Мой хаос

За четыре часа до... Максу снился песок. Не приятный, белоснежный, чистый песок мальдивских пляжей, а раскалённый будто в адовом пекле, сухой и обжигающий. Он лип к коже, сдирал ее до крови, ноги увязали в нем и идти вперед было невозможно. Макс ощущал, что где-то совсем рядом спасительная прохлада воды и на берег накатывают солёные волны, но всякий раз оказывался не способен туда добраться. Его поглощал песок и после тщетной борьбы он сдавался и его засасывало в огненную пустоту. Подобное снилось Савельеву не впервые, но никогда прежде не ощущал он так отчётливо собственный страх. Безысходность. Он со всей силы рванул в ту сторону, где, как ему казалось, было спасение, и провалился в пропасть, разверзшуюся прямо под ногами. И в тот момент, когда падение казалось неизбежным, рука нащупала опору, что-то твёрдое, надёжное, прочное. А знакомый голос зашептал над ухом: — Тише, тише, kedves. Давай, вернись ко мне. Просыпайся. Макс резко распахнул глаза и слепо начал всматриваться в пространство вокруг. В комнате царила темнота, только через окна лился блеклый свет фонарей. Уже совсем стемнело, сколько же он так провалялся? Женя сидел перед диваном на корточках и ласково гладил мужа по щеке, ожидая, когда тот окончательно проснется. Макс приподнялся на локте и, потянувшись вперед, поцеловал Женю. Тот прижал к себе черноволосую макушку. — Не первый раз ты во сне стонешь. Что же тебе снится. Расскажешь? Макс приподнял голову и прижался носом к шее Жени прежде, чем тот отодвинулся. У Мештера был свой особый запах, который нельзя было спутать ни с чем, он струился по коже, приправленный ароматом Hugo Boss, и всякий раз заполнял собой все рецепторы, не давая думать ни о чем другом. Максу порой казалось, что это феромоны, настроенные точно на его частоту, иначе объяснить себе, почему он который год дурел от этого запаха, было невозможно. — Я лучше покажу, - и Савельев жадно впился в губы мужа поцелуем, скользя языком в глубину его рта. И пусть это был отвлекающий от правды маневр, кайф от вкуса и ощущения Жени в своих руках уничтожал все следы кошмара. Женя наверное слегка опешил от такого внезапного напора, но ему хватило и нескольких секунд, чтобы заразиться спонтанной страстью. Эта болезнь была у них взаимной, и приступы одного лишь подстегивали желание другого. Макс немедленно оказался вжат спиной в диван, а Женя устроился сверху, дразня и терзая шею мужа языком и губами. Через джинсы уже явно ощущалось его возбуждение, Макс же в футболке и боксерах просто олицетворял собой высшую степень желания. И оно усиливалось по мере того, как губы Жени скользили все ниже и ниже. Макс застонал и выгнулся, как только освобождённый от ткани член обхватил горячий влажный рот, а сильные пальцы без долгих прелюдий надавили между ягодиц, заставляя развести бедра. Женя втянул в рот кожу чувствительной головки и двинул языком вниз к основанию, прихватывая налившуюся мошонку. От ощущения языка, вторгающегося в тело, Макс потерял контроль и вцепился в голову мужа, подаваясь навстречу. Это была невыносимая сладкая мука, ощущение раздвигаемых ягодиц и собственная открытость лишали воли, оставляя только желание поддаться и подчиниться. — Еще... Еще, Жень... Трахни меня. Мештер довольно заурчал, не отрываясь от своего занятия и добавляя к языку пальцы. — Мой грубый горячий мальчик. Очень хочешь? — Да-да-да, пожалуйста, - Макс закусил губу и приподнял бедра, давая рукам мужа больший доступ. Женя вводил пальцы, сводя и разводя их, надавливая на горячие стенки и размазывая собственную слюну. Всего в нескольких метрах в шкафу лежала смазка, но кто бы сейчас о ней вспомнил. В темноте раздался звук расстегиваемой молнии, Макс услышал, как соскальзывают на пол джинсы и толстовка. Уверенная сила подхватила его бедра, приподнимая и заводя ноги назад, Женя размазал слюну по своему члену и сделал несколько небольших толчков, проникая только головкой. — Ну же, любимый, впусти меня. Покажи, как ты хочешь... И вошёл на всю длину. Макс задохнулся от первого проникновения, но тут же волна удовольствия прошла по всему телу, едва Женя задел чувствительную простату. К этому нельзя было привыкнуть и это не могло стать чем-то обычным. Они вжимались в тела друг друга, ловили губами движение пальцев, пили дыхание, смешивали пот и сперму и смотрели друг на друга так, словно видели впервые. Оргазм пронзил обоих с силой, соизмеримой разве что с чувством, которое под ним скрывалось. Это было еще одно признание в любви. И после они не могли оторваться друг от друга, все также прижимаясь кожей и медленно, сладко целуясь. Неизвестно, сколько прошло времени прежде, чем Макс почувствовал, что тяжесть тела Жени, все также лежащего сверху, не даёт нормально дышать. — Который час? Этот вопрос прозвучал будто из другого мира, возвращая их на грешную землю. И Макс тут же пожалел, что вообще спросил о времени, но было поздно. Женя приподнялся на локтях и потянулся к брошенным на пол джинсам. В темноте сверкнул экран смартфона. — Да почти двенадцать ночи. Надо собираться. А ты ложись давай, kedves. Макс покачал головой и с трудом подавил зевок, чувствуя, как исчезнувшая усталость навалилась с двойной силой. — Точно не нужно с тобой поехать? Женя в ответ лишь цокнул языком и покачал головой, поднимаясь с дивана. — Ты весь день на ногах был, kedves, ложись и отсыпайся. Мне до Ганновера ехать всего три часа, сдам мотоцикл клиенту и утром вернусь, ты даже проснуться не успеешь. Макс пожал плечами. Конечно, в этом был резон. Просто ему не нравилась в принципе необходимость переть мотоцикл в другой город. Но, учитывая, что в последнее время им с покупателями совсем не везло, когда на днях написал чувак из Ганновера и заявил, что покупает Kawasaki Enduro "прямо вот здесь и сейчас", отказываться от такого точно не стоило. Правда, оказалось, что сам он мотоцикл забрать не может, но на счет "Мештер Моторс" тут же упала вся сумма за байк и еще доплата за доставку до Ганновера. Найти курьера с машиной и прицепом в течение суток было проблемой, так что, недолго посовещавшись, Макс и Женя решили, что могут и сами доставить товар, благо прицеп им без вопросов одолжил старина Ганс. Макс планировал ехать вместе с мужем, но, как на зло, и в бассейне в эти дни работа кипела, так что он уходил из дома рано, возвращался поздно, даже не имея возможности заехать в магазин. Вот и завтра уже в девять утра ему предстояло быть в бассейне. Так что Женя должен был ехать один. Что Савельева не радовало совсем, без всяких видимых причин. Макс попытался что-то возразить мужу, но очередной зевок уничтожил эту попытку на корню. Женя усмехнулся и, наклонившись, быстро коснулся губами лба Макса. — Иди уже спать, я сейчас кофе глотну и поеду. За Женей давно уже захлопнулась дверь, в квартире воцарилась тишина, а Макс все лежал в постели без сна, слушая, как за окном отбивают ритм капли дождя, постепенно усиливая и частоту, и силу удара. А днем небо было абсолютно чистое, без единой тучи. Откуда взялась гроза? Будто в ответ на мысли Макса, прозвучал раскат грома. Да уж, очень вовремя Женя поехал в другой город. Рука потянулась было к телефону, но Макс быстро смекнул, что звонком только отвлечёт мужа от дороги. Хватит ему и помехи в виде дождя. В конце концов, всегда можно остановиться на заправке и переждать. Подумаешь, а то они в дождь ни разу не ездили. Убедившись, что будильник включён и стоит на семь утра, Макс нырнул с головой под одеяло и отключился быстрее, чем успел подумать еще о чем-то. Орущий телефон с трудом вырвал его из лап Морфея, и Максу потребовалось не меньше минуты, чтобы проморгаться и понять, где он и кто он. На часах было четыре утра. Это ж надо было так пролететь с установкой будильника. Савельев уже собирался спрятать телефон под подушку и снова отрубиться, но тут до него дошли две вещи: во-первых, он не отключал звук будильника, а сам он замолчать не мог. А во-вторых, мелодию на будильник он ставил другую. А вот "Paranoid" Black Sabbath была установлена в качестве рингтона на входящие звонки. Макс резко сел на постели и поднес мобильник к глазам. Точно, четыре пропущенных. Крепко же он спал, раз услышал только последний. Мозг еще не до конца очухался, поэтому не успел задуматься, а кто же мог звонить в такое время. Как оказалось, это были Марк и Самсон. И еще два пропущенных с незнакомого номера, примерно час назад. И снова сигнал тревоги не сработал, только любопытство, на кой черт он кому-то потребовался в четыре утра. Может, Оля рожает? Интересно, а Жене звонили? Ему бы от дороги не отвлекаться, хотя он наверняка уже доехал до Ганновера. И в этот момент Макс наконец обратил внимание на маленькую красную лампочку, мигающую где-то на задворках сознание. Если Женя доехал, почему не написал, не позвонил? Зачем ему звонили Марк и Самсон? Паника росла внутри с утроенной скоростью, пока он подрывался на кровати и снова хватал в руки телефон. Первым в списке был номер Самсона. — Ты дома? - Максу пришлось посмотреть на экран телефона и убедиться, что он набрал верный номер: голос Самсона был абсолютно чужим. И ничего хорошего это не предвещало. — Да, что случилось? Трубка замолчала на секунду, и на заднем фоне отчётливо послушалась сирена скорой помощи. Точно, наверное, Оля рожает. Хоть бы это правда были только роды. — Тебе из полиции звонили, ты трубку не взял. Не волнуйся только! Да кто вообще придумал плохие новости с этой фразы начинать! Конечно, теперь он точно не будет волноваться. — Бля, Самсон, говори уже! Что?! Через пятнадцать минут Тойота Макса летела сквозь ливень в сторону госпиталя Штольне. Мимо проносились перекрёстки и светофоры, которые Савельев игнорировал. Он и дороги толком не видел. Не слышал, как ему сигналили те немногие, кого это ранее утро также застало за рулём. А в голове проносились обрывки фраз, соединяясь в огромную чёрную дыру. "...разбился..." "...кювет..." "...реанимация..." "...РАЗБИЛСЯ..."