда было?! Четыре года назад? Петь, разувайся!       Парни быстро прошли в комнату и уселись на диван, стараясь вести себя максимально отстраненно, чтобы Петя не заподозрил, чем они занимались во время его отсутствия, не вылезая из кровати по несколько часов. Гуменник принялся доставать из рюкзака упаковки с разными снеками, вынул пакет с соком, а следом протянул парням два подарочных пакета, сопровождая их ёмким «Это вам!». Внутри оказались брелочки в форме сапожка и по одной пачке краски.       — Петь, у нас в стране нет краски? — Женя посмотрел на него с удивлением, осматривая прямоугольную коробку.       — Есть, но итальянская лучше! Влад, тебе блонд, а Женьке — красную, для показательных. Вам хорошо было, никого не слушайте.       Парни ещё раз обняли Петю, поблагодарив, и принялись расспрашивать и про значки, которые он выменял, и про питание, и про тренировки, и про Илью Малинина, че уж там. За такими разговорами пролетело несколько часов, и могло пролететь ещё больше, если бы Женю не пробило внезапной волной нежности.       — Влад, пойдём отойдем?       Петя удивленно ухмыльнулся, потому что выглядело это максимально странно. Какие у них от него могут быть секреты? Друзья, называется. Семененко с нажимом надавил на запястье Влада, и потащил его в сторону дальней комнаты.       — Ты чего? — Влад удивился напору. — У нас гости.       — Это не гости, — шепотом продолжил он, — это Петя.       — Петя, ну да.       — Влад, блять, не тупи, а. Ты его любишь?       Дикиджи замялся, не ожидая вопроса настолько в лоб, и перед его глазами пролетела вся неделя с Женей, их совместные вечера, приемы пищи и многочисленные поцелуи.       — Так я же тебя, вроде…       — Так и я тебя, но тут ещё Петя, понимаешь, о чём я? — Семененко ткнул пальцем в грудь Влада, и тот мгновенно вспыхнул как спичка от картинок, посыпавшихся в его разум.       Он представил, как к нему прижимаются оба его любимых мужчины, смотрят на него и друг на друга с вожделением и нежностью, и с такими же чувствами целуют и ласкают его. Низ живота свело от резко нахлынувшего возбуждения.       Женя облизнулся, коснулся своим носом носа напротив и схватил Влада за ворот футболки, утягивая во влажный, страстный поцелуй. Он притягивал парня к себе, стремясь оказаться ещё ближе, прижаться каждым миллиметром своего тела к его, почувствовать руки на талии, когда сзади раздался внезапный грохот, нарушивший тишину. Женя задел спиной горшок с цветком, который сейчас лежал на полу разбитый на десятки осколков, но парням было всё равно, они снова вернулись к друг другу, утопая в поцелуях.       За грохотом не было слышно, как дверь тихонько приоткрылась, и в щёлочке показался Петя. То, что он увидел, одновременно сковало его и заворожило. Его два лучших друга; два главных его соперника, которые, казалось, не имели ничего общего кроме любви к фигурному катанию, сейчас страстно вылизывали друг друга.       Влад уже запустил пальцы под футболку Жени, забывая, что в квартире кроме них есть кто-то ещё, пока не увидел боковым зрением силуэт в черной футболке с изображением какой-то рок-группы. Внутри всё похолодело. Пальцы тут же отпустили Женю, а щёки залились краской, будто сейчас их уличили в чём-то постыдном. Сердце застучало быстро, отчаянно, насколько это вообще возможно, а воздуха становилось всё меньше. Семененко отстранился следом, глубоко вдохнул и немигающим взглядом посмотрел на Петю, приподняв уголок губ.       На Петю.       На Влада.       Секунда.       Две.       Три.       Он подошёл к Владу медленно, почти не дыша, прожигая его взглядом и читая в глазах напротив: «что ты задумал?»       Прожигающе осмотрел его с ног до головы, останавливаясь на каждом миллиметре тела, тонким пальцем провёл по подбородку и выдохнул в его рот. Пошло, но так горячо. Влад, не в силах сопротивляться, вернул Женин воздух, желая снова прикоснуться к манящим губам и слиться с ними воедино, но вместе с тем чувствовал на себе осуждающий (осуждающий же?) взгляд Пети и разрывался от противоречий, не решаясь двинуться. Женю это волновало мало, поэтому он пододвинулся ещё ближе, дразня. Их губы друг от друга — на расстоянии миллиметра, и когда во рту Дикиджи скопилась вязкая слюна, Семененко резко перевёл взгляд на Петю.              Брови Гуменника поползли наверх, дыхание спёрло, и Женя, видя, как напряглись его скулы и шея, подошёл медленно, вальяжно, с присущей ему кошачьей грацией, и, сложив губы в тонкую линию, невинно заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядку. Петя судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы.       Влад развернулся, пытаясь поймать настроение Гуменника, но перед ним оказалась мощная спина Жени в обтянутой футболке. Борясь с желанием, Дикиджи до крови закусил губу, но в какой-то момент его тормоза окончательно сорвало от сексуального напряжения, наполнившего комнату. Он развернул стоящего к нему спиной Семененко и отчаянно впился в губы, будто не целовал их вечность, будто не мог им надышаться, а когда дыхание закончилось, с наслаждением провёл языком по гладкой, мягкой щеке, окрашивая её кровью. Они стояли совсем близко, всего в нескольких сантиметрах от Пети, и продолжали беспорядочно сталкиваться губами, пока Женя не устремил хищный взгляд на Петю, и не отрывая его, вильнул бедрами, прижимаясь к Владу всем телом.       Голова оказалась закинутой назад, голову вверх изо рта раздался громкий гортанный выдох. Рука Дикиджи с нажимом спустилась ниже, очертила резинку домашних шорт Семененко и расположилась в промежности, с силой поглаживая её. Влад бросил ещё один взгляд на Петю — хищный, с вызовом, и Гуменник густо покраснел, закусил губу и пытался дышать в ворот футболки, чтобы освежиться, но получалось откровенно плохо.       Дверь закрылась с громким хлопком, что аж стены задрожали.       — Кажется, переборщили, — Женя посмотрел на закрывшуюся дверь, за которой скрылся силуэт Пети.       — Стадия охуевания в действии. Подождём.       Ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут в комнату влетел мокрый от воды Петя и со всей силы прижал Дикиджи к стенке. Радужка глаз на мгновение стала совсем черной, черты лица заострились, скулы стали ещё более выраженными, а взомкшие, прилипающие ко лбу волосы, хотелось намотать на палец, если честно.       — Что ж вы творите, черти? — прорычал Гуменник, приближаясь к лицу Влада, и его дыхание опалило кожу парня напротив.       Дикиджи поднял голову вверх, пытаясь избавиться от неожиданной близости и зажмурил глаза от страха. Он не знал, что именно хотел сделать Петя, но в его глазах кружился водоворот невиданных ранее чувств и мыслей. Кожа Семененко похолодела, в горле скопился тугой ком, а руки медленно потянулись к плечам Пети с желанием отстранить его от Влада.       Его порывы оказались тщетными, когда Петр, оголяя клыки, подался вперед, прижимая Влада к стенке с новой силой; его руки нашли пристанище на его талии, а голова наклонилась.       Что за нахрен...       Женя открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.       Они что, целуются?       Петя коснулся губ Дикиджи медленно, нежно, пробуя на вкус, и Влад отвечал со всей присущей ему нежностью. Со всей любовью, которая так долго теплилась в душе и наконец нашла способ вылиться. Подавшись своему порыву, Влад запустил пальцы в волосы Пети, и их поцелуй стал еще глубже и чувственнее.       Женя не верил своим глазам: он только что наблюдал за двумя целующимися друзьями, которые вылизывали друг друга, будто ждали этого момента с первого дня знакомства, и оторвать взгляд — выше его сил. Хотелось быть к ним ближе, к ним притягивало, словно магнитом. Он подошёл к Пете сзади, вдохнул его свежий запах, провел языком по шее и положил руки на тонкую талию, сжимая её в своих ладонях. Гуменник почувствовал их молниеносно и развернулся уже к Жене, опьяненный своим счастьем, примкнул к его губам. Целоваться с Петей ощущалось иначе: если Влад вкладывал в поцелуй ленность, то Гуменник сейчас горел пожаром, выпуская на волю всю страсть, которая в нём кипела.       — Так вот как вы не скучали, — он оторвался от поцелуев, которые окрасили его губы в алый, и посмотрел на парней с легкой ухмылкой. — Пиццу дегустировали, конечно.       — Не говори, что ты против.       В воздухе повисло молчание, лишь губы Жени снова оказались накрыты Петиными, нежными, мягкими, а руки скользнули по телу Влада и притянули его за футболку как можно ближе. Они лихорадочно целовались, сменяя друг друга, и в моменте их языки сплелись в один венок страсти и желания настолько плотно, что стало невозможно понять, где заканчивается один поцелуй где начинается другой. Руки жадно скользили по телам, то зарываясь в волосы, то вновь возвращаясь к горячей коже; казалось, даже воздух вокруг накалился, пропитанный их желанием и близостью, которого между ними не было ни на одном соревновании. Они стянули друг с друга футболки, обнажая стройные и сильные тела, каждое прекрасное по-своему, и Женя с Владом, теперь уже без стеснения переглядываясь и вновь целуясь, прильнули к груди Пети.       Одно ловкое движение — и его волосы покрыли широкие плечи, а шея вытянулась от наслаждения, вызванного вылизыванием сосков. Всё тело Пети отзывалось лёгкой дрожью, обе его руки легли на плечи самых близких соперников, и между короткими вдохами донеслось его: «Охуительная встреча, парни».       Влад с Женей продолжили проводить влажные дорожки до пупка, опускаясь всё ниже, словно змеи, изредка посматривая на затуманенный взгляд Гуменника и снова возвращаясь к нежному, солоноватому на вкус телу. Влад спустил штаны Пети лёгким движением и принялся перекатывать яички, пока Женя целовал ключицы Дикиджи, изредка вылизывая языком каждую впадинку.       Член Гуменника уже стоял колом и виднелся сквозь натянутую ткань трусов, оставляя небольшое пятнышко от предэякулята. Влад высвободил член и невольно залюбовался им: тот был длинным и толстым — идеальный размер, и от этой мысли стало так горячо, что он широко провел по нему языком, стремясь очертить каждую венку, и взял солоноватую головку в рот.       Его губы встретились с губами Жени на самом члене, когда они, окончательно перестав себя сдерживать, принялись ласкать его с двух сторон, вбирая его по очереди в рот медленно и аккуратно, словно самую сладкую карамель. Комната заполнилась влажными звуками, сбившимся дыханием и приглушёнными стонами. Петя зарылся пальцами в их волосы, невольно задавая ритм, и всё это казалось настолько правильным, что в голове невольно возникал вопрос: где они всё это время раньше? Петя задыхался от наслаждения, тяжело дыша и постанывая, и пытался найти опору; колени слабели благодаря его самым любимым мальчикам, которые сейчас сидели подле него и хорошенько ему отсасывали.       Взгляд Влада скользнул по Жене. Тот, после долгого стояния на коленях, то и дело приподнимал одну ногу, стараясь меньше опираться на неё.              — Болит? — Женя опустил взгляд, затем вновь посмотрел на Петю и оставил последний поцелуй на самом кончике головки.       Влад виновато посмотрел на Петю снизу вверх и легко подхватил его на руки. Семененко охнул от приятной неожиданности, и через секунду его спина соприкоснулась с мягким покрывалом. Кровать приняла его в свои объятия, а Влад, нависая сверху, коснулся губами щеки и медленно спустился вниз, к больной коленке. Десятки мелких поцелуев покрыли коленную чашечку, затем Влад мягко провёл по ней языком, словно этим прикосновением действительно можно было унять боль. Женя смотрел на эту трогательную заботу с еще большей нежностью, понимая, что ещё немного — и Влад спустится ниже.       Петя подошёл к Владу сзади, опуская крепкие ладони на его спину и заглядывая через плечо, и тёплое чувство, словно мёд, растеклось в груди.       — Какая же у тебя красивая спина, Владик, — он оставил лёгкий поцелуй на лопатке, затем — на другой. — Ты, наверное, так устал, — Петя мурчал это Дикиджи на ухо, продолжая массировать спину, и тот натурально плавился от наслаждения, продолжая оглаживать ноги Жени, проходясь по ним поцелуями. Руки Пети прошлись по каждому позвонку спины Влада, пересчитывая, любуясь каждым изгибом сильной спины, и сомкнулись на талии, легонько сжимая её. Влад почувствовал, как его член, и без того возбужденный, начал сладко ныть. Гуменник спустился ниже. Руки нащупали трусы и стянули их, открывая обзор на член и накаченные ягодицы.       — А можно смазку? — Петя прошептал это Владу на ухо и дёрнулся от собственной интонации, настолько она непривычно прозвучала. Он тяжело сглотнул, указывая на тумбочку рядом с кроватью, а сам набрал побольше воздуха. Пальцы скользнули по собственной шее, слегка царапая её, чтобы не растерять удовольствие, и легли на бёдра Женьки, который извивался от наслаждения на кровати.       — Где тут наш секретик? — Влад стянул шорты, бросая их на пол, и примкнул губами к промежности Жени, начиная ласкать её через трусы, изредка оттягивая ткань в разные стороны, оголяя половые губы. Женя закрыл глаза: ему захотелось раствориться в наслаждении, остаться в этом моменте, когда на свете есть только горячий язык Влада, сменяющийся губами, и ничего больше. Петя нашёл смазку быстро, но на миллисекунду остановился рядом с кроватью парней, где сейчас на его глазах зарождалась самая настоящая любовь.              В моменте всё казалось слишком правильным, Семененко лежал перед Владом падшим ангелом с полуоткрытыми губами, что ему хотелось смотреть на его изящные черты лица вечность, прежде чем взгляд спустится ниже.       Тело проняло от осознания, на лбу выступили капельки пота, а кожа воспылала изнутри, слова застряли в горле, хотя сейчас они были бы излишними. Можно было уйти, но картина перед ним была настолько приковывающей взгляд, что отказаться от неё — было выше его сил. Петя следил за каждым движением языка Влада, пытаясь сфокусировать взгляд, включить разум и представить, что ему всё почудилось, но видение не исчезало. Разморенный, со свежей ниточкой слюны на губах, Влад перевёл взгляд на Петю и узнал то самое выражение лица, которое было у него самого несколько дней назад во время первой близости с Женей. И поманил Гуменника пальцем, оглаживая нежную кожу лобка.       — Иди сюда, — Влад пододвинул к себе партнёра. — Чудо, правда? Бывает же.       — Да, я знаю… — Петя сглотнул. — Слышал об этом, но… Не думал, что это так близко ко мне.       В памяти всплыл отголосок прошлого, когда в порыве гнева после проигрыша Жени он выпалил грубое «ведешь себя как девчонка» и замер. В глазах застыли слёзы, а губы сами потянулись к лобку Жени, целуя.              Вид вытекающей смазки между аккуратными складочками сводил с ума, и пальцы сами потянулись к ней, желая почувствовать её тепло.       — Ты наша принцесса, — Петя пододвинулся к Жене ещё ближе, но говорить было всё ещё тяжело. — Такой нежный, — Женя плавился от низкого голоса Пети, мысленно благодаря Влада за возможность не объясняться. Лёгкий румянец тронул его щёки, а на лбу скопились капельки пота.       — Хочу вас, пиздец как. Мои самые… Владик, — практически промурчал Семененко. — Иди сюда. — Он подозвал парня одним пальцем, и Дикиджи, поднимая своё тело, сел к изголовью кровати, располагая свой член перед его лицом. Язык прошёлся по нему снизу. Женя вобрал в рот яички одно за одним, смакуя вкус самого Влада, на что тот зарылся руками в собственные волосы.       — Мм, ты уже влажный. Влад с тобой хорошо поработал за это время, — голос прорезался, и Гуменник подмигнул Владу и потянулся к нему, касаясь губами. С позиции Жени это выглядело слишком горячо. Он почувствовал животом член Пети и просто молил Бога, чтобы тот скорее вошёл в него. — Боже, ты весь течешь… Ты так ждал меня, Жень? Скажи, что ждал...— Петя начал аккуратно массировать клитор, будто боясь сделать больно, и медленно вошёл в Женю одним пальцем, от чего тот дёрнулся, закатывая глаза, и продолжил лизать член Влада.       — Я пиздец как ждал тебя, Гуменник. Ты уже понял, что я не могу тебя выебать, и я обязательно найду способ, но сейчас… — Петя неотрывно скользил по телу Жени взглядом… — Войди в меня, это невыносимо. Я очень вас хочу.              Женя резко встал, притянул к себе Петю за плечи ещё ближе, и выдохнул в рот, сталкиваясь с ним глазами.       — Трахни. Меня. Я вам не принцесса.       Просить второй раз было не нужно: Петя резко поставил Женю на колени и вошел сзади так, что Семененко выгнулся в спине, словно кошка. Ощущение наполненности сводило с ума, тонкие пальцы хватались за простынь, дыхания не хватало, в комнате стало жарко до одури. Его губы продолжали насаживаться на возбужденный член Дикиджи, массируя его, заводя за щёку, изредко проводя по нему губами, создавая вакуум и изредка дуя на него, для разницы ощущений. Владу казалось, что он попал в рай, ведь ему так охуенно отсасывал Семененко.       — Хорошо. Значит так, Же-неч-ка, — Петя смаковал каждое слово, наклоняясь к уху. — Когда нас выпустят на межнар, я устрою тебе еще то «Жаркое соперничество», — Петя двигался глубже, быстрее, входя полностью, и наконец, под тихие стоны Жени, пальцы сменились налитым членом. — И я буду трахать тебя не только на льду, но и здесь. Каждый. Гребаный. Раз, — Петя с силой схватил Женю за волосы, на что тот выгнул спину, почти прижавшись к его груди, и мокро поцеловал в шею, облизывая. Влад придвинулся ближе, и Женя оказался зажатым между двух огней, где один трахал его жестко, а другой вылизывал рот, цепляясь за волосы.       Раздался удар по ягодице, и Дикиджи, не в силах слышать эти звуки, прильнул к заднице Жени и залечил удар размашистым движением языка.       — Мм, Владик, когда ты стал таким прекрасным лекарем? — Петя погладил его по голове. — А если так? — Гуменник вжался пальцами в ягодицы Жени, оставляя красные следы от царапин, и Влад облизал каждую, одну за одной, а следом его ладонь быстро перехватила пальцы Пети и запустила их в рот, обсасывая. Владу хотелось задохнуться от этих ощущений, раствориться, не существовать вообще, но умереть с ощущением Петиных пальцев во рту, которые двигались с каким-то своим темпом.       — Вла-ад, — имя раздалось гортанным стоном, в теле осталось по минимуму сил, но Жене хотелось взять всё целиком. — Добавь пальцы, пожалуйста.       Дикиджи послушался, в его руках оказался флакончик со смазкой, и сначала один палец, а затем и второй, оказались зажаты колечком мышц. Стало невыносимо-хорошо и горячо от чувства наполненности. Влад продолжил двигать пальцами внутри, подстраиваясь под ритм Пети, и вот они уже двигались в унисон, как единый организм.       Женин взгляд остановился на обоих, и он перевернулся на живот, столкнув два члена вместе и схватил их обеими руками. Он дрочил умело, с оттяжкой, добавляя язык и губы, от чего парни переглянулись и вновь столкнулись губами в поцелуе.       — Какие же вы охуенные, — он поднялся и поцеловал каждого. — Такие разные, такие мои.       — Владик, а ты не хочешь попробовать? — Петя не договорил, лишь выдавил на пальцы смазку и приставил в напряженному входу. — Приляжешь?       Влад расправил плечи и сел на кровать рядом с Женей, перед этим взглянув в потолок, зажмурившись, на что получил поцелуй в лопатку и лёгкие поглаживания спины.       — Я рядом, слышишь? Я рядом, мой родной.       Он чувствовал на себе взгляд Пети, его едва уловимый запах, касания волос, которые изредка его щекотали, и влагу на языке, который сейчас нежно касался колечка мышц. Ощущалось немного странно, но Влад потихоньку расслаблялся, обмякая от прикосновений Пети. Он прекрасно знал эти пальцы и не раз представлял их внутри себя, желая большего, но понимая, что всему своё время.       Рука Жени легла на член Пети и сделала два уверенных движения, после которых простынь залилась горячей спермой, и Влад, наблюдая за этим действом, готов был запечатлеть его на обратной стороне века.       — Владик, давай ты? Как я люблю, — Женя поцеловал Влада и приставил его член к промежности, предлагая войти. Он двигался медленно, аккуратно, как привык это делать целую неделю, самую прекрасную неделю в своей жизни. Дикиджи чувствовал на своей талии руки Пети, чувствовал его поцелуи, и ему было так хорошо, что он быстро излился на живот Жени, а тот, продолжая стимулировать клитор, начал биться мелкой дрожью, а на глазах появились слёзы от нахлынувшего оргазма.       Петя с Владом упали на кровать, вытерев салфетками следы своей любви, обессиленные, но счастливые до одури, и сгребли Женю в охапку.       — Залюбите, парни.       — Пару минут назад ты хотел, чтобы мы это сделали, — Влад облизал тонкую шею и поцеловал Женьку в нос. Петя кивнул.       — Да, не ожидал я такой встречи. Надо было вам краску подороже купить.       — Да ты не переживай, тебе еще весь следующий год на Чемпионаты ездить, привезёшь, — Женька едко усмехнулся, на что получил щелбан по лбу от Пети. Все трое рассмеялись.       Им было так хорошо в этой квартире, в этой кровати, вдалеке от родных катков и соревнований, где им снова придётся делать вид, что они соперники, и что всего этого безобразия после Олимпиады в квартире Влада — не было.       Семененко закрыл глаза и улыбнулся мыслям, зная, что его холодная луна и яркое солнце — вместе, что они любят друг друга и самое главное — его. Этого странного, но счастливого человека, которому когда-то довелось родиться с половыми губами вместо члена.       Природа определенно была на его стороне.

***

      Их разговоры с утра были лишены особой серьёзности. Парни не спеша позавтракали и разошлись проверять соцсети, изредка обмениваясь ленивыми поцелуями и объятиями. Лишь под конец дня Семененко подошёл к Пете с просьбой поговорить. Они уселись за столом, налили себе чаю, достали печенья, и Владу стало опять тревожно, как бы его друзья снова не поссорились.       — Петь, ты уж прости меня, что я так себя вел перед Олимпиадой. Характер у меня такой.       — Я все понимаю, Жень. И ты меня прости, что я тебя тогда.. Хм... Девчонкой назвал. Я не знал. А после Чемпионата в 23-м сам себя вёл не лучше, даже дверь у родителей проломил от злости на тебя.       Глаза Жени поползли наверх. Он не думал, что всегда спокойный Петя, у которого характер — кремень, и у которого чем больше трудностей — тем лучше, будет таким образом выплескивать свою энергию.       — С меня новая дверь, получается? — Семененко хихикнул.       — Получается, что так.       Сквозь щелочку, одним глазом на кухню заглянул Влад.       — Поговорили?       Парни синхронно кивнули, и Петя протянул Жене руку, тот ее сжал в ответ.       — Да, разобрались. Всё хорошо.       — Отлич-чно! Тогда, по пицце с ананасами?       — Боже, мои друзья — извращенцы.       — Погоди, — Влад показал указательный палец. — То есть то, что мы вчера занимались сексом втроём — нормально, а как пицца с ананасами — так всё?!       — Вы так круто целовались, я ну никак не мог оставить вас наедине!