Мой хаос

Звонок в дверь застал Женю в тот момент, когда он отжимался. Боль в руке уже почти не беспокоила, синяк из сине-бордового превратился в жёлтый, однако во время игры на гитаре начинало сводить сустав. А средства лучше, чем постоянная терапия, Женя не знал. Поэтому взял за правило отжиматься по пятьдесят раз утром и вечером. Дверь он пошёл открывать, даже не задумавшись, кто мог прийти к нему в половине девятого вечера, по той же причине не заглянул он и в дверной глазок. Приход человека, стоявшего на пороге, оказался для Жени полной неожиданностью. Даже нет, неожиданностью, которая случиться не могла ни при каких обстоятельствах. — Привет, — голос Макса прозвучал чуть хрипло, и он поспешил прочистить горло. У Жени в голове еще не отложилась мысль, что Савельев пришел к нему, сам, а тот уже поспешил огорошить заново. — Не выгоняй меня, я с дарами, — и вверх поднялась рука, державшая за ручки пакет с двумя бутылками из коричневого пластика. Женя бутылки узнал сразу: в таких у Самсона продавали эль и пиво на вынос. Макс покосился на пакет в своей руке и, наконец, решился посмотреть на хозяина квартиры прямым взглядом. — Пустишь? Женя всю жизнь считал себя человеком дисциплинированным и способным к самоконтролю. И как правильно сейчас требовал мозг выпроводить парня, сославшись на занятость. Но это скромное и даже робкое «пустишь» уничтожило бесследно то, что ещё оставалось от самоконтроля. Женя посторонился, пропуская Макса в квартиру, и негромко заметил: — «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Макс дождался, пока Женя закроет дверь, и, когда тот обернулся, то увидел, что парень улыбается. Открыто и тепло. Так по-савельевски. — Ну... Я не грек, я без подвоха... Кухня оказалась местом более безопасным, чем коридор, хотя бы потому, что была намного больше. Макс поставил на стол пакет, Женя же занял положение возле холодильника, не рискуя приблизиться к своему гостю. Пальцы ловко свернули пробку с бутылки, и воздух наполнился ароматом пряностей и имбиря. — Имбирный и чёрный шотландский, лучшие эли из меню «Стаут и Ко», — Макс вскрыл вторую бутылку. — Помнится, с этими напитками связано много приятных ассоциаций, я подумал, они будут очень кстати сейчас. Женя ни при каких обстоятельствах не стал бы с этим спорить. Правда, к этому стоило добавить, что с самим Максом ассоциации были куда приятнее. Мужчина достал из шкафа два бокала, и Макс наполнил их до краёв. Женя посмотрел на эль в своей руке и зачем-то спросил: — За что мы пьём? Спросил и пожалел, испугавшись, что ставит и без того оробевшего Макса в неловкое положение, но тот быстро нашёлся. — Ну повод я предложить могу точно. Я почти получил дайвмастера, осталось сдаться на открытой воде. Женя понимал, как это на деле было трусливо, но все же с радостью зацепился за спасительную тему дайвинга. Они обсудили предстоящие Мальдивы Макса и то, что ему стоит наврать на кафедре, чтобы объяснить свое недельное отсутствие. Эль вносил свою лепту, так что уже через полчаса на кухне царила вполне расслабленная атмосфера. Но ведь оба понимали, что это ненадолго, и опасной темы коснуться все равно придется. Женя полез в холодильник в поисках закуски под эль, когда из-за стола прозвучало: — Твой брат мне чуть по морде не съездил. Мештер, как был в полусогнутом положении, так и замер. По спине пробежали мурашки, к холодильнику не имевшие никакого отношения. — Да, я догадываюсь. — Он потребовал, чтобы я оставил тебя в покое. Сказал, тебе нужно переболеть, в одиночестве. А я стоял там, смотрел на него и думал: блин, это что получается, не все я еще похерил? Женя с силой захлопнул холодильник. Нужно было срочно найти какие-то слова, как-то объяснить все парню, но от его присутствия рядом путались даже самые простые мысли. Внезапно сзади послышалось движение, обнаженной кожи на предплечьях коснулись тёплые пальцы, и Женя ухом ощутил прижавшийся к нему лоб. Горячее дыхание согрело плечо под футболкой. — Жень, я идиот, я знаю. Глупостей наделал столько… Но знаешь, в двадцать два года вдруг понять, что влюбился в мужика — то еще испытание на прочность, честно скажу. Хотя да, знаю, что это не оправдание. Нет, постой, выслушай, у меня и так от страха ноги дрожат. Я не ожидал подобного и понятия не имею, что мне с этим делать. Сам понимаешь, поддержки и понимания вокруг особо не наблюдается. Оля одна все сразу поняла и приняла. Правая рука Макса скользнула под локоть и перехватила Женю поперек груди. Внезапное ощущение прижавшегося к спине тёплого тела накрыло с головой, и Женя подался назад, позволяя себя обнять. Почему Макс внезапно такой высокий? Он всегда был шире в плечах? — Одно я точно знаю, Жень: если бы я сегодня не пришел, я бы страшно об этом жалел. Только дай мне шанс. Если что-то ко мне чувствуешь. Пальцы Макса сжались сильнее, и Женя зашипел от боли в руке, о которой успел совсем забыть. Савельев вздрогнул и посмотрел вниз, туда, где под его ладонью переливался жёлтый синяк. — Ни хрена себе, это откуда?! — С посетителем Самсона не поладил, — Женя повернул голову к парню, и губы Макса вдруг оказались совсем рядом. — Переболеть так пытался. Для некоторых признаний слова не нужны. Не нужно что-то говорить, чтобы любимый человек понял, как тебе жаль. Какими глупыми оказались все попытки заглушить чувство, горевшее с двух сторон. И Макс не нуждался в объяснениях. Он просто подался вперед и поцеловал того, кто давно и прочно поселился в его сердце и мыслях. Женя сдался. Краешком сознания он еще понимал, что нужно сдерживать себя, что для Макса все это в новинку и есть риск спугнуть его. Но он так долго жаждал этого парня. Так хотел почувствовать его в своих руках, провести пальцами по его груди, забраться под одежду и при этом знать, что, черт возьми, можно. Если Савельев и нервничал, показывать он этого не хотел. Его поцелуи были настойчивыми, голодными и совсем не невинными. Он вжимал Женю в дверь холодильника, и тот даже через одежду ощущал, какой жар исходил от парня. В сторону спальни их утянул тоже Макс. Женя испытывал какой-то невероятный восторг от того, что в эту квартиру он не приводил случайных любовников. Здесь было место только для Максима Савельева, такого пылкого, желанного. Возлюбленного. Макс очень резво опрокинул его на постель и навалился сверху, стягивая с Жени футболку и касаясь губами обнаженной кожи. Мештер прижимал к себе голову парня, зарываясь пальцами в чёрные пряди, и от каждого поцелуя, каждого мягкого касания языка по груди пробегали мурашки, спускаясь ниже к животу. Свитер и футболка под руками Жени послушно скользнули вверх, освобождая от себя хозяина. Оставшийся без верха Макс навис над мужчиной на вытянутых руках и сдул со своего лба влажную прядь. — Черт... Я это... Женя смотрел на парня, не отрываясь, и тут Макс внезапно покраснел. Похоже, страх и стеснение первого секса, так ловко спрятанные, все же прорвались наружу. Мештер шевельнулся, и парень над ним тут же подался назад, давая тому сесть. Выглядел Савельев озадаченно. — Короче говоря, я должен знать: ты сверху или снизу? Не в смысле, что я как-то не хочу, просто я же должен… Ну, подстроиться… Парень совсем смутился, и Женя почувствовал дикое желание просто прижать его к себе и не отпускать. Бедняга, видимо, уже все, что мог, про себя передумал. Ну вот как этот здоровый лоб может выглядеть так трогательно и невинно? Женя потянулся, мягко погладил Макса по щеке, и тот последовал губами за его пальцами. — Я могу быть и сверху, и снизу, Макс. Мне и то, и другое нравится. Но сейчас я хочу, чтобы ты понял: ты ничего не должен. В этой песне ты солируешь, а я на басах. Как захочешь, так и будет. Темные глаза вспыхнули от восторга, и Женя понял, что пропал. Как же давно он пропал… Даже если бы Макс сейчас сказал, что не готов ни к чему большему, это была бы мелочь. Лишь бы чувствовать его, целовать эти тёплые губы, смотреть на него. Невозможный парень. Но Макс не собирался останавливаться. Получив себе полный карт-бланш, он полностью расслабился и позволил Жене уронить себя на спину и перехватить инициативу. Мештер терял голову от открытости и податливости парня, так отзывчив он был в поцелуях и прикосновениях, так страстно прижимался к Жене всем телом. И когда тот скользнул рукой к пуговице на джинсах, не напрягся, не зажался, а лишь ждал продолжения. И застонал в полный голос, едва губы мужчины обхватили освобождённый от одежды член. Дико хотелось чувствовать вкус парня, это было желаннее, чем кончить самому, но прежде, чем удалось довести Макса до разрядки, крепкие пальцы удержали его голову. — Подожди… Так не хочу… И, не дав ошарашенному Жене ничего ответить, Макс вдруг поднялся с кровати и, подтянув сползающие джинсы, пошёл в коридор. Звякнула молния рюкзака, что-то зашуршало, и парень вернулся, сжимая в руках пачку презервативов и тюбик смазки. — Я подготовился. Да уж, подготовился. И вообще, судя по всему, ступил на знакомую территорию, наверняка с девушками позволял себе и это. Женя поддался, когда горячие ладони потянули с него домашние штаны вместе с бельём, а затем перевернули его на бок на постели. Макс аккуратно улёгся сзади, стащил с себя штаны и прижался губами к шее под светлыми волнами волос. — Хочу тебя. С ума сводишь, Жень. Ладонь заскользила по телу вниз, и Мештер, отдаваясь этой ласке, с готовностью развел ноги, пропуская пальцы к внутренней поверхности бёдер. Щелкнула крышка тюбика, и в воздухе запахло химией и ежевикой. Макс разогрел смазку на пальцах и осторожно провел Жене между ягодиц, не решаясь надавливать сильнее. Тот обернулся и поймав ладонью голову парня, дотронулся до его губ призывным поцелуем. — Смелее, kedves [кедвеш]. Как с женщиной. Это был быстрый, страстный и очень нежный секс. Оба давно хотели и оба не смогли долго продержаться: оргазм накрыл почти одновременно, и Макс с силой прижал к себе Женю, когда под его рукой стало влажно от спермы. Сумев вернуть способность дышать, Женя осторожно повернулся на спину и увидел над собой довольное взмокшее лицо. Макс улыбался. — А как ты меня назвал только что? Женя погладил его по щеке кончиками пальцев. — Kedves. По-венгерски значит «родной». Улыбка стала чуть шире, и губы скользнули к уху. — Мне нравится. Было так чертовски хорошо и спокойно, и совершенно не хотелось двигаться. Они лежали рядом, говорили и иногда вспоминали, что нужно бы дойти до душа. Женя так и не понял, в какой момент он провалился в сон. *** Больше всего Макс боялся, что наутро наступит горькое похмелье после того, что было вечером. Но, открыв глаза и обнаружив себя в постели в одиночестве, он ощутил лишь беспокойство, а никак не облегчение. Штаны с трусами, сброшенные на пол в порыве страсти, теперь аккуратно были сложены на стуле, как и свитер с футболкой. Макс потянулся к одежде и вынул из джинс телефон. Половина девятого. А вчера в это же время, только вечером, он стоял на пороге квартиры, не зная, пустит ли его Женя. Женя! Соскочив с кровати и натянув джинсы с трусами, Савельев пошёл на запах кофе, которым потянуло из кухни. Женя стоял у плиты в белой футболке и серых спортивных штанах, на конфорке закипал кофе на две чашки, правой рукой Женя держал телефон. На звук шагов он обернулся. — Самсон, я перезвоню, — телефон лег на столешницу рядом с плитой. Синие глаза смотрели с немым вопросом, будто Женю, как и Макса, пугало то, с какими мыслями парень проснётся. А Савельев очень хорошо понимал, что он чувствует. Поэтому подошел к мужчине и обнял его, зарываясь лицом в волосы. Облегчение Жени ощутилось почти физически, когда он вздохнул и положил ладони Максу на поясницу. — Доброе утро, kedves. Макс засмеялся ему в шею. — Не поверишь, всю ночь хотел это услышать. — Конечно, не поверю. Слишком уж громко ты храпел. — Каюсь, бывает у меня. Надо было заранее предупредить, да? — На мое желание спать с тобой это бы не повлияло. Они так стояли еще какое-то время, и Макс понимал, что давно не чувствовал себя таким счастливым. Похмелье все же наступило, но не от того, с кем он был, а от того, что следовало далее. — Что делать-то теперь? Женя отстранился от него и внимательно посмотрел в лицо. — Ну сначала ты пойдёшь примешь душ. Потом что-нибудь съешь. А дальше будем разбираться… — Блин, Жень, ну я серьёзно! — Так ведь и я не шучу, — Мештер взял лицо Макса в ладони и погладил скулы парня большими пальцами. — Серьезно, потом мы разберемся. Нам еще до июня как минимум ничего радикального не предпринять. Я принимаю экзамены и увольняюсь, ты сдаёшь госэкзамены и защищаешь диплом. И вот тогда будем обсуждать, что будем делать и чего ты хочешь. Макс не сразу понял смысл сказанного. — В смысле чего я хочу? А ты? — Насчет меня не волнуйся, чего хочу я, мне известно. Вот мы и посмотрим, совпадут ли наши желания в июне. И не дав Максу возразить, Женя накрыл его губы поцелуем. Что ж, пожалуй, очень действенное средство. Но со своими побочными эффектами. Макс прижался пахом к бедру Жени, откровенно демонстрируя степень своей заинтересованности в продолжении. — Хочу тебя. — Да ты просто неудержимый, — Женя усмехнулся в поцелуй и дразняще погладил пах Макса через джинсы. — Такими темпами моего зада надолго не хватит. Макс усмехнулся. — А я осторожно... Женя сдавил тело парня в своих руках. — Ты где-то в моих словах услышал "нет"? В вихре нового поцелуя Макс почувствовал, что еще немного — и он готов будет наброситься на любовника прямо здесь, на кухне. Похоже, что это чувствовал не он один. — Иди в душ. И я сделаю все, что ты захочешь. Ладонь Жени чуть сжала ягодицу, и Савельев, прежде не знавший подобной ласки не от стонущей под ним женщины, а от мужчины, равного и тем еще более желанного, ощутил, как подкашиваются ноги. С трудом оторвавшись от Жени, он пошёл в сторону коридора, где располагалась ванная, но в дверном проёме услышал: — Макс. Женя стоял на том же месте, большие пальцы ладоней зацепились за пояс штанов. Он улыбался. — Szeretlek. [Серетлек] — А это что значит? Улыбка мужчины стала еще шире. — А это, господин Савельев, вам предстоит освоить на продвинутых курсах венгерского языка у профессора Мештера.