Линия разлома/ The Fault Line

Теодор ловил себя на мысли, что с каждым днём его душа покрывается всё более плотной, непробиваемой коркой льда. Из неё стремительно испарялись последние капли сочувствия. Смерти ни в чём не повинных людей больше не вызывали у него даже мимолётной тени сожаления. Более того, когда несчастья обрушивались на друзей Гермионы Грейнджер, Теодор испытывал странное удовлетворение. Случайный плен чудаковатой Луны Лавгуд, жестокие притеснения гриффиндорцев в оккупированном Хогвартсе — всё это приносило двоякое удовольсвие. Тео подразумевал, что меняется он так, из-за частого использования в последнее время темной магии. Не просто же так она запрещена. Поттера он, конечно, трогать бы не стал: «Мальчик-который-выжил» занимал слишком важное место в жизни Гермионы, и Тео, проявляя к ней извращённое великодушие, решил оставить героя в покое (где бы того ни носили черти). Но вот Уизли… Уизли занимал совершенно особое, почётное место в расстрельном списке Нотта. Рыжее недоразумение Теодор мечтал отловить лично. Слизнуть яд с клыков, зажать его в каком-нибудь глухом подвале и применить самые изощрённые, медленные и мучительные проклятия, на которые только способна Тёмная магия. Рон этого заслуживал, хотя бы за свои выскочки в школьное время. Переживал Теодор только за неё одну. Среди Пожирателей Смерти он виртуозно разыгрывал роль циничного ублюдка, которому абсолютно плевать на судьбу грязнокровки. Но на деле каждый раз, оказываясь на пепелищах после очередного рейда, Теодор с замиранием сердца всматривался в изуродованные трупы, моля всех известных богов, чтобы среди них не оказалось каштановых кудрей. В один из таких дней, на окраине разгромленного Ковентри, он едва не сошёл с ума. Увидев в грязи знакомый карамельный вихор волос, Теодор чуть не забился в бешеной истерике. Благо рядом оказался Блейз. Забини железной хваткой сжал его плечо и тихо, но твёрдо прошипел на ухо: «Дыши, Тео. Это не она. Это полукровка из местных. Слышишь? Не она». Только тогда Нотт смог сделать первый рваный вдох. Но постоянный, изнуряющий страх за ведьму медленно, но верно выжигал его психику до основания. Что касается Блейза — Долохов сдержал слово. С началом открытой фазы войны Теодору действительно выделили собственный карательный отряд. Правда, из тех, кому он мог доверять, Нотт забрал под своё крыло лишь Забини и Паркинсон. Остальную часть его банды составляли наёмники и егеря, чьи имена Тео даже не утруждал себя запоминать. Эта кучка бесперспективных, тупоголовых халтурщиков раздражала его до скрежета зубовного. За свою непроходимую глупость они огребали от малолетнего командира регулярно, особенно в моменты сильного раздражения. Не похоже на Нотта, правда? Он ведь всегда был таким спокойным и рассудительным молодым человеком. Но вот незадача, война меняет даже неравнодушный. Сейчас Теодор сидел в просторном кабинете, который Тибериус великодушно предоставил ему в Нотт-мэноре. Старик ликовал, полагая, что его наследник наконец-то «взялся за голову». На деле же младший Нотт просто стал в разы предусмотрительнее. Он усовершенствовал свою окклюменцию до абсолюта, а благодаря Драко освоил и легилименцию немного. Профессионализму нужно учиться у лучших. Парень расслабленно откинулся на высокую спинку кожаного кресла. Цокнув языком, он медленно поднял тяжелый взгляд на сидящего перед ним Пожирателя Смерти. Теодор выглядел обманчиво спокойным, но весь его вид источал такую угрозу, что мужчина напротив него инстинктивно вжал голову в плечи. Если вдуматься, Теодор Нотт подходил на роль предводителя карателей гораздо лучше, чем Долохов, безумная Беллатриса или его собственный поехавший отец. Вся верхушка Волдеморта была сборищем истеричных садистов, у которых от Тёмной магии давно свистела фляга. Тео же оставался хоть немного адекватным, расчетливым и хладнокровным. Многие взрослые Пожиратели конечно не хотели действовать под руководством Тео, потому что он был для них «малолеткой». Хотя эта «малолетка» соображала в разы быстрее и действовала умнее и изворотливее, чем девяносто процентов старожилов Тёмного Лорда. — Что-я-велел-тебе-сделать? — тихо, чеканя каждое слово под ритмичное постукивание пальца по столу, протянул слизеринец. Тук. Тук. Тук. Этот звук бил по натянутым нервам подчинённого, как молот. — Найти… найти Поттера, грязнокровку и предателя крови, мистер Нотт, — неуверенно, едва не заикаясь, промямлил Пожиратель. — И? — Теодор медленно выгнул бровь. — Кроули, прошло почти два года. Эта жалкая троица продолжает бегать по Британии прямо под нашим носом и уничтожать крестражи Лорда. Ты хоть своей скудной черепной коробкой понимаешь, чем это пахнет для нас всех? — Да, мистер Нотт… Мы делаем всё возможное… — Тогда почему я до сих пор не вижу результатов? Мы не можем позволить Поттеру завершить начатое. На самом же деле его собственный план был донельзя прост и эгоистичен. Отыскать Золотое трио. Уизли — голову с плеч без суда и следствия. Поттера — бросить самого уничтожать крустражи, пусть развлекаются с Темным Лордом в свои пророческие догонялки сами. А Грейнджер… Гермиону он запрёт где-то. Окутает её тысячами защитных чар и не выпустит оттуда до самого окончания войны. А если этот ад никогда не закончится — значит, она останется там навсегда. В тепле, безопасности и сытости. Вот и счастливый конец. Да, это было жестоко. Да, эгоистично и дико. Он прекрасно знал, что упрямая, отважная гриффиндорка возненавидит его, будет проклинать, кричать, биться о запертые двери и пытаться сбежать ради спасения своих дружков. Но Теодору было плевать. Пусть ненавидит. Главное — она будет дышать. Живая. Невредимая. Его личная, спрятанная от всего мира драгоценность. — Они… они очень хорошо скрываются, сэр. Используют сложнейшие маскирующие чары, постоянно меняют стоянки… — попытался оправдаться Кроули, покрываясь холодным потом. — Меня это не интересует, — Теодор прекратил постукивать пальцем по столу, и в кабинете воцарилась гробовая тишина. — Я даю тебе ровно три дня, Кроули. Три дня, чтобы выйти на их след. Если через семьдесят два часа у меня не будет координат — я даже бровью не поведу, когда буду выжигать твои мозги. Свободен. Кроули побледнел еще сильнее, его губы задрожали, но он поспешно кивнул. Не медля ни секунды, Пожиратель развернулся и практически вылетел из кабинета, его шаги гулко отдавались в коридоре. Теодор остался один. Он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Наконец-то он мог позволить себе на секунду расслабиться. Едва тяжелая дубовая дверь закрылась за спотыкающимся, насмерть перепуганным Кроули, в кабинете раздался тихий, деликатный стук. Теодор приоткрыл глаза и шумно выдохнул, позволяя себе слегка сползти в кресле. Осанка идеального наследника Ноттов на секунду дала слабину, сменяясь усталостью обычного человека. — Заходи, Блейз. Знаю, что это ты. Дверь отворилась, и в кабинет ленивой, кошачьей походкой вошел Забини. Он запер замок простым щелчком пальцев, даже не доставая палочки, и с самым непринужденным видом устроился в кресле напротив. Он взмахнул палочкой, и из близжайшего шкафчика вылетел огневиски с граненным бокалом, который наполнился в ту же секунду, опуская в ладонь мулата. — Ты когда-нибудь доведешь бедного Кроули до инфаркта, Тео, — хмыкнул Блейз, делая небольшой глоток. — Он пробежал мимо меня с таким лицом, словно за ним гнался разъяренный гиппогриф. Не будь так суров с кадрами, нам еще воевать. — Кадры тупы, как флоббер-черви, — лениво отозвался Теодор. Он потянулся к ящику стола, достал пачку сигарет и щелкнул палочкой, поджигая фильтр. — Если я не буду держать их в страхе, они вообще разучатся двигаться. — Ну, справедливости ради, у них есть весомый повод тебя бояться, — Забини откинулся на спинку кресла, с улыбкой рассматривая друга сквозь поднимающийся сизый дым. — Малолетний командир с ледяным взглядом и манерами молодого Темного Лорда. Очень колоритно. Кстати, о делах... Наш северный кордон функционирует как часы. Теодор медленно выпустил струю дыма, и в его глазах промелькнул профессиональный интерес. — Егеря в Абердине не доставляют проблем? — Насчет северных каналов поставок, — заговорил Забини, возвращаясь к делу. — Мы перекрыли основные тропы контрабандистов в районе Абердина. Егеря пытались вякать, но Пэнси быстро объяснила им новые правила ведения бизнеса. Теперь весь трафик магических ингредиентов идет через нас. — Отлично, — Тео едва заметно улыбнулся одними уголками губ. На секунду его серое, осунувшееся лицо показалось прежним — лицом его школьного друга, а не безжалостного Пожирателя Смерти. — Чем больше золота мы забираем под свой контроль, тем меньше к нам вопросов у верхушки. Автономия — это единственное, что держит нас на плаву. Блейз на секунду замолчал, его улыбка стала мягче, а взгляд — серьезнее. Он посмотрел на Тео, замечая, как тот держит сигарету — пальцы всё еще слегка подрагивали, выдавая колоссальное мышечное перенапряжение. — Как твоя голова? — тихо спросил мулат. — Лучше, чем в прошлый раз, — коротко отрезал Теодор, не желая углубляться в тему своего медленно выгорающего разума. Он стряхнул пепел в тяжелую хрустальную пепельницу и перевел тему: — Что с Драко? Ты виделся с ним? Забини помрачнел, и его непринужденность на миг испарилась. — Драко? — Блейз прищурился, внимательно наблюдая за реакцией друга. — Малфой-мэнор превратился в проходной двор для всякого сброда. Драко на грани срыва. Его мать пытается держать лицо, но долго они не протянут. Мы можем как-то перетянуть его в наш сектор? Теодор нахмурился, задумчиво затянувшись. Сухой табачный дым приятно обжег горло, помогая сосредоточиться. — Лорд держит Драко на коротком поводке, Блейз. Мы не можем просто забрать его к себе без прямых подозрений в предательстве. Но… — Тео постучал пальцем по столу, глядя на тлеющий кончик сигареты, — мы можем нагрузить его бумажной работой по распределению наших трофеев. Нарцисса выбьет для него это право под предлогом его «слабого здоровья». Это удержит Драко в поместье и подальше от передовой. Наш северный транзит разрастается, нам нужно вести учет конфискованного имущества и распределять трофеи. Это огромный ворох скучных бумаг и счетов. Блейз приподнял бровь, мгновенно улавливая ход его мыслей. — Хочешь усадить наследника Малфоев за бухгалтерию? — Именно, — Теодор цинично усмехнулся. — Его ум идеально подойдет для контроля финансов нашего сектора. Лорд согласится — ему нужны деньги, а Малфои умеют их считать. Блейз покачал головой, и на его лицо вернулась восхищенная, теплая усмешка. Он поднял свой стакан в беззвучном тосте. — Ты чертов гений, Тео. Спасаешь наши шкуры с таким видом, будто просто переставляешь фигуры на шахматной доске. — Просто не хочу остаться в этой войне без единственных людей, с которыми можно нормально поговорить, — тихо, но искренне ответил Теодор, туша окурок. — Кстати говоря о людях. У тебя есть доступ к подвалам Малфой-мэнора. Как думаешь, мы сможем незаметно переправить Луну Лавгуд сюда, в Нотт-мэнор? Забини, который в этот момент как раз подносил бокал к губам, замер. Янтарный огневиски едва заметно плеснул о хрустальные стенки. Тёмные брови мулата стремительно взлетели вверх, а в глазах отразилось неподдельное, глубокое изумление. Он медленно, с особым стуком опустил стакан на столешницу, не сводя с друга напряженного взгляда. — Полоумная Лавгуд? — Блейз прищурился, внимательно всматриваясь в осунувшееся лицо друга. — Тео, ради всего святого, зачем тебе сдалась эта блаженная девчонка? В Нотт-мэноре и так дышать нечем от сырости и безумия твоего отца, а ты хочешь притащить сюда заложницу? К тому же… Кассиопея явно этого не одобрит. Твоей матери только лишних кошмаров в подвале не хватало после всего, что она пережила. Теодор поджог еще одну сигарету, позволяя терпкому дыму притупить головную боль, и неторопливо подошел к камину. Он оперся рукой о каменную полку, глядя на то, как угли медленно исходят жаром. — Мне интересно одно, — ровно отозвался он. — Пожиратели обыскивают всю Британию вдоль и поперек в поисках Поттера. Но девчонку, которая сидит в подвале Малфоев уже не первую неделю, почему-то никто так и не допросил. Возможно, она знает, где сейчас находится Поттер. Или как на него выйти. Блейз задумчиво побарабанил длинными пальцами по кожаному подлокотнику кресла. Он взял свой стакан, лениво покачал его, наблюдая за игрой света на хрустальных гранях, и тяжело вздохнул. — Переправить её сюда не получится, — покачал головой Блейз. — Малфой-мэнор сейчас кишит егерями и прихвостнями Лорда. Любое перемещение пленников вызовет кучу вопросов, под удар попаду и я, и Драко, и ты. Нам нельзя так глупо подставляться. Забини сделал глоток, посидел в тишине пару секунд, а затем его глаза заговорщически блеснули. — Но… я могу спуститься в подвал под предлогом проверки охраны. И спросить её лично. Лавгуд, конечно, странная, говорит про мозгошмыгов и нарглов, но если с ней говорить мягко, без угроз и палочки у горла, она вполне может проболтаться. Теодор медленно повернул голову к другу, оценивая предложение. На его лице проступило слабое удовлетворение. — Хорошо. Сделай это. — Договорились, — Блейз откинулся на спинку кресла, но его расслабленная поза была лишь маской. Он пристально уставился на Нотта. — Только одного я никак не могу понять, Тео. С каких это пор тебя так сильно волнует Поттер и то, где его носит? Теодор молчал. Он медленно подошел обратно к столу, покрутил рукой, рассмтривая сигарету и заглянул Блейзу прямо в глаза. — Ты знал о том, что он занимается уничтожением крестражей Темного Лорда? Забини едва не поперхнулся воздухом. Его глаза округлились, а вся его непринужденная вальяжность в секунду испарилась, сменяясь предельной, напряженной концентрацией. Он резко выпрямился, едва не выронив бокал. — Крестражи? — почти беззвучно, одним одними губами переспросил Блейз. — Откуда у тебя такая информация? — Отец как-то вскользь упомянул в разговоре с Долоховым, когда они изрядно выпили, — Теодор цинично усмехнулся, садясь на край стола и скрещивая руки на груди. — Я умею складывать два и два, Блейз. И я хочу помочь Поттеру в этом. Ты ведь со мной? Блейз молча смотрел на него. В его голове сейчас происходила колоссальная ментальная битва — здравый смысл слизеринца вопил о том, что это чистое самоубийство, но верность другу и азарт горели ярче. — И ты хочешь… помочь Поттеру? — заговорщески переспросил Забини, и его пальцы крепко сжали хрусталь. — Играть на два фронта? Я, конечно, с тобой и в огонь, и в воду, Тео, ты это знаешь. Но не слишком ли опасная эта затея? — Безусловно опасная, — Теодор наклонился к нему чуть ближе, и в его синих глазах заплясали опасные, холодные искры. — И у нас действительно не будет права на ошибку. Ни единого шанса оступиться. Но мы поможем Поттеру. А потом он выполнит свое великое предназначение Мальчика-который-выжил. Лорд отправится обратно в преисподнюю, его фанатики — на корм дементорам, а мы… мы просто будем жить долго и счастливо. Как по мне, вполне счатливый финал. Забини долго всматривался в его решительное лицо, а затем на его губах медленно расплылась его привычная улыбка. — Звучит как чертовски хороший план, Тео. Я в деле.

****

Малфой-мэнор встретил Блейза тишиной. Особняк, некогда сиявший белизной и надменным аристократическим лоском, теперь казался заброшенным замком. Тяжелые портьеры из болотного бархата наглухо отсекали дневной свет, а по углам коридоров клубился сырой, холодный туман. Пахло дешевым табаком егерей, плесенью и застарелым, въевшимся в камни страхом. Блейз шел по темным галереям, и его шаги глухо отдавались от каменных плит. Он на ходу поправил манжеты идеальной черной мантии, сохраняя на лице маску привычного, ленивого пренебрежения. У входа в подвалы сидели двое оборванных, немытых егерей, резавшихся в карты прямо на старинном резном сундуке, на котором когда-то стояли коллекционные вазы Нарциссы. При появлении Забини они недовольно заворчали, но Блейз даже не удостоил их взглядом. — Проверка защитных контуров и чар сдерживания, — лениво процедил мулат, и в его голосе прозвучало столько чистокровного высокомерия, что егеря поспешно убрали ноги с его пути. — Если кто-то из пленников сдохнет от истощения или сбежит, вы лично будете объяснять это Лорду. Один из наемников, ворча под нос проклятия, повернул тяжелый ржавый ключ в замочной скважине железной двери. Скрип металла прозвучал как предсмертный стон. Блейз бесстрастно переступил порог и начал спускаться по крутой лестнице в сырую, леденящую темноту подземелий. Воздух здесь был настолько холодным, что изо рта мгновенно пошел густой пар. Пахло мокрым камнем, ржавчиной и безысходностью. В самом конце коридора, за тяжелой железной решеткой, тускло горел единственный факел, копоть от которого оседала на сводах. Блейз подошел ближе и замер. Луна Лавгуд сидела в углу сырой камеры, прямо на холодной, полусгнившей соломе. На ней была лишь легкая, испачканная мантия, а её бледные ноги были совершенно босыми. Но что поразило Забини больше всего — она не выглядела сломленной или напуганной. Её огромные, выпуклые серебристые глаза были устремлены на крошечного паучка, ползущего по влажной стене. Она тихо, едва слышно напевала себе под нос какую-то странную, убаюкивающую мелодию, словно находилась не в плену у пожирателей, а на залитой солнцем поляне. — Ты выглядишь слишком безмятежно для человека, запертого в подземелье Малфоев, Лавгуд, — негромко произнес Блейз, останавливаясь у решетки. Девушка медленно повернула голову. Её длинные, растрепанные светлые волосы упали на плечи. На её бледном лице, покрытом разводами сажи, вдруг расплылась мягкая, почти радостная улыбка, словно Блейз был её старым другом, заглянувшим на чашку чая. — О, здравствуй, Блейз, — легко отозвалась она, и её мечтательный голос показался совершенно чуждым этому мрачному склепу. — Здесь очень шумно. Вокруг летает так много мозгошмыгов… Они слетаются на страх Драко. Бедный Драко, его мысли совсем запутались. Забини невольно вздрогнул. Луна, даже будучи запертой под замком, умудрялась видеть суть вещей гораздо четче, чем половина Пожирателей Смерти. Блейз огляделся по сторонам, проверяя, нет ли слежки, а затем плавно опустился на одно колено перед решеткой, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он достал из кармана мантии небольшую флягу с теплым чаем и завернутый в пергамент свежий сэндвич. Просунул сверток сквозь ржавые прутья. — Держи. Тебе нужно есть. Луна удивленно моргнула, а затем аккуратно взяла еду своими тонкими, дрожащими от холода пальцами. — Спасибо, Блейз. У тебя очень теплая аура сегодня. Совсем не такая, как у тех людей в масках. — Лавгуд, послушай меня внимательно, — Забини заговорил тише. — У меня мало времени. Твои друзья… Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Где они сейчас? Ты знаешь, где они прячутся? Луна прижала сверток с едой к груди и пристально посмотрела на Блейза. Её серебряные глаза казались огромными, всевидящими зеркалами. Она не испугалась вопроса. Она лишь грустно, с легким вздохом покачала головой. — Гарри идет по следу из теней. Он ищет потерянные вещи, Блейз. Те, что скрыты в воздухе и под землей. Но они очень хорошо прячутся. Нарплы помогают им оставаться невидимыми для злых глаз. Блейз нахмурился, пытаясь отсеять ее странные метафоры и уловить суть. — Луна, мне нужны конкретные детали. Понимаешь? Мы… один человек хочет уберечь Гермиону. Ему нужно знать, где они. — Мальчик, который пахнет черникой и книжной пылью? — тихо спросила она, и её взгляд стал пронзительным. — Тот, кто построил каменный замок в своей голове, чтобы спрятать её тепло? Блейз на мгновение удивился, а потом умоляюще посмотрел на девушку. Любая крупица информации сейчас будет выгодна. — Я не знаю, Блейз, — тихо ответила она, и в её голосе впервые проскользнула отчетливая печаль. — Тонкая серебряная нить, которая связывала нас, порвалась в тот день, когда люди в масках утащили меня из поезда. Гермиона стерла все следы. Она очень умная. Она укутала их маленькую палатку в туман и шепот ветра, чтобы никто-никто не смог их отыскать. Блейз разочарованно выдохнул, прикрыв глаза. Значит, глухо. Поттер и Грейнджер ушли в глубокое подполье, оборвав все контакты с внешним миром ради безопасности близких. — И ты действительно понятия не имеешь, где они могут быть? — на всякий случай переспросил он. — Никаких зацепок? — Нет, — Луна покачала головой, но её взгляд вдруг снова стал странно-проницательным. Она пододвинулась ближе к решетке, почти касаясь холодного железа лицом. — Но это хорошо, Блейз. Если я не знаю, где они, то плохие люди с красными глазами не смогут вытащить это знание из моей головы, как бы сильно они ни старались. Они в безопасности, пока скрыты в тумане. Она сделала паузу, всматриваясь в лицо Забини, а затем тихо добавила: — Передай мальчику, который пахнет шоколадом и старой бумагой… тому, кто построил огромный каменный замок в своей голове, чтобы спрятать её тепло. У Блейза по спине пробежали мурашки. Она говорила о Теодоре. — Что передать? — глухо спросил он. — Передай ему, что птицы не могут жить в каменных замках, даже если они сделаны из чистого золота. Но пусть он не переживает. Его стена держит её тепло, а туман Гермионы бережет её саму. Они оба пытаются спасти друг друга в темноте. Блейз молча поднялся на ноги. В его душе смешались разочарование от отсутствия конкретных координат и странное, почти мистическое облегчение. Поттер и Грейнджер скрыты маскирующими чарами Гермионы, и никто — даже их ближайшие друзья — не знает, где они. Это означало, что у Пожирателей нет ни единой зацепки. — Спасибо, Луна, — тихо произнес Блейз, поправляя мантию. Он бросил быстрый взгляд на лестницу — шагов охраны слышно не было. — Держись здесь. Я постараюсь сделать так, чтобы тебя не трогали. И… никому не говори о нашем разговоре. Даже Драко. — Мозгошмыги не умеют хранить секреты, Блейз, но я умею, — Луна снова улыбнулась своей легкой, неземной улыбкой и принялась аккуратно разворачивать сэндвич. Забини в последний раз взглянул на хрупкую фигуру девушки в углу камеры, развернулся и стремительно взбежал по каменной лестнице вверх, унося с собой эту тяжелую, но важную правду. Им придется самим отыскать Поттера, только вот как?

****

После ухода Блейза кабинет Теодора снова погрузился в раздумия. Вести от друга принесли горькое утешение: с одной стороны, Нотт чувствовал облегчение от того, что Гермиона неизвестно где и недосягаема для Пожирателей. С другой — он снова оказался в тупике. Ни зацепок, ни координат. Полная пустота. Пока слизеринец бесцельно крутил в пальцах незажженную сигарету, пытаясь выстроить новый план действий, тяжелая дубовая дверь кабинета с грохотом распахнулась. Без стука, нарушая все границы приличия, в комнату ворвался Кроули. Пожиратель тяжело, шумно дышал, его грудная клетка ходила ходуном, а лицо раскраснелось от быстрой ходьбы. Было очевидно, что он мчался сюда сломя голову, и, судя по лихорадочному, почти безумному блеску в его глазах, новость была грандиозной. Теодор медленно поднял голову. Ледяной, проницательный взгляд синих глаз сфокусировался на задыхающемся подчиненном. — Теодор… — Кроули сглотнул, пытаясь перевести дыхание, и выпалил на одном выдохе: — Мы поймали Уизли. Всего три слова. Но их оказалось достаточно, чтобы серая апатия, мгновенно испарилась, уступив место торжеству. Внутри него хищно оскалился зверь. Губы Нотта тронула едва заметная, предвкушающая улыбка, а в глазах вспыхнул опасный, смертоносный огонь. Он медленно поднялся из-за стола, поправляя манжеты безупречно чистой рубашки. — Где он? — негромко спросил Тео, но в этом тихом голосе сквозила такая угроза, что Кроули невольно сделал шаг назад. — Мы посадили его в самые глубокие темницы, сэр. Пройдемте, — мужчина подобострастно махнул рукой, приглашая командира следовать за собой. Они спустились в подземелья Нотт-мэнора. Если Малфой-мэнор казался Теодору теперь заброшенным, то его собственный дом хранил в своих подвалах первозданную, средневековую жестокость. Здесь пахло сырой землей, ржавым железом и застарелым, въевшимся в камни страхом прошлых поколений. Шаги Теодора были размеренные, четкие, уверенные. Они гулким эхом разносились по длинному, темному коридору, факелы на стенах которого испускали тусклый, неровный свет. Нотт бесшумно остановился у массивной железной решетки одной из камер. Его взгляд медленно скользнул по фигуре, сидевшей на грязном полу. Рон Уизли выглядел не просто плохо — он выглядел убого. Отросшие рыжие волосы свалялись в грязные сосульки, лицо было покрыто разводами копоти и засохшей грязи, вместо его привычной одежды — какие-то изодранные, промокшие лохмотья. Руки гриффиндорца были туго стянуты за спиной грубой веревкой. Теодор невольно представил, какой резкий, кислый запах пота и немытого тела сейчас исходит от его пленника, и его лицо брезгливо исказилось в аристократическом отвращении. Услышав сухой, уверенный стук дорогой кожаной подошвы, Рон сначала долго, исподлобья рассматривал мысы начищенных до блеска туфель Теодора. Затем он медленно, с явным трудом поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Уизли, несмотря на его жалкое положение, вспыхнула такая бешеная ненависть, что казалось, он готов был захлебнуться собственным ядом и плюнуть им прямо в лицо слизеринцу. Теодор же в ответ лишь хищно, медленно улыбнулся. В полумраке подземелья его глаза сверкнули пугающей, безумной опасностью человека, который наконец-то получил в свои руки долгожданную игрушку. — Ну привет, Уизли… — негромко, растягивая слова с изысканной слизеринской издевкой, протянул Тео. — Давно не виделись.