Мой хаос

— Нет, это определённо выше моего понимания. Ладно, если тебя проверяют, когда ты прилетаешь в страну, но зачем перетряхивать чемоданы тех, кто улетает? Они думают, мы что, хумус контрабандой вывозим? — отец оттащил раскуроченный чемодан подальше от досмотрщика и с досадой посмотрел на ворох одежды вместо аккуратно сложенных стопок. Аэропорт Бен Гурион был настолько многолюден в этот момент, будто весь Израиль вдруг неожиданно решил уехать заграницу, а остальной мир — наоборот, прилететь. И по непонятной причине таможенники, проверяющие чемоданы тех, кто только прибыл в аэропорт, к багажу Савельевых воспылали особым интересом. Макс лишний раз порадовался, что Женя, улетевший в Берлин двумя днями ранее, забрал с собой чемодан и большую часть вещей, так что из багажа под осмотр попал только старый добрый Asics, не вызвавший особого энтузиазма у работников аэропорта. А вот чемоданы родителей перетрясли от души. — Пап, стой, дай я сам. Тяжёлое, нельзя тебе, — Макс сам отодвинул чемодан подальше от прохода и аккуратно застегнул. Тем временем уже и маму отпустили с ее багажом, и пока сын закрывал и откатывал в сторону чемодан, Людмила Филипповна подошла к мужу, пунцовая и возмущенная. — Нет, это, конечно, неслыханно. Вот так на весь аэропорт трясти чужим бельём, рыться, будто там бомба! И, главное, зачем, Юра? Ну прошли же чемоданы через сканер, и так понятно, что нет там ничего опасного! К счастью, после инцидента с досмотром никаких сложностей у них не возникло. Пройдя паспортный контроль и определившись с выходами на посадку, можно было походить по Duty Free, ожидая вылета. Рейс Макса в Берлин был на час позже, чем вылет родителей, так что он со спокойной душой мог их проводить. Очень нервным получился период после операции. Не очень понятно, каких именно осложнений ждал воспаленный мозг, но все две недели Макс просидел как на иголках. Отец восстанавливался очень тяжело, общее состояние слабости долго не проходило, терапия вызвала интоксикацию и сильную тошноту. Это все было в пределах возможных побочных эффектов, но, уезжая на ночь из клиники домой, Макс каждый раз вздрагивал, если рядом звонил или вибрировал телефон. И все же ожидание принесло свои плоды. Через неделю отец начал понемногу вставать, аппетит улучшился, да и вообще настроение у него было непривычно приподнятое. Самым удивительным для Макса был момент, когда они с матерью задержались в кабинете врача, а, выйдя, увидели, что Юрий Михайлович прогуливается по коридору, опираясь на Женю и что-то ему рассказывая. И не то чтобы это был повод для каких-то выводов, нет, но все же в общем вихре ожиданий приятно было увидеть что-то действительно радостное. Жене пришлось вылететь в Берлин раньше: дела в магазине требовали его присутствия. И снова отец удивил Макса, когда Женя пришел в палату попрощаться. Они обменялись рукопожатием и пожеланием друг другу всего хорошего, и, вспоминая их первую встречу в аэропорту, можно было однозначно порадоваться таким переменам. А мать и вовсе начала воспринимать зятя так, словно он был Максу братом. Без ненужных и не очень приемлемых для нее деталей, но все же родным человеком. И с собой в дорогу она даже приготовила ему кошерный хворост из мацы. Но все же облегчением было то, что провожать мужа Макс поехал один: ничто и никто не ограничивало его в возможности обнимать и целовать любимого человека, а выпадало им это вне стен квартиры очень редко. Объявили выход на посадку, и родители направились к табло, на котором был обозначен рейс до Шереметьево. Макс поцеловал маму и протянул руку отцу, но тот только улыбнулся и обнял его, осторожно, не сильно прижимая к располосованной под рубашкой груди. — Сынок, ты позвони, как прилетишь, — Людмила Филипповна стёрла с щеки сына помаду. — Мы-то раньше прилетим, да, Юр? Но ты еще, наверное, в воздухе будешь. — Максим, а у Жени когда день рождения? — отец знал, как выбить Макса из колеи. — Пятнадцатого апреля, а что? — Ну как, мы ж должны знать, когда его поздравлять. Приехать-то вряд ли получится… Господи, это ж надо было через такой треш всем пройти, чтобы подобное прозвучало! — Ну он там в какие-то дни весной собирался в Москву, может, и в эти. Тогда мы сами к вам приедем. — Ой, сынок, вот это было бы здорово. А потом, может, и мы. Если… Ну… — мама запнулась. Если все будет хорошо, и опухоль поддастся лечению. Да. Этого не говорили вслух, но думали все время. Это «если» незаметно прокрадывалось теперь во все их разговоры. И с этим нужно было свыкнуться. — Ну все, пошли мы. Пока, сынок, — Юрий Михайлович перевесил дорожную сумку с одного плеча на другое и посмотрел на сына. — Жене привет передавай. Макс дождался, пока родители скроются в узком коридоре, ведущем к самолёту, и только после этого позволил себе блаженно улыбнуться. Может, кто-то и назвал бы это пиром во время чумы, но, черт возьми, должны же быть приятные мгновения даже, когда приходится бороться с такой заразой как рак. В кармане завибрировал телефон. — Какие люди! Привет! — Макс, привет! А я не знала, улетел ты, не улетел еще, слушай, можно посоветоваться? — голос Оли звучал весело и очень близко, будто она рядом стояла. — Конечно, давай! — Я тут к переезду жилье в Берлине выбираю, Самсон мне ссылок накидал на разные квартиры, но мне бы и твое мнение услышать. Какие это районы, что там есть… Поможешь? Оля начала зачитывать список адресов: всего в нем оказалось пять квартир, и под конец Макс не сумел удержать смешок. Оля подозрительно замолчала. — Ты чего там ржешь, Савельев? — Не-не-не, все нормально, и улицы это все хорошие, недалеко от бара. И, что самое важное, все они удивительным образом сосредоточились вокруг квартиры Самсона. Вот странно, да? Судя по всему, девушка на том конце телефонной линии опешила, и Макс просто заржал в голос. Ну Самсон! —А я думаю, чего он так настойчиво свои варианты предлагает. Вот же мадьяр ушлый! А район там точно нормальный? — Да нормальный, Оль, мы сами там недалеко живём, — Макс вытер проступившие слезы. — И потом, а чего ты удивляешься? Он же тебя в Альпы везёт, это почти предложение руки и сердца. — Так, алё! Ничего это не значит, я за свои Альпы сама плачу, и жить мы будем в разных номерах. Просто он за компанию со мной решил ехать! — Ой, Олик, да ради Бога, я что, против? На свадьбу не забудь позвать. — Иди ты в пень, Макс! Все, пока, спасибо, — и девушка отключилась, оставив собеседника тихо посмеиваться в одиночестве. Да, забавно будет, если они все же сойдутся и решат пожениться. Самсон наверняка устроит свадебное путешествие с помпой и кутежом в каком-нибудь очень экзотическом месте. Макс задумчиво добрел до рядов с алкоголем. Мысль сама собой как-то ненавязчиво перебралась на другое свадебное путешествие, потенциальное, но пока неисполнимое. Вернее, для его исполнения была нужна помощь. Ну что, кто тут добрая фея? — Как дела, kedves? Улетели твои? — Нет пока, но в самолет уже сели. Слушай, Жень, скажи мне, я тебя как работник устраиваю? — Макс зажал трубку плечом и полез в карман за своим посадочным талоном. — Это что, вопрос с подвохом? — Нет, ну вот просто скажи честно, ты бы хотел на мое место другого человека или я устраиваю? — Макс, ты шикарный продавец, устраиваешь, конечно! — То есть я могу еще годик в таком же режиме поработать? — Так ты же на инструктора учиться собирался и дальше в дайвинг возвращаться, — голос Жени звучал озадаченно. — Да, я потом вернусь, ну не осенью, а весной. Сейчас у меня есть куда деньги за инструкторский курс деть. Скажи, что ты думаешь по поводу Рождества и Нового Года в Швейцарии? Пока ждал ответа от мужа, нашёл, наконец, посадочный, предъявил девушке-кассиру и пошёл к своему выходу вместе с фирменным пакетом из Duty Free, в котором булькал виски. — В Швейцарию вроде твои родители хотели. Kedves, ты что задумал? — Молодец, родной, быстро соображаешь! Хочу им на годовщину путешествие мечты подарить. Ну, а поскольку там в начале января и у нас тоже памятная дата, я предлагаю и нам поехать. Сумма у меня как раз на четверых и рассчитана. Что скажешь? Как же классно слышать этот смех. Будто в мире вообще не осталось проблем. — Любовь моя, это предложение? — Именно, предложение паспорта и денег, не хуже, чем руки и сердца, да? — Макс сел напротив выхода и вытянул вперед ноги. — Ну так что? Поехали? — Умеешь убеждать. Поехали! Давай быстрее прилетай домой, я пока продумаю ответный ход. — Люблю тебя, Жень, — Макс улыбнулся и сунул телефон в карман. В мире не бывает только порядка, равно как не бывает и постоянного хаоса. Все относительно, сегодня ты счастлив, а завтра умираешь от коварной болезни. Но даже в этом круговороте неконтролируемого дурдома стоит надеяться, что в жизни появится кто-то, константа, надежда и опора. Просто друг. И только вы двое будете решать, кто из вас хаос, а кто порядок. По крайней мере в своем мире.