Мой хаос

День тринадцатый — ... но ты держись, сынок. Тебе сейчас за двоих надо держаться. Пальцы снова оттолкнули зажигалку, и она, чуть откатившись, ударилась о почти опустевший стакан с ромом. Пластик звякнул о стекло и покатился назад. Макс следил за зажигалкой немигающим взглядом. А из телефона, прижатого плечом к уху, продолжал звучать голос Людмилы Филипповна. — Алло, Максим? Ты меня слушаешь? — Да, мам, слушаю, - интересно, если сильнее толкнуть, стакан треснет или нет? Макс снова запустил зажигалкой в стакан, на этот раз от удара он чуть сдвинулся с места. — Сыночек, нет таких испытаний, которые были бы вам двоим не по силам. Женя поправится, обязательно. — Поправится? - пальцы снова отправили зажигалку в полет, на этот раз с такой силой, что от удара стакан слетел со стола и разбился. - Это не грипп, понимаешь? У него поврежден позвоночник. Мам, он ходить не может! Черт, на мать срываться явно не стоило... Но вырвалось. Трубка тяжело вздохнула. — Не отчаивайся, Максим. Ты верил, что с папой все хорошо будет, верь и сейчас. Верил, да. Только сейчас почему-то кредит доверия к собственной удаче исчерпан. — Ладно, мам. Спасибо... Слушай, я на работе сейчас, давай попозже тебе позвоню. Телефон лег на стол, и Макс посмотрел на осколки стакана, валяющиеся на полу. Очень они их жизнь сейчас напоминают. Вроде вот только-только был целый стакан, даже не пустой. А секундой спустя звяк - и нет стакана. Есть события, которые делят жизнь на "до" и "после". Еще три дня назад Макс был уверен, что авария - одно из них. Как же он ошибался... И понятно это стало после того, как врачи подвели итог обследования Жени. Повреждение ряда позвонков привело к отказу нижних конечностей. Женя не просто так плохо чувствовал тело, у него отнялись ноги. И то в момент, когда это прозвучало вслух, Макс не увидел трагедии. Учитывая, что еще совсем недавно Женя был одной ногой на том свете, трагедии и правда не было. Так думали и Марк, и Самсон. Так казалось и Максу, пока он не заглянул мужу в глаза. Пока не остался с ним наедине. Нет, собственная боль не идет ни в какое сравнение с тем, что испытываешь, когда страдает любимый человек. Когда он потерян, раздавлен, в отчаянии. А ты ничего не можешь сделать. Прошло три дня и чем лучше себя чувствовал Женя физически, тем больше замыкался в себе. Впереди была операция на позвоночнике, надежда на восстановление. Но, кажется, муж этой надежде не верил. И что самое паршивое, его тяготила поддержка со стороны отца, со стороны брата. И от Макса он прятал глаза. Все это вызывало такую бурю чувств, что вычленить из нее что-то конкретное было невозможно. И вот, что ужаснее всего - Макс вдруг понял, что операция и правда может не помочь. Предательская, крамольная мысль, ей было не место в голове в такой момент, и Макс делал все, чтобы любимый видел в нем одну сплошную уверенность. А изнутри его жрало это чертово зелье сомнений. Но был и плюс, пожалуй, единственный. Макс смог сформулировать себе задачу, которая позволяла грести вперед и не утонуть в своем отчаянии. Что бы дальше ни происходило, он знал: Матео Лаундман очень, очень сильно пожалеет о содеянном. После разговора с Эриком Шнайдером сомнений в причастности Лаундмана к аварии у Макса не было. И тот факт, что запись с камер внезапно исчезла, только подтверждал это. А Максу других улик было не нужно. Но они были необходимы Шнайдеру. И Макс решил действовать. Проще всего в тот момент было найти подтверждение того, что Матео Лаундман приобрёл месяц назад Harley-Davidson, шины которого и оставили след на дороге в месте аварии. Договор купли-продажи, чеки и прочие доказательства были сохранены на компьютере в магазине, и Макс, оставив Женю в компании отца и брата, вышел этим жарким августовским днем из больницы и поехал в "Мештер моторс". В кабинете Жени все было так, как он помнил, когда уходил из него в тот гребаный вечер перед аварией. За исключением того, что за столом сидел Ганс Шлицер и копался в ноутбуке. Приезд Макса его неслабо удивил, и Ганс тут же подскочил с места. — Ого, чувак, не ждал тебя! Что-то случилось? — Привет, Ганс, нет, все нормально, хочу пару рабочих моментов уладить, - Макс проследил за тем, как Шлицер захлопывает ноутбук, и усмехнулся. - Ты тут порнуху смотришь, что ли? Лицо Ганса вытянулось, он открыл было рот, чтобы что-то ответить, но только глухо булькнул. Мда, не понял чувак юмора. — Да шучу я, расслабься, - Макс почесал переносицу и оперся бедром о край стола. - Мне надо один договор распечатать, работает принтер? — Да, с утра работал, - Ганс махнул рукой в сторону принтера, не отводя взгляда от Макса. - А что за договор? Я все за последнее время уже распечатал, вон в папке лежат. — Этот месячной давности, его я тоже распечатывал, просто проверить хочу, - Макс опустился на стул и вынул из ящика стола бутылку рома и стакан. — Ясно, - тень Шлицера накрывала собой стол, чуть подрагивая и медленно двигаясь за хозяином, когда тот покачал головой, отказываясь от предложения выпить. - Слушай, я хочу пойти поесть, тебе взять что-нибудь? — Нет, чувак, спасибо. Я не голоден, - Макс дождался, пока Ганс скроется за дверью и, уронив голову на руки, застонал. Оно и к лучшему, хоть объяснять ничего не надо. Макс налил себе полный стакан и осушил почти залпом. Давно он не пил, не позволял себе, не искал выхода через бутылку. Что ж, вот и слабина. Именно в этот момент его застал звонок от матери. Увы, мама не могла сказать ничего, что могло бы дать хоть каплю утешения, ведь все те же слова уже были произнесены и не раз. Женя на них лишь слабо улыбался и еще больше уходил в себя. А Макс все это уже проходил, тогда, в Израиле. И в который раз он убеждался, что мужу в то время требовалось огромное количество сил, чтобы сохранять спокойствие. Сам-то Макс психовал... Еще как... Осколки разбитого стакана были отправлены в мусорку, Макс снова устроился за столом и открыл ноутбук. С экрана на него смотрели двое парней, бесконечно счастливых и довольных жизнью. Женя на этом фото вышел почти мальчишкой, растрепанные волосы сверкали в лучах солнца, голый загорелой торс блестел каплями морской влаги, на бёдрах яркие бермуды. Одной рукой он держал доску для сёрфинга, а другой прижимал к себе черноволосого парня, такого же улыбающегося и загорелого. Макс помнил, как они поймали на пляже какую-то девушку, чтобы сделать этот снимок, как хорошо им тогда было, как круто было вот так обнимать мужа и знать, что дальше будет еще лучше. Куда это делось? Как это вернуть? Ну на эти вопросы ответа, увы, не было. А вот кто был в этом виноват? Над этим и думать не приходилось. И Макс, отбросив лишние эмоции, полез в комп искать договор. Что-то было не так. Вернее, не так было все. А если еще точнее, не было ничего. Договора не было. За время работы в магазине Макс провел операции купли-продажи такое количество раз, что вся процедура уже давно делалась на автомате. И совершенно точно одним из последних действий было занесение электронного варианта договора в специальную папку. Пришлось проверить несколько раз, но именно этого договора, заключённого между "Мештер моторс" и господином М. Лаундманом, там не наблюдалось. Чувствуя, как испаряется из крови выпитый стакан рома, Макс бросился к шкафу и раскрыл папку с договорами. Уже через несколько секунд его прошиб холодный пот и заломило затылок: распечатака договора в файле отсутствовала. Точнее, вообще весь файл пропал. Настроение у Макса и так было далеко от прекрасного, поэтому, не включая всякую дедукцию Шерлока Холмса, он просто задал вопрос в пространство: — Какого хера?! Действительно, какого? Все, что могло указать на личность Лаундмана, испарялось чуть ли не на глазах и прямо из-под носа. Уж договор-то однозначно... Кто мог сюда войти, влезть в комп, в папку, и тихо свалить? Этот человек должен был точно знать, где искать... — Ах ты ж сука... Доступ к ноутбуку был у четверых. Да и ключи от магазина и от кабинета в частности в разное время побывали у четверых. Кроме Макса и Жени, частым гостем здесь был Самсон. Вот только последние несколько месяцев он в магазине не появлялся. Зато Ганс здесь бывал каждый день. Правда, Макс не успел подумать о том, зачем было Гансу Шлицеру ввязываться в это дело, еще и на стороне Лаундмана. Потому что в дверь кабинета негромко постучали. Разрешения войти визитер дожидаться не стал. Макс был готов к чему угодно. Но не к тому, что перед ним внезапно окажется тот, кого он меньше всего хотел сейчас видеть. — Привет, Макс, - Матео прислонился к дверному косяку плечом, обтянутым черной кожей, и прищурился, глядя на опешившего Савельева. - Думаю, пришло время нам поговорить...