Мой хаос

День первый — Да, господин Вайнер. Спасибо за понимание. Мы переведем вам деньги в ближайшее время. Простите еще раз, что так вышло. Да. Спасибо, и вам всего хорошего. Телефон лег на стол рядом с пластиковым стаканчиком черного кофе, мерзкого, как и всякая больничная еда. Макс спрятал лицо в ладони и застонал. Удачно, конечно, что клиент из Ганновера, так и не дождавшийся своего мотоцикла, проявил такое понимание и согласился подождать с возвратом денег. Но даже начни он скандалить и требовать их как можно быстрее, Макс чувствовал, что скорее всего послал бы его к черту. Равно как и любого, кто решил бы к нему в эту секунду сунуться. Чёртовы врачи. Чертов медперсонал. Носятся по коридору с одинаковым выражением лица, только и дождёшься от них: "Пока ничего сказать не можем, ждите." Сколько, вашу мать, ждать, они там операцию делают или заново человека в пробирке выращивают? Если все плохо, так скажите, скажите об этом родным! Неужели Женька также страдал под дверью операционной там, на Филлипинах, когда Макса под катер засосало? Сердце сдавило от мысли о том, как муж сходил тогда с ума. Господи, Жень, ты только выкарабкайся. Пожалуйста... В больничном буфете никого не было, когда Макс сюда пришел, поэтому звук отодвигаемого рядом стула оказался неожиданностью. Самсон устало опустился рядом с Максом и без лишних вопросов приложился к его стакану кофе. — Есть новости? - Макс покосился на Мештера, зная, что, будь у того, что сказать, он бы примчался сюда пулей. Самсон мотнул головой и закрыл глаза, откидываясь на спинку стула. — Ни черта. Выходил врач, но ничего не сказал. Слушай, если бы все было совсем плохо, мы бы уже об этом знали! - похоже, Самсон скорее убеждал в этом себя, чем собеседника. - Отец прав, раньше времени паниковать - очень дерьмовое решение. Под глазами у Мештера залегли глубокие тени, да и в целом вид у него был потрёпанный. Оно и понятно: жене рожать вот-вот, он и так переживает очень, а тут беда... И нервы ни к черту. — Макс, ну вот какого хрена он поперся в другой город ночью, в ливень?! Вы до утра не могли подождать? Он же знал, что на том шоссе в дождь опасно, повороты... Сука! - дрожащие пальцы не удержали стакан, и кофе опрокинулся Самсону на джинсы. Он вскочил на ноги, сделал несколько попыток вытереть ладонью ткань, но, конечно, безуспешно. — Пойду Оле позвоню, - Макс проводил взглядом фигуру Мештера, резко осунувшуюся, пока тот не вышел из буфета. Это продолжалось с того момента, как Макс вошёл в здание госпиталя. Самсон и Марк уже ждали его, все трое были растеряны и не верили в случившееся, к Жене им войти не позволили, ничего конкретного не сказали. О случившемся они от полиции также узнали немного: судя по всему, Женя не справился с управлением из-за дождя и машина вылетела с трассы на повороте. Состояние крайне тяжёлое, его срочно забрали на операцию, как только доставили в госпиталь. И началось долгое время ожидания, которое каждый выдерживал по-своему. Марк был абсолютно спокоен, по крайней мере с виду, хотя это, скорее всего, была вынужденная необходимость, чтобы уравновесить состояние старшего сына. Самсон же был полной противоположностью: ходил взад-вперед по коридору, психовал и срывался на медсестрах. И уже раз сто за это время успел задать Максу тот самый вопрос: на кой черт Женя потащился в Ганновер? Наверное, ему так было легче... А Макс сам себя не узнавал. Выдержка никогда не была его сильной стороной, страх за жизнь любимого и вовсе отключал способность думать, он даже не помнил, как до госпиталя доехал. Но едва стало известно, что случилась беда, Макса будто ледяной водой окатили. Внутри сходило с ума сердце, натянулись до предела нервы, снаружи же лишь лихорадочный блеск в глазах выдавал горевшего заживо человека. Вот и на выпады Самсона он совершенно никак не реагировал. Да и нужна ли была эта реакция? И вот же парадокс. За пять часов ожидания Макс впервые остался наедине с собой, со своими мыслями и, казалось бы, именно в эту секунду осознание и боль должны были захватить полностью. Он этого ждал, пока разговаривал с полицейскими, пока звонил Кристиану в бассейн предупредить, что сегодня не выйдет, пока разбирался с Вайнером по поводу мотоцикла, который вместе с Женей вылетел с дороги и теперь был непригоден не то, что к езде, но даже к ремонту. Решая все эти задачи, Макс гнал от себя навязчивую, нехорошую мысль о том, что врачи молчат, потому что все совсем скверно. И сейчас, сидя в буфете в одиночестве, он позволил этой мысли проникнуть в себя. Вот только она не вызвала ни единой эмоции. Вообще ничего. Ее прочной стеной встретило глухое отрицание, на которой огромными красными буквами светилось: "Он будет жить!" Макс допил остатки кофе, которые не успели оказаться на джинсах Самсона, и пошел назад к лифту, чтобы подняться на третий этаж, туда, где в холле на диване сидел Марк Мештер. Сейчас, вглядываясь в его лицо, Макс увидел, как сильно тот постарел за эту ночь. Лишнее подтверждение тому, что спокойствие Марка было лишь маской. Прикрытием человека, чуть не потерявшим свое дитя. Увидев приближающегося Макса, он даже нашёл в себе силы улыбнуться. Удивительный человек. — Как ты, сынок? Макс пожал плечами, садясь рядом на диван. Это был очень сложный вопрос, ответа на который не существовало. Марк это и без слов понимал, так что просто положил руку зятю на плечо и несильно сжал. — Все будет хорошо, Макс. Мой мальчик сейчас там, борется за свою жизнь. И меньше всего ему нужно, чтобы его родные впадали в уныние. Держись, слышишь? Эти слова стоило бы записать на диктофон и проигрывать через наушники как мантру. Каждому из них. Так прошёл еще час или около того, вернулся Самсон и отец тут же утянул его в разговор об Оле и ее самочувствии. Последние недели беременности давались ей тяжело, она жаловалась на отеки и давление. Если что и могло отвлечь Самсона от мыслей о брате, так это мысли о жене. Макс уже без всякого стеснения развалился на диване и, запрокинув голову, лицезрел однотонный синий потолок с тусклыми лампочками. От этого, чрезвычайно важного занятия, его отвлек шлепок по колену. Самсон устроился на диване рядом и протягивал ему банку энергетика и мятную жвачку. Уж что-что, а извиняться этот парень умел как никто. — На. А то отрубишься. Макс протянул руку и, забирая холодную банку, поймал ладонь Самсона и сжал. — Все хорошо. Я все понимаю. Мештер, смотревший в этот момент перед собой, бросил быстрый взгляд на Макса, кивнул в ответ. И заплакал. Молча и потерянно. И от этого зрелища внутреннее спокойствие вдруг пошатнулось. Слезы Самсона, почти библейское предзнаменование. Господи, дай сил им всем. Особенно Жене. Макс обнял Мештера за шею и прижался лбом к его затылку. Хотя что тут могло утешить. Даже Марк был не в силах это сделать. — Я пойду покурю. Наверное, это было похоже на трусость. А, может, это и была она. Но Макс все равно шел к выходу, вынимая из кармана пачку сигарет. Каждый справляется с бедой по-своему, лично ему было невмоготу сидеть на одном месте. Хотя, чего греха таить, тот факт, что в любой момент может выйти врач с плохими новостями, не добавлял спокойствия. И да, это нехорошо, вот так бросать Самсона и Марка на передовой, но, блять, это невыносимо. Невыносимо! Щелчок зажигалки, вспыхнул фильтр и адское зелье наполнило лёгкие, отравляя дымом воздух на крыльце перед входом в больницу. Сейчас, вот сейчас будет три минуты спокойствия. Да? Нет. Макс застонал и с силой пнул мусорный бак. Тот был ввинчен в пол и от того лишь возмущённо звякнул. А его обидчик прижался лбом к панорамному больничному окну. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... - от шепота и горячего дыхания стекло тут же запотело. – Господи, пусть он поправится. Он не заслужил такого... Верни его, я умоляю. Глупость. Какая глупость... Да кто тебя там наверху слышит, кому ты нужен?? — С вами все в порядке? - от голоса за спиной Макс дернулся и резко обернулся. Даже не услышал, как сзади человек подошел, все, атас. На него с интересом и даже каким-то беспокойством смотрел молодой парень в полицейской форме. Тот самый, который приехал одновременно со скорой и потому пытался дозвониться Максу. — Да, я нормально, - истлевшая до фильтра сигарета обожгла пальцы и тут же была отправлена в мусорку. - Есть новости, офицер? Полицейский приступил с ноги на ногу и снял фуражку, явно обдумывая, что именно сказать. — Боюсь, что ничего нового. Следы на дороге, характер аварии, все говорит о несчастном случае. — И это неудивительно, - из дверей больнице вышел второй офицер, постарше, и встал рядом с коллегой. - Ночью и в такой ливень шанс попасть в аварию возрастает в четыре раза. Даже не превышая скорости, а господин Мештер ее точно не превышал. — Ты данные с камер получил? - молодой полицейский обернулся к говорившему. Тот кивнул. — В трехстах метрах перед местом аварии висит камера измерения скорости, на ней явно видно машину Мештера и превышения не было. Вот же не повезло парню, - похоже, офицеры уже забыли про присутствие Макса и говорили только между собой. Да и ладно, что они могли еще сказать... — Я сам там столько раз проезжал в дождь и нормально все было, - голоса полицейских звучали приглушенно, видимо, профессиональная привычка. — Вот я и говорю, не повезло. На камере буквально через минуту после Мештера мотоцикл засветился, шел под сто шестьдесят, не меньше, маньяк-самоубийца, не иначе. И что? Проскочил этот поворот как миленький. А тут, видишь, не вышло... Макс уже собирался толкнуть дверь и вернуться в больницу, но внезапно долетевшие до него слова офицера заставили его замереть на месте. Он медленно обернулся к полицейским. — А что за мотоцикл поймала камера? Старший офицер с удивлением посмотрел на Макса, будто только вспомнил о его присутствии. — Мы не изучали досконально, но, судя по всему, классический Harley-Davidson. А что? - спокойное и расслабленное лицо полицейского тут же напряглось, выдавая профессиональную привычку никогда не терять бдительность. - Вам это говорит о чем-то? Макс смотрел на мужчин перед собой несколько секунд, смотрел невидящим взглядом, судорожно копаясь в своем сознании и потому не сразу покачал головой в ответ. — Нет. Нет, показалось просто... Не говоря больше ни слова, Макс толкнул от себя дверь и вошёл в холл госпиталя. Нет. Нет, это все фигня, совпадение просто. Так можно черт знает до чего додуматься, не хватало еще жениного бывшего к этому приплести. Ну подумаешь, купил он у них такой же мотоцикл, и что теперь? Убийство из ревности? Господи, какая в задницу ревность! То же мне, мотив... Или...? — Макс! - прямо у выхода из лифта на Савельева налетел Самсон и потащил вперед по коридору, держась за рукав куртки. - Пошли, быстрее давай! Секундная оторопь, и вот они уже вдвоем несутся вперед в сторону дивана, возле которого стояли Марк и наконец вышедший к ним врач. — Что?! Что с ним?! - Макс, запыхавшись, резко затормозил возле дивана, чуть не влетев в спину Самсона. Марк и врач переглянулись, словно в молчаливом сговоре. И, видимо, получив такое же немое согласие, доктор Шульман заговорил: - Не волнуйтесь, сейчас опасности нет. Мы его стабилизировали, исключили внутреннее кровотечение. Остается вопрос к травмам позвоночника, но пока это не первоочередная задача. — Не понял, - Макс моргнул, переводя взгляд с врача на Марка и обратно. - Если позвоночник не главное, то что же тогда? Что не так? — Голова, Макс, - на этот раз ответил Марк, и голос его больно резанул Макса своей бесцветностью. - Женя в коме. В коме.