Мой хаос

Когда составляешь план чего-то, всегда следует учитывать поправку на форс-мажорные обстоятельства типа наводнения, смерча или, как в данном случае, Макса Савельева. Для Жени сама по себе встреча с этим студентом в баре брата была сродни землетрясению, так парень к тому же решил его на слабо взять. Наверняка ведь думал, что Евгений Маркович откажется от возмутительного предложения, да, собственно, так и нужно было поступить нормальному преподавателю со своим студентом. Но, судя по всему, паршивый из Жени преподаватель. Да и какого черта этот парень вообще здесь появился, и почему сам Женя при этом смутился, как девочка на первом свидании? А не пошло бы оно все?! Хочет выпить — значит, выпьем, много ему до полной кондиции, скорее всего, не потребуется. Сам же завтра о том и пожалеет, паршивец наглый. Женя, конечно, не мог не понимать, что поступает безответственно, да и вообще все это смахивает на ребячество, но все, терпению настал предел, он тоже живой человек со своими слабостями. К тому же где-то внутри все же крепла надежда, что после совместных возлияний то неясное, тревожное чувство, что просыпалось в нем из-за Савельева, исчезнет с последними каплями алкоголя в организме, и Мештер наконец сможет выдохнуть. Программа в сорок пять минут растянулась на час с лишним: за время перерыва толпа посетителей в подпитии засыпала музыкантов просьбами исполнить «вот эту вот, мою любимую» и «ребят, зажгите, в долгу не останусь». В итоге, в изначальный план ровным строем влились Queen, Beatles, Nickelback и еще с десяток групп по заявкам. Женю это, правда, особенно не расстраивало: запросы все оказались качественные, «Yesterday» он вообще еще в школе на саксофоне играл, «How you remind me» они с Самсоном на спор исполняли на футбольном стадионе, так что все шло в удовольствие. Да и приятно было потянуть время до роковой встречи с Савельевым за барной стойкой. Женя нехотя признавал, что вместе с азартом в нем крепнет и страх, ожидание, что ситуация выйдет из-под контроля. Но это было иррационально и ничем не подкреплено. Наконец музыканты заиграли последнюю в своём концерте «Simple man» Lynyrd Skynyrd. Мештер эту песню любил и ценил особенно, было в ней что-то необъяснимое, словно заповедь, просочившаяся в повседневную грешную жизнь. И Женя полностью отдался звуку гитары в своих руках, закрывая глаза и растворяясь в словах, которые пел. Выйдя из своего транса, он невольно поискал глазами Савельева в правом углу зала, у стойки, и наткнулся на яркий, пылающий взгляд, долетающий до него даже через полумрак бара, и улыбку, довольную и искреннюю. Максиму явно нравилось то, что он видел и слышал, и от этого даже как-то потеплело внутри. Что ж, по крайней мере вкус у парня в музыке на уровне. Получив новую волну оваций и распрощавшись с залом, музыканты стали отключать аппаратуру и выносить со сцены инструменты. Женя отнес гитары в подсобное помещение, пожал руки парням из группы и быстро ретировался в туалет. Ополоснув лицо холодной водой, он посмотрел на себя в зеркало. Может, Савельев не дождался и ушёл? Да, конечно, целый час просидел и тут вдруг исчез? Очень смешно. Господи, а пальцы почему дрожат? Ладно, спишем на напряжение после гитары. Иди уже, Женя, не включай труса, не солидно, пацан тебя на семь лет младше и уже сильно подшофе, у тебя преимущество. Женя вытер лицо бумажным полотенцем и, более не колеблясь, пошёл в зал.

***

— Я вам эль взял, черный шотландский, — Савельев показал на полный бокал тёмной жидкости, когда Мештер вновь опустился на стул рядом с ним. Тот быстро кивнул и, взяв в руку эль, отсалютовал, не глядя на Макса. Не в своей тарелке себя ощущает, ну да это и понятно, хотя на сцене петь, пожалуй, должно быть сложнее. — Круто отыграли, я оценил. Меня последняя песня в оригинале ни разу так за душу не брала, как сегодня. И снова Мештер ничего не ответил, даже глаз не поднял, правда, на губах все же проскочила улыбка. Ага, уже лучше. Макс продолжил атаку. — Мне вообще не понятно, что вы забыли в педагогике, такой талант в строгие костюмы загонять… На этот раз Евгений Маркович все же удостоил парня взглядом и даже вроде был готов что-то ответить, но в этот момент над ними нависла тень, и хозяин бара, дружески приобняв Мештера за шею, одарил Макса довольной улыбкой. — Что я вижу, Женя, ты ведёшь беседу с этим славным парнем? Сам, добровольно? Мештер поспешил вывернуться из мощного захвата и быстро произнес, будто опасаясь новых реплик от мужчины: — Савельев, позвольте представить, мой старший брат, Самсон. А это мой студент, Максим Савельев. И Мештер снова приложил бокал к губам, предоставив новым знакомым самостоятельно глотать удивление. Впрочем, Макс бы поспорил, кого из них двоих больше пришибло услышанным. Так Мештер — брат хозяина этого милого заведения. Становится все интереснее, какие еще тайны раскроются сегодня? Самсон Мештер, переборов шок, уставился сначала на Макса, потом на брата. — Савельев? Тот самый, что ли?! — и, кажется, прикусил язык под неожиданно злобным взглядом Евгения Марковича. В смысле тот самый? Макс навострил уши, но было уже поздно: старший Мештер резко сменил направление. — Боже, Женя, я таки не верю своим глазам, ты шо, спаиваешь ребенка? — откуда у этого русскоговорящего венгра из Германии (или откуда там они) приятнейший акцент урожденного одессита, Макс побоялся даже задуматься. Гремучая смесь, а не семейка, Мештеры эти. — Ребенок уже давно совершеннолетний, а ты, по-моему, куда-то шёл, — Евгений Маркович настойчиво подтолкнул Самсона в бок, пытаясь сдвинуть с места. Тот улыбнулся Максу, прощаясь, наклонился к брату и зашипел что-то на ухо. Савельев при всем желании ничего бы не услышал, однако слова «не делай глупостей» все же каким-то чудом до него долетели. Очень любопытно. Макс посмотрел вслед уходящему Самсону. — Да вы просто Бэтмэн, Евгений Маркович: утром учите, вечером поете… Кстати, к вопросу о раздвоении личности: а чего вы вот в таком виде на работу не ходите? Круто же, и вам явно нравится. — Иногда приходится отказаться от того, что нравится, чтобы поступить правильно. Или вы не согласны, Савельев? Макс даже забыл пиво проглотить от удивления, ему думалось, что вечер так и пройдет под его монолог с редкими вставками Мештера, а тут — полный ответ, да еще и вопрос… И ведь прав. Насчет костюма, может, и перегиб, но по сути-то верно, и Макс сам тому подтверждение: вон, экономический факультет заканчивает, будь он неладен, ради папы с мамой. Потому что правильно так. Макс вздохнул и приложился к пиву. — Что вы меня все по фамилии называете? И на вы… Меня Макс зовут, — сказать он собирался что-то совершенно другое, но как-то на автомате вырвалось. Да и правда, надоело уже на фамилию откликаться, как в армии. Мештер как-то странно покосился и дёрнул бровью. Пальцы тихонько постукивали по стеклу бокала. — У нас договорённость, что разговор за пределы этого бара не выйдет, так? Макс кивнул, еще не совсем понимая, к чему этот вопрос. — Что ж… Макс. Тогда предлагаю по именам и на «ты» для обоих, ради баланса. Женя, будем знакомы. И Мештер протянул обескураженному студенту раскрытую ладонь. Макс пожал ее, не до конца веря в происходящее. Слов в ответ совсем не нашлось, и парень просто молча поднял в руке бокал. Евгений Маркович, то есть, теперь уже Женя, звякнул в ответ своим элем и улыбнулся. На некоторое время повисло молчание, и Макс начал перебирать в голове все то, о чем собирался спросить Мештера. Многое на сей раз показалось ему слишком наглым, потому он остановился на самом простом. — Слышал, что ты из Берлина приехал, это правда? Женя в ответ кивнул. — Да, мы с Самсоном вместе приехали: он в мае, я в августе. — А зачем, если не секрет, конечно? — Почему секрет? У нас мама русская, мы приехали бабушку с дедушкой навестить, ну и Самсон решил здесь свой любимый бизнес опробовать, а я… Ну, просто за компанию. Мештер поморщился на последних словах и замолчал. Макс поспешил сменить тему прежде, чем собеседник уйдёт в себя, а к тому, судя по всему, и шло. — Тогда ясно, откуда русский так хорошо знаете. А вот это выступление одессита-Самсона, это откуда? Ну слава богам, улыбнулся. — А это наша другая бабушка, Изабелла, когда-то в молодости там жила. Так что дома у нас всегда говорили одновременно на куче языков. Мы вот с Самсоном здесь по-русски говорим, дома, в Германии, на немецком, в Будапеште у родственников на венгерском. Макс присвистнул. — Обалдеть, ну и детство у тебя было: с мамой на русском, с папой на немецком… или на каком? Женя вдруг снова замолчал, и Макс ощутил, как тот внезапно напрягся. — С папой мы по-русски говорили. Мама умерла, когда мне пять было, я ее плохо помню, зато отец русский хорошо знает, ну и говорил с нами только на нем. В память о ней… Макс закусил губу, внутри стало как-то резко холодно, должно быть, это пиво пробило на излишние сантименты, но вдруг даже глаза зачесались. — Прости, пожалуйста, Жень. Я не хотел о больном… Женя лишь качнул головой и улыбнулся, но как-то очень грустно. — Не стоит, все в порядке. Я с этим давно живу, привык. Но спасибо. Макс, колеблясь всего мгновение, быстро протянул руку и сжал плечо Мештера, опасаясь, как бы тот не разозлился на подобную фамильярность. Но Женя лишь благодарно хлопнул его по руке. И с этого момента между ними словно треснула глыба льда. Разговоры полились обо всем на свете. Макс поведал о своём плане с дайвинг-центром, обругал экономику и всех ее основателей, рассказал о работе в бассейне, и вообще как-то легко ему давались слова, особенно, когда он ловил взгляд Жени и понимал, что тот и вправду слушает. Мештер вкратце поведал ему историю переселения их семейства из Венгрии в Германию, привел несколько примеров из венгерского языка в подтверждение того, что немецкий в сравнении с ним — просто таблица умножения. Мозг Макса под пивными парами особенно впечатлился отсутствием в венгерском рода. А вот тему личной жизни Женя предпочёл обойти стороной, сказав лишь, что в этой области у него пока все на нуле. Макс из мужской солидарности также не упомянул Олю, хотя, признаться честно, особенно и не хотелось. Темы прыгали чехардой вперемешку с новыми бокалами пива, и Макс отметил, что на бледных щеках Жени начал проступать румянец. В итоге заговорили о музыке, а, поскольку оба были фанатами вполне конкретного направления, и обсудить было что. Макс всегда считал себя неплохим знатоком рокерской площадки и не на шутку распетушился, заметив в лице Жени едва заметный скепсис. — Хорошо, тогда давай так, — Мештер внезапно поднялся с места. — Я сейчас гитару принесу и наиграю тебе мелодию, сможешь сказать авторов и название — без вопросов признаю тебя знатоком. Макс прищурился, с интересом глядя на Мештера, который, учитывая количество выпитого, уже начинал расплываться. — Не-не-не, погоди, на слова не интересно, давай нормальный спор, — Савельев потянулся и схватил Женю за запястье. — Давай, если я угадаю, ты отдаёшь мне вот эти часы. Макс постучал пальцем по циферблату на взятой им в плен руке. Мештер на секунду задумался. — Ок, годится. А если не угадаешь? — Если не угадаю… Хммм… Макс повертел головой, пытаясь из окружающей обстановки выловить себе подсказку, и тут его осенило. — О, давай я тебе устрою дайвинг в бассейне, если проиграю. Обоих это устроило, бармен разбил скрепленные руки, и Женя, посмеиваясь, ушёл за гитарой. Макс посмотрел на свой наполовину пустой бокал. Голова завтра будет болеть однозначно, но, черт, как же сейчас хорошо. И Женя такой свойский оказался. Женя… Намного лучше звучит, чем Евгений Маркович. Не, это явно кто-то другой, незнакомый. А здесь сейчас настоящий классный Мештер. Перед глазами вдруг возникла гитара, и Женя уселся на свое место, любовно поглаживая гриф. — Приготовьтесь, студент Савельев, к важнейшему в жизни испытанию. — Да я как пионер, всегда готов, — Макс даже рукой к вороту потянулся, пытаясь поправить отсутствующий галстук. Женя заиграл вступление, и через полминуты Макс радостно треснул ладонью по барной стойке. — Ха, то же мне, сложность. Нашел, на что меня ловить. Надо быть полным кретином, чтобы не узнать скорпов. Короче, Scorpions, «White dove». Гоните часы, гражданин Мештер. Макс, упиваясь восторгом от победы, протянул руку ладонью вверх. К его удивлению, Женя лишь рассмеялся в ответ и от души треснул его по вытянутой конечности ладонью. — Садитесь, студент Савельев, два. Еще варианты будут? Макс от возмущения даже на ноги вскочил. — Да какие варианты, Жень, але, да я эту песня еще в детстве до дыр заслушивал! Scorpions ее поют! — Вот если бы ты дал мне спеть, а не остановил так быстро, ты бы сильно удивился. Да, верно, в девяностые годы на эту мелодию наложили английский текст и получилась песня про белого голубя. Вот только я же тебя про авторов спрашивал, помнишь? А принадлежит эта песня совсем не Scorpions. И Женя вынул из кармана джинс телефон, быстро открыл YouTube и вбил данные в поиск. Макс, сфокусировав пьяный взгляд, увидел черно-белый экран и незнакомых длинноволосых парней. И запели они на непонятном языке. Но мелодия была та самая, знакомая с детства. Савельев с удивлением поднял глаза на Женю, тот покровительственно улыбнулся. — Песня эта была написана еще в 1969 году, венгерской группой Омега. И называется она «Девушка с жемчужными волосами», по-венгерски дьедьхаю лань. Ну, а потом уже ее перепели скорпы. Макс растерянно вернул Жене телефон и посмотрел на него, не зная, восхищаться этим продвинутым рокером или треснуть. Победило первое. — Да, чувак, признаю, ты спец. С меня бассейн. Ну и надо за это выпить, я считаю, о, у меня как раз кончилось! Гарсон, мне еще раз того же, силь ву пле! И Макс залпом осушил оставшиеся полбокала. — Может, притормозим? Ты уже в кондиции, по-моему, до дома-то доберёшься? — Конечно, доберусь, смотри, как я сейчас легко и непр... ммм… непринужденно доберусь до туалета. Макс встал на ноги и тут же завалился боком на стул. Это было вполне ожидаемо, с Женей они сидели уже часа два, а тормоза отказали еще где-то в самом начале. Но Савельев героически сделал шаг вперёд и был немедленно подхвачен под руку Мештером. Сильный такой, ты смотри. Надо будет потом спросить, каким он спортом занимается.

***

Из двери пахнуло морозным воздухом, и Женя начал застегивать молнию на куртке, насколько это было возможно с одной рукой: другой приходилось удерживать на месте уже не способного прямо стоять Макса. Мештер прислонил парня спиной к двери в бар и огляделся. Ага, вон такси, надо этого бойца быстрее домой отправлять. Таксист с любопытством наблюдал за тем, как Женя загружает тяжёлое пьяное тело на заднее сиденье. Пришлось пару раз треснуть парня по щекам, чтобы привести в чувство. — Так, Савельев, не спать! Какой адрес у тебя? — Какой адрес? Домашний? — Макс осоловело захлопал глазами. — Не, Жень, я домой не поеду, ты че, рано же, давай еще потусим? — Тебе на сегодня хватит уже, натусился. Живёшь ты где? — На Парке Культуры, но, Жень, мне это, домой щас нельзя, — Макс сделал попытку вылезти из машины, но рука Мештера его удержала. — Родители не поймут, если я пьяный приду, зачем расстраивать? Женя застонал и сжал пальцами переносицу. Ну и история получается: бухал со студентом, считай, что напоил, если домой его доставить, наверняка ж скандал будет у парня с семьёй. Нехорошо получается. С другой стороны, ну Савельев взрослый парень, мужик уже, что ему теперь, сопли вытирать? Не нянька. Пусть едет домой и сам свои проблемы решает. — Да чтоб тебя… — Женя чертыхнулся и посмотрел на водителя. — Три минуты подождите, сейчас поедем, тут рядом совсем. Захлопнув дверь такси, он сунул руку в карман за телефоном. — Алло, Самсон, я… Да не ори ты так, я тебя слышу, выйди куда-нибудь из зала. Да, слушай, я сегодня у тебя ночую, ты во сколько закрываешься? Да потому, надо так, потом объясню, так во сколько? А, до утра будешь? Тогда я сейчас ключ от квартиры у тебя заберу, подойди ко входу. Нет, у меня будет ночевать пьяное тело Савельева. Нет, я не стану с ним спать. В смысле... Ой, завали, а? Очень смешно. Придурок. Женя отключился и пошёл назад ко входу в бар. Йо-хо-хо и бутылка рома, чтоб ей пусто было. Завтра с утра будет очень весело.