Мой хаос

Ну какой дурак настраивал этот светофор? За полчаса проехать сто метров — это сильно даже по московским меркам. Макс выругался и перевел машину в режим «parking». Опять стоим. Рядом у Оли пиликнул телефон. — Катюха написала, они в Урюке уже все сидят, спрашивает, какой кальян брать? — С валерьянкой. А лучше со спиртом, хотя к тому моменту, как мы с этой гребаной Дорогомиловской свернем, нам уже ни то, ни другое не поможет. Ну включайся ты уже, зараза! — Макс с досадой треснул ладонью по рулю. Оля в ответ усмехнулась и мягко погладила парня по бедру. — Ну не дергайся так, эта поездка как отдых все-таки задумывалась, сейчас поедем. Макс вздохнул. Да уж, планировалось все как развлечение, но как всегда все портят пробки. Вчера в столовой они всей группой решили пойти покурить кальян, а потом сходить на очередной блокбастер Marvel, отметить конец семестра, так сказать. В этом плане единственным минусом было то, что собраться решили в Европейском, а, учитывая предновогоднюю суету в городе, что машин, что людей здесь было мягко говоря многовато. Но решало большинство. Прошло еще полчаса прежде, чем Макс и Оля наконец вошли в ресторан «Урюк». Своих одногруппников они увидели сразу, те сидели за длинным столом, на котором уже стояли два кальяна, и что-то оживлённо обсуждали, причём тема была явно унисекс, судя по тому, как активно в разговоре участвовали Плетнев и Нальчиков. Увидев приближающихся друзей, молодые люди резко замолчали, и прежде, чем Макс успел открыть рот, чтобы поздороваться, Игорь огорошил его вопросом: — Ты знал? Макс кивнул девушкам и отодвинул для Оли стул, ожидая, что Плетнев как-то расшифрует свой вопрос, чего, однако, не случилось. — О чем я знал? — Что Мештер голубой. Рука как потянулась к спинке стула, так и зависла в воздухе. Макс посмотрел на Олю, без слов уточняя, правильно ли он расслышал, обескураженное лицо девушки убедило его, что со слухом все же проблем нет. Савельев снова повернулся к Плетневу. — Мужик, ты кроме кальяна ничего больше не курил? Ты что несёшь? — Да это не я! Это вон Маринка с девчонками его вчера видела! — Игорь махнул рукой в сторону девушки, расположившейся на диване. Та решительно закивала и, видимо для пущего красноречия, сделала глубокую затяжку из мундштука. — Ну вы помните, я вчера девок потусить звала, женской компанией? Вот мы и пошли втроём: я, Аня и Света. Сначала не могли выбрать, в какой клуб, а потом что-то щёлкнуло, а не сходить ли нам в какое-нибудь гейское место? Там-то уж точно получится женской компанией потусить. Ну и нашли тот, что подальше от Академической, чтобы ни на кого из знакомых не нарваться. Кто же знал, что это не просто знакомый будет, а наш немец? — Да блин, не может быть, — подал голос молчавший до этого Борзых. — Может, ты обозналась? Марина закатила глаза и ткнула в бок подругу, сидевшую рядом. — Свет, ну подтверди! Да я его видела как вот его сейчас! — кивок в сторону все еще стоявшего на ногах Макса. — В своём костюме, только хвост распустил. Он это был, с парнем каким-то разговаривал за барной стойкой. А, и узнал он нас, мы ж близко стояли. Я подумала, дай-ка подойду поздороваюсь, а он меня увидел и свалил. Ну блин, зато теперь мне ясно, почему он на меня не повёлся. Макс, слушая Марину, на автомате опустился на стул, еще не совсем понимая, как ему реагировать, но последние слова девушки ему не понравились. И не только ему. — Так, может, ты просто не в его вкусе? — голос сидевшей рядом Оли прозвучал неожиданно холодно. — С чего ты вообще взяла, что он гей? — Здрасте! А какой нормальный мужик попрется в гей-бар? — Марина придала лицу оскорбленное выражение. Оля в ответ качнула головой и побарабанила пальцами по столу. — Ну, а сама-то ты в лесбиянки давно записалась? Над столом повисла полнейшая тишина, все внимание сосредоточилось на девушках. — Ты обалдела, Матвеева? С чего это я лесбиянка?! — Ну, следуя твоей логике, гей-бары могут посещать только люди нетрадиционной ориентации. Вот я и спрашиваю, ты сама давно девушками начала увлекаться? — Да никем я не увлекаюсь, у меня парень есть! — голос Марины от возмущения начал сбиваться на визг. Оля торжественно развела руки в стороны. — Так, может, и с Мештером та же история? И не стоит на него сразу ярлык вешать? А даже если он и гей, вам-то какая разница? — Не, подожди, Оль, — Плетнев подался вперёд и толкнул Макса в плечо. — Слушай, ты ж бухал с ним, ничего странного не заметил? Савельев не сразу среагировал на слова приятеля, все еще находясь под впечатлением от своей девушки. Ай да Оля, ай да молодец, грамотно Астахову на место поставила. А правда, кому какое дело? Гей Мештер, не гей — от этого что, изменится что-то? Макс вопросительно посмотрел на Плетнева. — А что странного я мог заметить? — Ну как, в личном общении можно же понять, нормальный чувак или заднеприводный! — Это ты сейчас из личного опыта, что ли? — разговор принимал неприятный оборот, Макс начинал злиться, — Блин, да мы с ним трепались про дайвинг, мотоциклы и Scorpions, что могло быть странного? Не мацал ли он меня за колено? Или не клеился ли к другим парням? Наверное, огорчу тебя, но нет, ничего такого не было! — Да тихо, чего ты завелся-то? — Плетнев был удивлен подобной реакцией на свой вопрос. — Ну не было и не было, хорошо, может, он нормальный тогда. — Да что значит «нормальный»?! — Макс даже вздрогнул: подобного резкого тона от Оли ему еще слышать не приходилось. — Если человек не натурал, он что, по-вашему, выпилиться должен? Ненормальные — это педофилы, убийцы, террористы. Те, кто жен своих до смерти забивает, кто детей голодом морит. Вот что значит «ненормальный». А честный, справедливый, не причиняющий другим вреда человек нормален априори. Он же в вашу личную жизнь не лезет, вам-то почему есть до него дело? Теперь настала очередь Макса успокаивать девушку, которая даже раскраснелась во время своей гневной тирады. Утешительные слова Савельева вызвали лишь досаду. — Да ну, Макс, не могу я, меня эта тема убивает просто, — Оля схватила со стола салфетку и замахала на себя в попытке освежиться. - Придурки... Собственно, такой отповеди от тихой и спокойной Оли Матвеевой не ожидал никто, первоначальный азарт пообсуждать чужую личную жизнь как-то плавно сошёл на нет, и разговор ко всеобщему удовольствию перетек в другое русло. Всплыла тема Нового Года, и Плетнев выступил с предложением снять квартиру и встретить бой курантов всем вместе. Макс прислушивался к разговору ровно настолько, чтобы в нужный момент кивнуть и согласиться, по большому счету, ему было все равно, к чему придут одногруппники. Куда больше парня волновала всплывшая до этого тема, и не потому, что плохо относился к людям нетрадиционной ориентации. Хотя, конечно, имея в приятелях людей вроде Плетнева, волей-неволей начнешь воспринимать эту тему с опаской, увы, когда толпа негодует, лояльность отдельного человека легко примут за предательство. А то и вовсе к врагам народа приобщат. Так что Макс, который совершенно искренне не видел в геях ничего плохого, разумно о том не распространялся, даже Оле. Тем отраднее оказалось для него отношение девушки, раскрывшееся сегодня. И мысли Савельева снова вернулись к человеку, ставшему невольной причиной этого приятного открытия. Если Мештер узнал Марину, наверняка он теперь думает, что вся группа 404 окажется в курсе этой встречи. Несложно догадаться, как это должно нервировать, особенно Евгения Марковича, всю жизнь прожившего в Германии: ожидать от местной публики деликатности и понимания не приходится. А, учитывая, что у Астаховой язык без костей, сплетни легко поползут по всему институту. Макс потер переносицу, согласно кивнул на очередное рационализаторское предложение от Плетнева и потянулся за мундштуком. Ароматный дым приятно обволок нёбо привкусом цитруса и корицы, как глоток рождественского глинтвейна. Или как тот сладкий эль из барной карты «Стаут и Ко». У Савельева снова внутри защемило. Каждый раз мысли возвращаются к Мештеру и тому вечеру в баре, как наваждение какое-то. Так легко было с ним разговаривать… Макс замер, осененный внезапной догадкой: вот почему тема личной жизни умерла, даже не родившись. Конечно, Евгений Маркович не стал бы подобным делиться, тем более с Савельевым. Вспоминая себя на парах по немецкому, Макс отчётливо осознал, что у него прямо-таки на лбу можно было крупно вывести: гомофоб. А теперь Мештер просто уверен, что Максим Савельев первый на очереди с топором и вилами. Удивительно, что тогда, в баре, он вообще позволил себе расслабиться. И все было отлично. И пиво, и музыка, и разговоры. И спор этот… — Макс, ты вообще меня слушаешь? Прием, Таймыр вызывает! Я спрашиваю, по сколько скидываться будем? — Плетнев помахал рукой перед лицом приятеля. На то, чтобы договориться о новогодних планах, ушло еще минут сорок, потом Борзых был отправлен с миссией узнать расписание в кинотеатре, и еще через час вся толпа студентов разместилась в мягких креслах перед экраном, призывающим пить Pepsi. Макс сел так, чтобы Оле было удобно класть голову ему на плечо, и уставился на экран. Очередной трейлер нового фильма замелькал яркими кадрами, и до тошноты пафосный голос главного героя произнес какую-то безумную банальщину типа «я всегда возвращаю долги». Хммм… А вот это уже идея. Спор-то Макс в баре проиграл, долг надо возвращать. Чем не повод снова позвонить Мештеру? И пусть он знает, что Савельев своего мнения о нем не изменил. Макс не очень понимал, почему для него так важно, чтобы Евгений Маркович об этом знал, казалось бы, какая разница? Но от сердца сразу отлегло, и Савельев с готовностью сфокусировал внимание на фильме. Хоть и не был полностью уверен, что мысли его снова не вернутся к Мештеру.