Мой хаос

— Народ, на сегодня все! Еще один раз встречаемся перед Мальдивами и дальше летим на открытую воду. Группа дайверов попрощалась с Олегом и отправилась в душевые, на ходу расстегивая гидрокостюмы. Инструктор повернулся к сидевшему на бортике Максу, который вылез из воды последним. — Ну что, молодцом, испытание засчитано, отлично провел занятие. Давай переодеваться, я тебя с бумажками в инструкторской жду. Савельев разобрал снаряжение, промыл его из шланга от хлорированной воды и, сменив после душа плавки на джинсы и свитер, взял свой дайвмастерский кейс и пошёл к Олегу. Тот уже сидел за столом в инструкторской, перед ним стояла большая чашка горячего чая. Инструктор изучил свои же пометки в книгах Макса. — Так, ну я могу тебя поздравить, теория есть, практика есть, осталось открытую воду сдать, и ты дайвмастер. Где сдаваться будешь? — Я думал, на карьере в одни из выходных, в марте. Олег нахмурился. — Ты же вроде сухой костюм не очень жалуешь… Решать тебе, конечно, но я бы не советовал так делать, и так напряжение будет, что первый раз сам с группой работаешь, если еще и костюм будет бесить или потечёт, совсем нехорошо получится. Слуууушай… Макс, до этого смотревший в свою чашку и сосредоточенно размешивавший сахар, поднял глаза на Олега. — Смотри, мы шестнадцатого февраля на Мальдивы летим вот с этими бойцами, которые сейчас были. Давай с нами? Запишем тебя тим-лидером, тебе только билет купить и все. Отработаешь недельное сафари со мной, по три-четыре нырялки в день, и приедешь готовым дайвмастером. Что скажешь? Макс задумался. Очень соблазнительная перспектива нарисовалась, Мальдивы, считай, за треть цены, и сдача открытой воды. Опять же, уже полгода без моря, жабры сохнут. Напрягало лишь то, что именно в это время в институте было назначено распределение на практику, да и первую главу диплома надо уже научному руководителю сдать. А с другой стороны, ну что он, на кафедре не договорится? Не на месяц же уезжает, зато еще на шаг ближе к мечте! Выбор был очевиден. — Круто, Олег, спасибо, я поеду, — и инструктор довольно заулыбался. — Вот и отлично, звони тогда девчонкам в офис, узнай, что от тебя надо, и у Лены спроси, где она билеты покупает, там какие-то хитрые скидки, раз в день полчаса, караулиться надо, но зато сразу резко дешевле. Ну все, давай, удачи. Мужчины пожали друг другу руки, и Макс пошёл в раздевалку за сумкой и курткой. Как же он ждал этого третьего февраля, наверное, так в армии ждут дембеля. Ну вот, теория сдана, бассейн пройден, он уже почти дайвмастер. А настроение какое-то… Не то чтобы безрадостное, просто такое же. Словно и не произошло ничего, так, обычный рядовой рабочий день в бассейне. Правда, неожиданно представившаяся возможность слетать на Мальдивы определённо скрасила всю картину. Но все равно Макс ощущал, что что-то в жизни явно происходит не то, будто все цели и желания резко обесценились. После того звонка Жене прошло уже десять дней, и за это время Савельев так и не предпринял ни одной попытки еще раз поговорить с мужчиной. Нет, сначала он хотел и даже набирал номер, но потом сбрасывал. А что он скажет? Давай уедем вместе в дайверский закат на мотоцикле? Люблю, люблю, трамвай куплю? Он даже не был готов себе признаться, что хочет чего-то серьёзного. А Мештеру это зачем? Он-то свой кризис ориентации преодолел давно, если таковой вообще у него был. Так на кой черт ему этот детский сад? Ждать, пока Савельев определится, готов он принять себя или нет? Да ну, несерьёзно это. Уедет Женя в свой Берлин, туда, где с этим проще, и будет устраивать личную жизнь с нормальным, подходящим человеком. Наверное. А вот от мысли, что Женя может быть счастлив с каким-то парнем, у Макса все внутри сводило, аж до тошноты. Сложно было себе в этом признаться, но он скучал, даже нет, он тосковал по Мештеру, люто, страшно, просто до воя. Ночи давались особенно тяжело. На утро все как-то вроде бы устаканивалось, день проходил в делах, иногда специально придуманных, чтобы себя занять, но к вечеру Макс все равно оставался наедине с собой. И ад начинался заново. От всего происходящего Савельев начинал на себя злиться. Ну когда такое было, чтобы он хандрил, да еще так книжно, классического несчастного героя романа с него писать можно. И если бы речь шла о ком-то другом, давно бы уже позвонил, встретился и жил дальше, так или иначе, но точно без этих страданий. С Мештером так не получалось. На парковке возле машины Макса, как оказалось, давно ожидали. Плетнев стоял, прислонившись спиной к капоту, и курил, завидев Савельева, он быстро послал окурок в лужу и улыбнулся. — Ну ты и водоплавающее, я тут уже два часа загораю, а внутри мне сказали, что ты вообще в бассейне с утра. Игоря выпустили из больницы на четвёртый день, до этого им так и не удалось переговорить наедине, поскольку в часы посещения к нему вечно прорывалась толпа или Таня сидела безвылазно. Макс подошёл к приятелю и пожал протянутую руку. Тот спрятал ладони в карманы джинс и неловко потоптался на месте. — Ну что, сдал? — Сдал, открытая вода осталась. Ну это скоро уже. Игорь… — Макс, — Плетнев выпалил имя и замер, будто испугавшись. — Дай я сначала скажу, а то в больнице не получилось, да и потом тоже… Я репетировал, пока тебя ждал, но уже, по-моему, забыл все. Короче, ты прости меня. Я, когда пьяный, такой дуболом, вообще себя в руках держать не получается. Макс давно не держал зла на приятеля, да и на себя поводов злиться было куда больше. Протянув руку, он хлопнул Плетнева по плечу. — Да ладно, проехали. Ты меня тоже прости, это ж я первый тебя за ворот схватил. Плетнев расплылся в улыбке, сразу расслабляясь. — И потом, блин, ну че мы, взрослые мужики, зацепились из-за бабы. Не в обиду Оле, правда. Тем более из-за этого… — сдержаться и не произнести то, что вертелось на языке, явно было Игорю не просто. — Короче, из-за таких, как Мештер. Блин, кому сказать, что я огреб от каких-то гопников по вине голубого… Макс поморщился, тему захотелось немедленно сменить. — А что полиция, кстати? — Да ничего, ищут их. Но вряд ли найдут, я ж ни лиц не помню, ни одежды. Я даже не помню, как на Проспекте Мира оказался. Хорошо, что хоть телефон не вынули. Меня когда нашли, как раз Танюха звонила, ей все и рассказали.Слушай, я, наверное, женюсь на ней. Макс, в этот момент поджигавший сигарету, так и застыл с пылающей зажигалкой. — Нормально так тебе сотрясение мозги встряхнуло. Ты ж ее бросить собирался. — Да то по пьяни было, чего не ляпнешь ради разговора. А если подумать, ну она ж идеально подходит. Заботливая, преданная, родители ее обожают, с матерью моей, считай, подруженции лучшие. Не дура, готовить умеет. Есть шанс найти лучше? Да вряд ли. Что-то подобное Макс уже где-то слышал. Примерно такие аргументы отец и приводил, правда, со дня их ссоры он принципиально избегал разговоров с сыном не по делу. — Ну это все понятно, конечно, но ты ее хоть любишь? Плетнев задумался. — Макс, а это как? Ты знаешь? Я вот не особо, у меня как-то все отношения были одинаковые, только бабы разные. А с Танькой у нас вроде даже гармония, так может, на этом и остановиться? От добра добра не ищут. А то, чтобы не спать, о человеке думать, чтобы без него прям плохо было и еще чтобы это взаимно было и на всю жизнь… Да ну, не бывает так. Или редко очень, я, блин, кроме Золушки, примеров и не знаю. Емое, это я щас «Красотку» процитировал, что ли?! Твою мать, Таня!!! Парни посмеялись и дальше речь пошла о всяких неважных мелочах. Макс предложил Игорю подбросить его до дома, но тот махнул рукой в сторону синего ниссана. — Не, мужик, спасибо, я сам на колёсах, отец отдал. Решил мне после больницы подарок сделать. Вот, кстати, пример в тему: мои вроде по большой любви поженились, и что? Развелись, когда мне двенадцать было. Так что это все чушь. Ладно, бывай, увидимся. Макс ехал в сторону дома и думал. Что ж, в словах Плетнева, как и в словах отца, несомненно был смысл. Да и многие живут по такому же принципу, и как-то незаметно, чтобы все поголовно были несчастны. Или это только так кажется? Что связывает родителей самого Макса, кроме двадцати пяти лет вместе и общего сына? Судя по их историям, никакой любовной вспышки между ними не случилось, просто отец решил, что надо жениться, а мама была правильной девушкой из соседнего подъезда. И от этого брака все были счастливы. Точнее, довольны. Или все же счастливы? Может быть, и правда стоит поехать сейчас к Оле, встать на колени с букетом и умолять вернуться к нему? А на утро, после ночи вместе, все встанет на свои места? «Не ври сам себе». Так, кажется, Оля сказала. Да куда там… Врать себе давно уже не получалось: слишком точно Макс знал, к кому на самом деле хочет поехать, кого просить о шансе и с кем проснуться. И от этого знания не сбежать, не спрятаться и не притвориться, что оно ложное. Уже не притвориться. Макс резко крутанул руль, сворачивая с маршрута. Хорошо, что вечером субботы на этой дороге машин не очень много, сейчас бы точно кого-нибудь зацепил. Новое место назначения Савельев определил точно, но прежде решил подстраховаться. Кто знает, вдруг сегодня выступление, а на часах уже восемь. В «Стаут и Ко» обстановка полностью соответствовала вечеру субботы: полно посетителей, у бара не протолкнуться, а вот инструментов на сцене не видно. Макс покрутил головой, высматривая рослую фигуру хозяина. Самсон оказался возле одного из столиков. Увидев Макса, он на секунду словно оцепенел, затем вежливо улыбнулся гостям, пожелал хорошего вечера и, в два шага оказавшись возле Савельева, схватил парня под локоть и поволок в узкий коридор, ведущий к уборным. Там он припёр Макса к стене и зашипел. — Ты что тут делаешь?! — Привет, для начала. Хотел узнать, твой брат сегодня выступает? Самсон зыркнул на него, явно не зная, врезать парню или сдержаться, и как вообще себя с ним вести. Мужчина вздохнул, опустив голову и принимая решение. — Слушай. Макс. Ты же вроде нормальный, хороший парень. Я тебя как человека прошу, оставь Женю в покое. Ему несколько месяцев бы продержаться, а там он уедет, и у всех все будет хорошо. Ты ему надежды ложные даёшь, неужели не ясно, он и так в борьбе с собой зверем на всех смотрит. Уйди, а? Я тебя прошу. В институте пути ваши уже не пересекутся, сюда не приходи больше, дай ему переболеть одному. Савельев, конечно, ждал чего-то в этом духе, но слова Самсона точным попаданием ударили в мозг и отрикошетили в сердце. Так он не сошёл с ума? Жене тоже без него плохо? Первый порыв все объяснить Самсону Макс в себе тут же подавил: не сейчас, не здесь, может быть, потом, когда все решится. Решится ли? — Самсон, да я ж просто извиниться хотел. За все. Ну и послушать, как он поет… Так что, выступает Женя сегодня? — Нет, сегодня не выступает. Завтра. И ты уже вроде извинялся. Серьезно, Макс, хочешь, я передам, что ты заходил, и даже наизусть выучу твои извинения. Но лично к нему не лезь. Старший Мештер смотрел на парня выжидающе и исподлобья. Макс поднял вверх руки в знак капитуляции и пожал плечами. — Хорошо, как скажешь. Я пойду тогда. Савельев прошёл к выходу, Самсон шёл за ним следом, словно желая убедиться, что настырный парень действительно сваливает. Но возле барной стойки Макс замер. — Слушай, а у вас эль можно на вынос купить?