Часть 1. Каштановый хаос
17 июня 2026 г., 20:52
Теодор Нотт сам по себе был ребенком спокойным и не столь эмоциональным в отличии от своих сверстников. Еще будучи маленьким, он научился искусству быть «отсутствующим в присутствии». Он мог быть частью самого оживленного общества, но при этом оставаться незримым центром своей собственной вселенной, отстраненным, словно наблюдатель за стеклом. Мог часами находиться в эпицентре шумного празднества, но при этом никогда не быть вовлеченным в обсуждения или веселье. Многие ошибочно принимали это за высокомерие.
Но так казалось только со стороны. Если он находился в компании одного из друзей, будь то Драко Малфой или Блейз Забини, то позволял себе немного раскрепоститься и выпустить пару колких фраз в сторону мальчишек. Для остальных же Теодор Нотт — тихий, ничем не примечательный мальчишка, который больше предпочитает постоять в стороне в гордом одиночестве, нежели присоединиться к веселью с остальными ребятами.
Но даже явная отстраненность в характере не отталкивала людей, и многие тянулись к нему с желанием начать общение. Особенно девочки. Даже для своего юного возраста парень уже был довольно красив. Темные волнистые, близкие к кудрявости волосы, синие глаза, бледная, присущая каждому аристократу кожа — визитная карточка чистокровных, если не считать Блейза. Улыбался он редко, и если улыбка появлялась, то была скорее мимолетной усмешкой, чем искренним проявлением радости, проявляющей на мгновение крошечную ямочку на щеке, словно редкое, мимолетное чудо.
Его внутренний мир был безупречно отлаженным механизмом, упорядоченным архивом, где каждая мысль имела свое место, до тех пор, пока в его жизнь не ворвалась она. Это случилось в тесном коридоре Хогвартс-экспресса. Среди запаха новой формы и дорожной пыли Теодор впервые столкнулся с диссонансом, который его разум отказался мгновенно классифицировать. В его голове, привыкшей к строгому порядку, сразу вспыхнул разлад. Первое, что он запомнил — её волосы. Непокорный каштановый хаос, живущий по своим законам. А затем — её взгляд. Гордо вздернутый нос, уверенный и дерзкий, напоминал павлинов, важно расхаживающих по двору поместья Малфой-Мэнора, только в её позе было больше подлинности.
Вместо ожидаемого восхищения или смущенного шепота, который Тео привык слышать от сверстниц, он столкнулся с претензией. Её брови гневно сошлись у переносицы, а губы сжались в упрямую линию.
— Прошу прощения, но ты не мог бы смотреть под ноги, когда ходишь? Ты наступил на мой ботинок.
Теодор ранее не привыкший к такому тону в сторону своей персоны, лишь молча выгнул бровь с любопытством рассматривая по всей видимости такую же первокурсницу, решил, что никаких комментариев опускать не станет. Он для себя понял, что эта девочка не стоит и толики его внимания.
Та в свою очередь, гордо вздернув нос, недовольно хмыкнула, и с поднятой головой развернулась на каблуках, дабы уйти подальше от этого мерзавца. Шатен еще пару секунд наблюдал, как девочка уходит, вскоре скрывшись за дверью одного из купе. В его мыслях сразу же промелькнуло «Гриффиндор», столь незначительное событие, но уже полностью охарактеризовало ученицу.
Теодор всегда проводил в голове различные расчеты, делал выводы и анализировал, что происходит с ним в том или ином событии. Это было его способом понять мир. К этому его привело частое наблюдение за разными людьми. Уже после первого разговора, Нотт мог отнести человека к той или иной категории, полностью проанализировать манеру общения и решить для себя, стоит ли ему вообще обращать внимание на эту персону. Из этого разговора с наглой девчонкой, который продлился всего пару секунд, Теодор лишь отметил её как «шумную деталь пейзажа», уже направившись в сторону своего купе.
Там его ожидали Драко на пару с Блейзом, и еще некоторые ребята, которых он знал благодаря неоднократным встречам их родителей. В ряду своих собственных вычислений, мальчик предположил, что все само собой попадут на «Слизерин», как и он конечно же. Все их родители, потомки были распределены на этот факультет, значит не трудно догадаться, что и они окажутся там же.
Будущий Слизеринец молча закрыл за собой дверь и взяв со стола книгу сел на одну из полок, расположившись рядом с Дафной Гринграсс, которая до этого что-то оживленно рассказывала всем присутствующим, но только заприметив рядом с собой Тео, сразу же смутилась, и покрывшись алым багрецом на щеках, снизила тон голоса на пару рядов ниже, рассказывая историю более тихо, почти шепотом.
— Нотт, ты не мог найти наше купе? — сразу же с присущей ехидность спросил Малфой, нацепляя на физиономию привычную самодовольную ухмылку.
— По пути возникла одна маленькая преграда — без какого-либо интереса ответил Тео, пытаясь сконцентрироваться на написанном.
Но Драко не собирался на этом ставить точку, решив докопаться до самой истины.
— Дай угадаю, ты снова любовался на себя в зеркале, выискивая очередные недостатки?
Теодор медленно поднял глаза на друга, измеряя того презрительным взглядом. Ему не нравилось, когда Малфой младший пытался сравнивать его с собой, потому что Тео не был таким. Он никогда не пытался казаться идеальным, часами высматривая в зеркале так ли уложены его волосы, или не образовалось ли складки на одежде, как это делал Драко. Напротив, Тео было все-равно как лежат его волосы, или сидит на нем идеально одежда. Он и так знал, что все идеально.
Драко так и не удосужившись получить ответ на свой вопрос, закатил глаза, быстро переключив внимание обратно на разговор с Блейзом и Дафной.
Этому моменту Теодор так же не придал никакого значения, углубляясь в строки написанного. Его глаза с точной идентичностью спускались сверху вниз. Иногда если к нему обращались, давал короткие комментарии, либо же молча кивал, не отрываясь от книги. Он никогда не был сильно вовлечен в разговоры знакомых, и слушал то очень редко. Мир вокруг снова стал тихим и серым, и лишь где-то на периферии сознания всё еще мелькал образ каштанового хаоса, который так беспардонно наступил на его идеальный порядок.
****
Хогвартс встретил их ярким пиршевством, и множеством голосов взволнованных учеников. Даже Теодор, который обычно отдает предпочтению оставаться в стороне, с таким же детским восторгом осматривал стены волшебного замка. Он встретил учеников огромными каменными стенами, просторными помещениями, парящими над потолком свечами и живыми портретами. Каждый уголок был пропитан магией и неизвестностью. Большой зал встретил длинными столами, и волшебным потолком, отображающим небо, хоть они и находились в помещении. Даже не смотря на то, что Тео вырос в Нотт-мэноре среди разговаривающих портретов своих потомков и магии, Хогвартс смог удивить его. Особенно эти призраки, кружащие над учениками и проносящиеся среди столов, так же полностью вписывались в гармонию этого места. Распределение окончательно закрепило статус той девчонки — Гриффиндор. Благодаря этому же распределению мальчик узнал и как ее зовут — Гермиона Грейнджер. Зачем-то Теодор запомнил ее имя, и про себя предположил, что та является либо полукровной, либо и вовсе воспитана магглами. Такой вердикт для себя Тео выдвинул, потому что фамилия ему была неизвестна. Не то что он, являющийся чистокровным из Священных двадцати восьми. Его фамилия конечно не звучала так громко, как например Малфой, но парень никогда не считал себя ниже. И как Теодор и предполагал, шляпа распределила его на Слизерин. Теперь Нотт официально мог назвать себя истинным наследником отца, в своих мыслях конечно же. Ожидания его не пали крахом, потому что с ним за одним столом сидела и привычная свита: Драко, Пэнси, Дафна, Блэйз и даже Крэбб на пару с Гойлом. Сам себе Нотт кивнул, в знак того, что он все-таки оказался прав, поставив в своем невидимом списке очередную галочку, подтверждающую его собственный успех.****
Комнаты и гостинная в подземелье Слизерина оказались в точности такими же, какими их описывал отец. Мало света, сырость и слабое освещение, но по-своему уютно. Стены были серыми, мебель: диванчики, столик были в кожаной обивке, преобладая в зеленых и серебряных тонах. Вокруг них были мерцающие зеленые лампы, а на камине горел огонь, отбрасывая бледные тени на проходящих мимо Слизеринцев. Из круглых окон, выходивших в озеро, можно было видеть огромные водоросли, покачивающиеся в темной воде, и иногда мимо проплывала тень, возможно, кальмара. Комната пусть и с соседями, но тоже была просторной, с тремя кроватями. Пока Забини с Малфоем, все еще впечатлялись от окружающего интерьера, Тео быстро занял кровать, которая, как ему показалась располагалась удобнее двух других. И он не ошибся, потому что, парни только ступив на порог комнаты, сразу начали опускать комментарии и жалобы на то, какой Нотт хитрец и поступает с ними слишком несправедливо. — Нотт, засранец, неужели было трудно дождаться нас? — Разве так поступают со своими друзьями…— раздосадовано дополнил Забини, плюхаясь на кровать рядом. На самом деле им было плевать, что шатен не дождался их, просто немного завидовали тому, что тот выбрал самое удобное расположение кровати. Теодор же довольный своей проделкой улегся на мягкую постель, закинув одну руку за голову. Второй он ловким движением достал волшебную палочку, и легким взмахом руки заставил все вещи разложиться по нужным полочкам и шкафчикам. Не обошлось и без маленькой коллекции повседневной литературы, которая в нужном порядке расположилась на книжной полке. Теодор в каком-то смысле был педантом, и любил, что бы все его вещи были сложены аккуратно и все стояло на своих местах. Любая неаккуратность просто раздражала глаз, например как та пушистая шевелюра на голове Грейнджер, которая просто оскорбляла само существование ухоженности и элегантности. Это кудрявый хаос, который сложно назвать волосами, больше походящий на обычную мочалку.****
Дни в Хогвартсе сменялись неделями, за ними шли и месяцы. За все это время Теодор быстро осознал: Гермиона Грейнджер — это не просто «зубрилка». Это интеллект, не знающий насыщения. За все лекции и уроки, которые у Слизерина совпадали с Гриффиндором, Нотт постоянно наблюдал за Гермионой. Он видел, как жадно она поглощала знания, пролистывая учебники, словно пытаясь выучить наизусть не только текст, но и его скрытый смысл. Каждый раз, когда кто-то из преподавателей только намеревался задать вопрос, видел, как нетерпеливо тянулась её тонкая рука, словно от ответа зависит ее жизнь. И с одной стороны понял это ярое рвение к всезнанию. Как Слизеринец и предполагал, Гермиона оказалась воспитана магглами и магия до этих дней для была чем-то невиданным. От сюда и появилась эта жажда заучивать и вычитывать все, что только попадается на пути. И это, кстати говоря, заслуживало некого восхищения. Не только со стороны Нотта, но и преподавателей. Тот же Снейп, пусть и не терпел выскочек, но одобрял упорство Гермионы к учебе, даже несколько раз ее похвалил, что между прочим даже для его любимчиков Слизеринцев редкость. Если ты конечно не Драко Малфой, у которого можно сказать прирожденный дар к зельеварению. Он то похвалу от Северуса получал с высоко поднятым носом и гордостью. Эта фанатичная целеустремленность принесла свои плоды: Грейнджер стала первой, затмив всех на потоке четырех факультетов. Теодор, чьи способности были не менее выдающимися, лишь равнодушно констатировал этот факт. Он тоже был умен, но в нем не было этой жажды признания. Он не видел смысла заучивать параграфы на месяц вперед, предпочитая отвечать только тогда, когда молчание становилось невыгодным. В его личном рейтинге Малфой шел вторым — благодаря амбициям и семейному давлению, — а сам Нотт уверенно занимал третью позицию. Его это вполне устраивало: быть третьим значило обладать знаниями, но оставаться вне прицела чужого внимания. Поначалу Теодор был яро убежден, что с таким характером Грейнджер обречена на изоляцию. Кто захочет дружить с живой энциклопедией? Его искренне удивило, когда он заметил её в компании «Золотого мальчика» Поттера. Но если дружбу с Мальчиком-Который-Выжил он еще мог рационализировать (умная ведьма — полезный союзник для героя), то наличие в этой компании Рона Уизли не укладывалось в его логические схемы. Младший Уизли был для Теодора воплощением всего того, что он презирал: нищета, отсутствие манер, нелепость и вопиющая, почти демонстративная глупость. Рон был ходячей катастрофой, и Нотт никак не мог понять, что именно в этом «балласте» могло зацепить столь блестящий ум Гермионы. Троица быстро стала такой же знаменитой, как и сам Поттер. В этом Теодор был точно убежден, и не только потому что в их компании умная Гермиона, которая явно вытягивала этих глупцов в учебе, но и потому что они были втянуты в разного рода происшествия в Хогвартсе. Эти их приключения стали главным табу в обсуждении учеников. Сам Дамблдор по окончании первого курса их наградил дополнительными очками и тем самым сделал троицу еще знаменитей. Слизерин заслужил этот Кубок своим трудом и дисциплиной, но директор предпочел театральный жест в пользу своего любимца Поттера. Конечно, было печально осознать, что теперь лидирует Гриффиндор и флаги в большом зале сменятся на цвета этого факультета. Но ничего страшного, он знал, что в Слизерине достаточно скрытых резервов. Малфой будет рвать и метать, а сам Теодор... он просто продолжит наблюдать и раскрывать свой внутренний потенциал. Грейнджер была умна, она была их главным препятствием, их самым ценным трофеем. И пока Дамблдор расщедривался на очки для Поттера, Теодор понимал: настоящая сила Гриффиндора не в шраме на лбу героя, а в этой кудрявой девочке, которая так отчаянно стремится быть лучшей.
