Мой хаос

День двадцатый — Курить бросай, - голос Эрика прозвучал из-за плеча так резко и неожиданно, что Макс поперхнулся дымом и закашлялся. Сигарета автоматически была отправлена в урну около входа в больницу. — Мать твою, ненормальный, что ли? Зачем так пугать?! - на глазах от кашля выступили слезы. - Я и так на измене сижу в ожидании, когда меня арестовывать придут. Шнайдер усмехнулся. В сравнении с обалдевшим от недосыпа и помятым Максом он выглядел просто непозволительно свежим в белой футболке и голубых джинсах, гладко выбритый и улыбающийся. — Ну если бы на тебя поступило заявление, поверь, я бы первый об этом узнал. Так что пока расслабься... Вот, смотри, - только тут Макс обратил внимание на чёрную папку, которую Эрик держал в руках. Невыспавшийся мозг моментально мобилизовал силы. — Бахофнер? Эрик кивнул. — Пойдем в машину, там много. В синем Ниссане пахло кофе и туалетной водой Hugo Boss. Устроившись рядом с водительским креслом, Макс ощутил, как начинают слипаться веки, и с силой тряхнул головой, сгоняя соблазн. Внезапно у него перед носом возник стакан из Starbucks, источник приятного бодрящего запаха. — Я и тебе взял, предполагая, что ночка у тебя была та еще. Это было чертовски мило и очень вовремя, надо признать. — Ты мой бог, спасибо, - Макс с удовольствием сделал глоток из стакана и зажмурился. Ночка у него и правда выдалась не очень, равно как предыдущие несколько дней. Его трясло в ожидании операции, вот только нужно было держать себя в руках и не показывать этого Жене. Мужу и так было не просто. На операцию возлагались огромные надежды, от того и страх был запредельный. Вчера Женю прооперировали. И Макс всю ночь просидел рядом с ним, ожидая, что муж придет в себя. Просидел на стуле и встал с него, только получив от Эрика сообщение в половине седьмого утра, что тот приедет через полчаса. Теперь на часах было ровно семь, и усталость начала накрывать откровенно жестоко. Но Максу некогда было отдыхать. Сделав еще один глоток кофе, он кивнул на папку на коленях Эрика. — Ну что там? — Да, - Шнайдер поставил свой стакан в дверной подстаканник. - Итак, Герман Бахофнер. Сорок два года, в разводе, детей нет... Так, ляляля, блаблабла... Листы из папки сменяли один другой, пока Эрик не нашел, что искал. — Тут на него досье полное, я вытащил из базы и сегодня распечатал, пока никто не видел. — Черт, да ты Штирлиц просто. Брови Эрика в недоумении поползли вверх. Умница, Максик, конечно, немец однозначно в курсе, кто такой Штирлиц. Макс усмехнулся в свой стакан с кофе. — Блин, точно, ты же не смотрел этот фильм. Ладно, не важно. Что там после блаблабла? Шнайдер снова погрузился в чтение листов из папки. — Так. Вот. У Бахофнера весь бизнес завязан на страховании, под его началом несколько компаний в Берлине. Известен тем, что в суде не проиграл ни одного дела против своей деятельности. Изворотливый сукин сын, должен признать. Ни разу не попался на нарушении закона. О, ну кто бы сомневался. Есть еще хорошие новости? Макс потер переносицу. На главный вопрос ответа пока не было. — Ну и на кой пес ему сдался тогда магазин? Эрик постучал костяшками по папке. — Если я все правильно понимаю, то все дело опять же в страховке. Это не первая его покупка подобной точки, есть ещё первый магазин твоего мужа, который также приобрёл Бахофнер. И везде один сюжет: магазин страхуется, разоряется и компания Бахофнера себе же выплачивает компенсацию. А вот тут несостыковочка выходила. — Стоп. Насколько я знаю, первый магазин Жени не разорился, а очень даже процветает. — Правильно, потому что хозяин там по документам не Бахофнер, а Лаундман. Видимо, подарок для любовника. Но Бахофнер точно не позволит деньгам уплыть из-за романтических порывов. Думаю, что сейчас в вашем магазине заинтересованы именно ради схемы со страховкой. Ну и бонусом идет возможность для Лаундмана потрепать нервы бывшему парню. Макс снова приложился к стакану, чувствуя, что начинает закипать. Стоило все же добить эту падаль. Кто бы мог подумать, что такая мысль вообще придет, но уж лучше российская открытая гомофобия, чем вот это. — Честно говоря, я сомневаюсь, что Бахофнер вообще планировал устраивать аварию, - Шнайдер закрыл папку и бросил на заднее сидение. - Зачем ему так рисковать? Думаю, это инициатива исключительно Лаундмана. Ну а любовник за ним все подчистил. Может, поэтому на тебя до сих пор и заявления нет, Бахофнер не позволяет. Чтобы лишнего внимания не привлекать. — Ну зашибись картинка складывается. И хрен поймёшь, что со всем этим делать... - головная боль, подававшая признаки жизни еще вчера вечером, снова решила напомнить о себе. - У тебя аспирина нет? Эрик завис на секунду, затем потянулся к бардачку. На колени Максу упал невскрытый блистер таблеток, и он закинул в себя сразу две, запив их кофе под пристальным взглядом Шнайдера. — С тобой все в порядке? Макс чуть не подавился от такого вопроса. Ох, чувак, ты себе даже не представляешь, насколько не в порядке. За прошедшие дни Макс окончательно и бесповоротно уверился в очень неприятном факте: Женя предпочёл бы умереть в аварии, чем остаться инвалидом. И как бы он ни убеждал Макса в обратном, сколько бы нежности ни было в его взгляде, отчаяние и тоску скрыть было невозможно. Женя ждал операции как последнего шанса, словно в случае ее провала жизнь заканчивалась. И от этого Максу было тошно. Жестоко, неправильно, но предсказуемо, к сожалению. Человек, всю жизнь сам за себя отвечавший, привыкший оберегать других - и вдруг сам нуждается в помощи. Чего уж далеко ходить, Женю сводила с ума даже неспособность самостоятельно добраться до туалета. Он ни разу за все это время не обратился за подобным к родным, всегда этим занимался медперсонал. Макс один раз предложил мужу помощь и натолкнулся на такой ужас и отрицание на лице Жени, что больше и не заикался. Все это тяготило страшно. На самом деле ведь было не так уж важно, поможет ли операция, главное, чтобы Женя был жив, дышал, чувствовал. И знал, как сильно его любят. Но волей-неволей закрадывалась мысль, а хватит ли этой любви в случае, если муж не сможет ходить? Достаточно ли ее будет, чтобы не сойти с ума? Им обоим? В этом Макс был совсем не уверен и за подобные мысли ненавидел себя. И молился, чтобы Женя встал. Но на вопрос Шнайдера всем этим калейдоскопом эмоций отвечать точно не следовало. Да Макс и не успел. Эрик тронул его за плечо, вырывая из размышлений. — Это, по-моему, к тебе. Макс поднял голову и посмотрел в лобовое стекло. Прямо перед машиной, отбрасывая нехилую тень, стоял Самсон и внимательно наблюдал за тем, что происходило внутри. Увидев, что Макс поднял на него глаза, он постучал пальцами по наручным часам и кивнул в сторону госпиталя. — Это Самсон, брат Жени. Я пойду, спасибо огромное за помощь, - Макс протянул руку и Шнайдер ее быстро пожал. — Не за что. Будем на связи. Хороший парень этот Эрик. До госпиталя Самсон и Макс шли молча, каждый погруженный в свои мысли, и ничего так говорится, не предвещало. Прямо около входа Макс оказался прижат спиной к стеклу, а Мештер навис над ним, как гора. — Колись давай, что у тебя с этим парнем? Макс вытаращил на Самсона глаза, откровенно не веря тому, что услышал. Атас, дожили. Это с чего надо начать думать, чтобы до такого додуматься?! — Да ты обкурился что ли?! Ничего у меня с ним нет! Мы просто разговаривали! — Я видел, что не трахались, - Самсон поиграл желваками, но добавил уже миролюбивее. - Этот парень из полиции, я помню его. Вот и скажи мне, что за дела у тебя с ним? Во что ты вляпался? И вот не понятно, то ли радоваться тому, что тебя не в походе налево подозревают, то ли возмущаться. Но вид Самсона, злого и невыспавшегося после ночи возле кроватки новорождённой дочери, Макс решил, что лучше просто честно ответить на вопрос и не умничать. — Это по поводу аварии. Если в двух словах, то я знаю, кто подрезал Женю на дороге, и Шнайдер помогает мне выйти на этого гада. Ну это совсем коротко. Пожалуй, молчание Самсона нисколько не уступало по угрозе его наезду. Макс чувствовал, что цепкий взгляд зелёных глаз буквально прожигает его насквозь. — Я так понимаю, это и есть косяк, который тебе нос сломал? Да уж, сообразительный. Макс кивнул. Спокойно, Самсон, только спокойно. А тот с виду и правда уже был спокоен. Или умело маскировался. — Давай рассказывай. Совсем это было не вовремя, сейчас нужно сосредоточиться на Жене и последствиях операции, а не детектив собственных манипуляций пересказывать. Но Самсон однозначно не проглотит никаких отмазок. Макс сделал глубокий вдох и по возможности кратко описал Мештеру всю ситуацию, включая драку с Лаудманом, его угрозу и информацию, которую добыл Эрик. На лице Самсона не дрогнул ни один мускул, даже выражение не изменилось. Он так и стоял перед Максом, засунув руки в карманы. Только вот челюсть сжималась все сильнее... — Ублюдок... Захотелось по-идиотски спросить: "Кто? Я?!" Но не успелось. — Да не ты, не бойся. Хотя тебе и надо бы накостылять посильнее. Долго собирался молчать?! Спокойный с виду Самсон мог держать себя в руках физически, но голос выдавал все. И слышалось в его словах бешенство. — Брата моего только то и спасает, что я лежачих не бью. А тебя просто прибить мало! Ты собирался до каких пор молчать, до депортации?! Максу сразу представилось выражение лиц его родных, если бы однажды утром за ним явились из миграционной службы, и сдержал нервный смешок. — Ну в таком случае я бы все сказал, будь уверен. — Я тебе сейчас такую депортацию покажу! Родной муж не узнает! Придурь российская, детский сад, блин! - только какая-то невообразимая сила воли не дала Самсону в этот момент впечатать кулак в стекло рядом с головой зятя. — Так. Щас мы идём наверх, узнаем хорошие новости... Хорошие, я сказал, и не делай такое лицо! Лаундмана оставляем на потом. Но не думай, что я забуду. А Макс уже не думал про Лаундмана, Бахофнера и все остальное, что сейчас было просто мелкой неприятностью. Самсон, сам того не зная, произнес вслух то, что Макс озвучить боялся и не решался. Лишь бы новости и правда были хорошие. Лишь бы. Жень, мы идем.