Мой хаос

День тридцать третий Макс любил боевики. Зрелищные яркие американские экшены с мощными главными героями, взрывами и хитроумными злодеями. Плюсом таких фильмов была та лёгкость и очевидность, с которой решались самые, казалось бы, масштабные проблемы. И если главный герой привязан к стулу, а под ним тикает взрывчатка, он ожидаемо в самый последний момент освобождается, обезвреживает бомбу и убивает два десятка террористов из шестизарядного пистолета. И как бы банально и плоско ни складывался сюжет, Макс всегда кайфовал от боевиков. Ну по крайней мере у какого-нибудь Брюса Уиллиса или Джейсона Стетхема день явно не задался сильнее, чем у зрителей, это факт. Правда, себя представить героем подобных фильмов как-то не получалось, ну разве что в "Бригаде". Или, если считать от момента переезда в Берлин, то в сериале "Комиссар Рекс". И способствовал подобным мыслям тот факт, что, как оказалось, и Жене, и самому Максу ну очень по душе был главный герой, детектив Алекс Брантнер. Много забавных псевдоревнивых разговоров у них состоялось на тему этого красавца. Как бы то ни было, а не смешивать фантазии с реальной жизнью Макс научился давно. Последнее, чего он ждал от жизни, это оказаться вытянутым в какую-то криминальную перипетию, тем более в Германии. И осознание собственной роковой ошибки пришло в тот момент, когда он оказался со страшной головной болью, сидящий на стуле с руками в наручниках. Вокруг царил полумрак, только тусклая болтающаяся в потолке лампа позволяла сделать вывод, что он находится в каком-то гаражном помещении. Справа от него стоял низкий стол со стальными ножками, напротив на таком же стуле, будто без сознания, сидел человек с запрокинутой назад головой. Кажется, знакомый, но что тут можно было сказать наверняка, учитывая расплывающуюся картинку перед глазами и жуткую боль в затылке? Последнее, что Макс помнил, это как он заходил в магазин, в неосвещенный павильон. Далее последовал резкий приступ боли, словно сзади по голове кто-то треснул монтировкой, и полная темнота. Собственное тело воспринималось как чужое, непослушное, и в мозгу заскреблась соблазнительная идея, что, быть может, это все ему сейчас просто кажется. А на деле он давно уже дома, в постели, видит десятый сон. И уже в прошлом осталась встреча с... — Ты очнулся. Этот не громкий то ли вопрос, то ли сарказм прозвучал совсем рядом, чуть ли не над ухом, от чего Макс вздрогнул. О, этот голос он узнал бы где угодно, к своему огромному сожалению. И тут же иссякла последняя надежда на то, что происходящее - сон. Лаундман вышел откуда-то из-за плеча и присел на корточки перед Максом, заглядывая в глаза, как преданный щенок. Вот только Максу прежде никогда так не хотелось пнуть собаку. Матео смотрел заискивающе, почти невинно, от чего становилось совсем не по себе. В добавок его небесно-голубые глаза в эту секунду были абсолютно чёрными от расширившихся зрачков, то ли из-за игры света, то ли Максу врали его собственные глаза. Но головная боль немедленно отступила на задний план, и в мозгу истошно завопил инстинкт самосохранения, сообщая об опасности. — Ну-ну-ну... Не надо так дёргаться, - ледяные пальцы Лаундмана коснулись подбородка Макса, от чего тот попытался отпрянуть. - Ты здесь надолго, мой сладкий. Не усугубляй свое состояние. А то будешь, как он... Макс от ужаса прикусил язык, глядя, как Лаундман неспеша обходит второй стул и за волосы приподнимает безжизненную голову сидевшего на нем человека. Это был Ганс. Избитый, весь в кровоподтеках и смертельно бледный, он казался мёртвым, но хлесткая пощёчина вырвала из его груди стон. Лаундман выпустил его волосы из рук, и голова Ганса снова повисла как у тряпичной куклы, касаясь груди подбородком. — Ганс! Ганс!! Ты что с ним сделал?! - Макс дернулся вперед, пытаясь встать вместе со стулом, но тот словно в землю врос. При взгляде вниз стало понятно, что ножки стула стоят на надпольной решётке, в которую они плотно вкручены. Над головой зазвучал довольный смех. — Не трудись, бесполезно. Он вот тоже пытался. Пришлось его успокоить... Лаундман дернул на себя левую руку Ганса и развернул запястьем к свету. В первую секунду Макс ничего не увидел, а потом заметил в руке Матео длинный жгут. Понимание накрыло мгновенно. — Сука, не трогай его! У него передоз уже! - Макс бессмысленно дергался на стуле, пока Лаундман обвязывал жгутом предплечье Ганса и пробовал пальцами абсолютно синюю от уколов кожу на сгибе локтя. В ответ на выкрики своего пленника Матео только хмыкнул. — Пока нет, но скоро обязательно будет. Классическая смерть от передозировки, типичная для героиновых наркоманов, правда, дружок? - Лаундман почти ласково хлопнул Ганса по колену и вынул из кармана уже наполненный шприц. Хладнокровие и подготовленность этого ублюдка откровенно поражали, и страшно было подумать, сколько раз уже использовался этот шприц. — Да кто поверит, что он это сам сделал? У него вся морда в синяках! Отпусти его! — Тссс... - Лаундман как маньяк приблизился к руке Ганса почти вплотную и очень медленно ввел иглу в вену. - Не переживай, когда его тело выловят из Шпрее, вода уже уничтожит все следы. А вот убийственная доза джанка в крови останется... Ну вот и все. Приятных грёз. — Твою мать, придурок, ты триллеров пересмотрел, что ли? Маньяк хренов, - Макс снова дернулся, уже просто по привычке. - Это так ты криминалом не замаран?! Дождавшись, пока Ганс снова перестанет подавать признаки жизни, Матео обернулся к Максу и улыбнулся. — А в чем криминал? Твой приятель явился в магазин, где работала его подружка, закатил сцену ревности, убил ее и устроил поджог. А потом с горя передознулся. Глупо, нелогично, но кто их разберёт, наркоманов... Макс фыркнул. — Катарину Кляйн ты тоже героином накачивал? — Ну что ты, зачем? - Лаундман расслабленно потянулся, не переставая ухмыляться. - Она и без того прекрасно справлялась. Просто ей не повезло, бойфренд быстро ее раскусил. Мы перестраховались. — Конечно. А то вдруг она бы в полиции не то сболтнула. Зачем вам свидетель? Лаундман несколько секунд внимательно смотрел на Макса, будто раздумывая, стоит ли на это отвечать, но потом только пожал плечами. — Ну да, свидетель не нужен. Так что я ее задушил. Достаточное признание для твоего полицейского друга? Сведенные за спиной руки уже теряли чувствительность, неимоверно ныли плечи, но Макс вообще забыл об этом. Смысл слов Лаундмана раскрылся в ту секунду, как стало понятно, что наушник для связи со Шнайдером исчез. Матео уселся на стол рядом с Максом, попутно убирая в карман орудия героиновой пытки. — Ты же не думал, что мы проглядели вашу внезапную дружбу с офицером Шнайдером? Наивный русский мальчик. А твой звонок с предложением встречи стал просто вишенкой на торте. Рука Матео потянулась к волосам Макса, чтобы потрепать как собаку, вывернуться из-под его пальцев оказалось непросто. Лаундман усмехнулся. — Буйный какой. Со Шнайдером таким же был? Скажи мне... - Макс почувствовал слабый запах туалетной воды и уксуса, когда Лаундман наклонился к нему. - А как Юджин воспринял твою неверность? — Иди на хуй, - Макс сжал челюсть, мечтая врезать по этой наглой морде. Лаундман засмеялся. — О, да ты не переживай. Уж кто-кто, а я точно осуждать не стану. Юджин и здоровым был... Ммм, скучноватым. А сейчас тем более. У такого парня, как ты, есть свои потребности в веселье, хоть иногда. Матео совершенно по-блядски подмигнул и облизнулся, вызывая у Макса приступ тошноты. Похоже, в эту секунду был достигнут пик абсолютной ненависти к этому хмырю. — В жопу себе засунь свои героиновые развлечения. Брови Лаундмана поползли вверх, будто тот был очень удивлен подобным предположением, потом он бросил взгляд на бесчувственного Ганса и снова засмеялся, вызывая еще большее желание ему вмазать. — Нет, тут ты ошибся. Я тяжёлыми наркотиками не балуюсь. У меня более избирательные вкусы. Из внутреннего кармана своей чёрной кожанки Лаундман извлёк нечто, похожее на крошечную серебряную шкатулку. Макс смекнул, что в ней, еще до того, как аккуратный палец зачерпнул щепотку белого порошка и поднес к ноздре. — Кокаинщик, блять... — Осуждаешь? Зря, милый, - Лаундман вытер нос, и его глаза распазюхнулись еще шире, хотя это казалось невозможным. - А вообще... Осуждай. Выскажи все, что думаешь. В любом случае все, что здесь сейчас происходит, за пределы здания не выйдет. Мурлыкающий голос, начинающий дрожать от наркотического возбуждения, журчал приторно сладко, делая угрозу еще опаснее. Макс сглотнул, пытаясь не показывать, насколько натянуты у него нервы. — Убьёшь меня? — Не раньше, чем извлеку максимум удовольствия из нашей беседы, - Лаундман лениво рассматривал свои ногти и растягивал слова в издевке. — Может, дурь слегка притупила твою способность соображать, но ты будешь первым, на кого подумают, если я исчезну. Вся моя семья в курсе, куда я поехал. И Шнайдер тоже... Договорить Макс не успел. Лаундман откровенно заржал, в голосе зазвучали истеричные нотки. Прежде Макс не имел дела с обдолбанными, но интуиция подсказывала, что перед ним - типичный эффект. — Боже, какой ты забавный, Макс. Все знают, куда ты поехал, вот только в данный момент я прохожу лечение в клинике на другом конце страны. И врачи с готовностью подтвердят, что пациент Лаундман этой ночью находился в своей палате. Что до Шнайдера, ему будет очень проблематично что-то доказывать, когда в его квартире обнаружат героин. А если повезёт, то офицера и со смертью Ганса Шлицера свяжут, посмотрим. Так что останется только Юджин... Глаза Лаундмана зловеще сверкнули, но заговорил он прежде, чем Макс сделал новую попытку на него броситься. — Не бойся, ничего твоему калеке не будет. Все же мы с ним долго были вместе, не забывай. Просто его слово будет против моих адвокатов и целой кучи доказательств моей невиновности. Ни один суд ему не поможет. И потом, он будет горевать по тебе, вряд ли сил хватит на другое. Макс слушал и не слышал. Волна злости и отчаяния застилала глаза, мешала думать. Это был полнейший пиздец, сюжет какого-то низкопробного кино. Как? Как они вообще могли в такое вляпаться?! — Зачем, Лаундман? Матео в этот момент подносил к губам бутылку с водой, рука замерла в воздухе, и он в недоумении посмотрел на Макса. — Что "зачем"? — Зачем нужна была авария? Зачем вот это похищение? Неужели все дело в магазине? Бахофнера настолько не заботит собственная репутация? Прошло не меньше минуты прежде, чем так и сидевший на столе Лаундман подал признаки жизни. Он смотрел прямо перед собой, будто и забыв вовсе о присутствии пленника. Затем посмотрел на бутылку у себя в руке и протянул ее Максу. — Пить хочешь? Макс скрипнул челюстью и отвернулся. — Да брось. Ночь долгая, тебе еще жить и жить, зачем страдать от жажды? В горле действительно саднило, от сухости першило, губы трескались. И Макс все же надеялся как-то выкрутиться из сложившейся ситуации. Поэтому, еще секунду поборовшись с собой, он повернул голову и прижался губами к подставленному горлышку бутылки. Жадно делая глоток за глотком, Макс был почти благодарен. Почти. — Так вот. Отвечаю на твой вопрос, - Лаундман отвел руку с бутылкой и снова уселся на стол. — По поводу Германа, он не все мои действия одобряет. И не обо всех знает. Но так или иначе, он всегда в плюсе. А вот зачем... Эту тайну тебе придётся унести с собой в могилу. Хотя это случится совсем скоро, так что... Макс чуть не отпрянул, когда Матео снова наклонился к нему, но сдержал себя и заглянул в блестящие от наркоты глаза. Лаундман сделал театральную паузу и прошептал с придыханием, не отводя взгляда: — Я просто до одурения ревную. И замолчал. Только смотрел, не мигая, и скалился. Макс под дулом пистолета не смог бы определить, было б ему легче, будь это правда, или нет. На всякий случай он решил озвучить единственный разумный вывод. — Стебешься? Лаундман, продолжая смотреть в глаза, сделал глубокий вдох, будто речь готовил, и тут выпалил радостно и истеричено: — Да! И отпрянул, захлебываясь лающим смехом. Зрелище, которого было бы достаточно, чтобы пожелать никогда больше не иметь дело с наркоманами. Успокоившись, Лаундман вытер красные слезящиеся глаза и вскочил на ноги. — Конечно, стебусь! Минет в старом кабинете Юджина был моим лучшим решением в жизни, клянусь. Я бы и не вспомнил про своего бывшего парня, вот только по иронии судьбы он открыл магазин на нужной нам подведомственной территории. У Германа определённые договорённости с полицией именно в этом округе, поэтому он, конечно, захотел приобрести вашу торговую точку. То, что она принадлежит Юджину - просто совпадение, к вашему несчастью. — Столько сложностей ради мотомагазина? Кому другому расскажи. — А кто сказал, что это просто мотомагазин? Видишь ли, страховые фирмы господина Бахофнера делают хорошие деньги на страховании от угона. Но в договоре много мелких частностей, на которые клиенты не всегда обращают внимание. И так уж вышло, что нередко угоняют застрахованный транспорт люди, имеющие неплохие отношения с Германом. В итоге мотоцикл оказывается в умелых руках, с ним делают чудо и продают в магазине Германа почти по прежней стоимости. Ну а я в свою очередь предлагаю помимо общего ассортимента и другой, более редкий товар. Лаундман погладил себя по карману, тому, где лежал теперь кокаин. Макс даже облизнулся. Вот только Саши Белого не хватает, ну натуральная же "Бригада". — И это все? Вам нужен наш магазин, чтобы полиция могла прикрывать махинации с мотоциклами и тебя-барыгу? Серьезно?! — Думаю, знай ты сумму оборота, поумерил бы сарказм, - Лаундман внимательно смотрел на Макса, уже без улыбки, а странно-оценивающе. Это добра не предвещало, но Макс все же вздохнул свободнее. Глупо, банально, но очень уж похоже на правду. Столько времени им пришлось гадать, какова же на самом деле цель Бахофнера и Лаундмана, а выяснилось... Но знание правды возбуждало, пусть руки и были прикованы к стулу. Как-то неожиданно возбуждало. Макс чувствовал, как к лицу приливает кровь и внутри разливается тепло. Подобное ощущается, когда пьёшь алкоголь, вот только обычно за этим следовало состояние расслабления. А сейчас под кожей собиралась энергия, как будто... Дошло до Макса слишком поздно. — Что было в бутылке?! Лаундман, так и наблюдавший за пленником, широко улыбнулся и облизнул губы, голубая радужка наконец показалась из-за зрачка, и Матео стал похож на вампира. — Интересный эффект, да? Это экстази. В жидком виде действует в два раза сильнее. Сейчас тебе, наверное, уже жарко и хочется движения. — Да ты чёртов садист! - Макс дёрнул руками, но только сильнее кожу под наручниками повредил, и в этот момент Лаундман оказался прямо перед ним, неожиданно сильная рука дернула за волосы, заставляя Макса откинуть голову назад. Матео зашипел в лицо пленнику. — Эй, я сделал тебе одолжение. Мне под кокаином одиноко, ты не успеваешь за скоростью моей мысли. Я дал тебе ускоритель. К тому же... - и тут Макс с ужасом понял, что чужая непрошеная рука коснулась его бедра и скользнула по джинсам к паху. - Грех не воспользоваться возможностью напоследок. — Убери от меня руки! - мерзотность ситуации была не в приставании Лаундмана, а в том, что экстази быстро действовал. Тело и на прислонение к дереву среагировало бы, не то, что на умелую наглую ладонь. В этой схватке Макс проиграл ещё до начала боевых действий. — Ты не хочешь, чтобы я прекращал. Ты хочешь больше, - и, убрав руку, Лаундман просто оседлал бедра Макса и, продолжая оттягивать его голову за волосы, провел языком по шее, от чего Макс вздрогнул и покрылся гусиной кожей. - Знаешь, в чем прелесть экстази? Не важно, как ты ко мне относишься, не важно, что я люто хочу тебя убить. Чувства не имеют значения, потому что все, о чем ты сейчас можешь думать - это твой член у меня в заднице. Ты не хочешь хотеть, но хочешь... Макс и рад был бы сказать, что все это - не более, чем бред наркомана, что в словах Лаундмана не было смысла и терпел он притирания к своему паху только из-за скованных рук, да вот на деле он собой вообще не владел. Член стоял колом, и больших усилий стоило не застонать, когда Матео прижался плотнее и потерся. Макс чувствовал, пара минут - и он кончит, и джинсы не будут помехой. — Я тебя придушу, тварь, слезь с меня! - да уж только и оставалось, что плеваться бесполезными угрозами и уворачиваться от блядских губ возбуждённого сучонка. — Да, давай, ругайся, мне это нравится. Хочу, чтобы ты трахнул меня, - Лаундман уже не сдерживался и поскуливал, все сильнее притираясь пахом к члену Макса. — Малыш, я тебе не мешаю развлекаться? По законам жанра даже в конец охреневший мозг Макса еще был способен спрогнозировать какое-то неожиданное вмешательство в ситуацию. Ганс мог прийти в себя и напасть на Матео сзади, сомнительно, учитывая количество героина, которое ему вкололи, но в боевиках и не такое случалось. Мог ворваться спецназ, отряд полиции, хрен знает, кто еще. И меньше всего Макс мог ожидать, что перед ним появится Герман Бахофнер собственной персоной. Хотя он-то как раз был в числе первых, кого стоило ожидать. Пока Лаундман слезал с колен Макса, поправлял штаны и подходил к своему любовнику, Макс успел оценить внешность человека, которого живьём прежде не видел. Бахофнер больше походил на стареющего байкера, чем на короля страховой империи. Высокий, спортивный и широкоплечий, с небрежной щетиной и распологающим лицом, Герман Бахофнер олицетворял собой человека, которому хотелось верить. Ну очень крутая маскировка, ничего не скажешь. Лаундман и Бахофнер перекинулись вполголоса несколькими словами, после чего двое крепких мужчин в черном, явно телохранители, были отправлены погулять, а сам Бахофнер приблизился и встал напротив Макса. — Стул мне принеси, - эти слова были адресованы Матео, и тот поспешил выполнить просьбу. Макс на автомате проследил за ним взглядом и только тут обратил внимание, что помещение, ставшее его тюрьмой, на деле больше походило на ячейку на каком-то складе. Или это был очень аккуратный гараж. Как бы то ни было, а Бахофнер появился совершенно бесшумно, даже разъезжающиеся двери не скипнули. — Спасибо, - Бахофнер шлепнул любовника по заду и, повесив пиджак на спинку, уселся на стул напротив Макса. Лаундман встал за его спиной. — Господин Савельев, полагаю. Вижу, Матео попытался скрасить ваше нахождение здесь. Макс от возмущения дар речи потерял. Нет, это поистине восхищает, изображать манеры перед похищенным человеком, которого собираешься убить. Марио Пьюзо позавидовал бы. — Шли бы вы в баню вместе со своим Матео. У вас это семейное, что ли, с едой перед обедом играть? Бахофнер на грубость и бровью не повёл, только одобрительно рассмеялся. — Поверьте, видеть вас здесь мне не доставляет никакого удовольствия, я вообще не сторонник насилия. Все должно было сложиться куда более цивилизованно. — О да, гнать ворованные байки и наркоту, очень цивилизованно, - может быть, дело было в эффекте от экстази, но Макс ловил кайф от того, что нарывался. Хотя все могло быть куда проще: приближение смерти всегда стирает барьеры. Бахофнер посидел молча с минуту, внимательно осмотрел Макса с головы до ног, будто решая, то ли тот дурак, то ли бессмертный. Если какой-то вывод и был сделан, делиться им с Максом никто не собирался. — Мне жаль, что для вас все обернулось вот так, - и на этих словах Бахофнер встал на ноги, взял в руки пиджак и кивнул Матео, чтобы тот шёл за ним. Но уходить совсем они не стали, а остановились у стены и заговорили быстро, не громко, но и не заботясь о том, чтобы их не услышали. Возможно, чтобы Макс понял, что время у него заканчивается. — Зачем ты сюда его приволок? - голос Бахофнера звучал недовольно. И впервые Лаундман не замурлыкал, а заговорил холодно и по-деловому. — Выбора не было. Он назначил встречу, притащил на хвосте того полицейского. — Значит, надо было встретиться с ним и узнать, что именно ему известно. На нас и так будет висеть одно тело, - кивок в сторону Ганса. - Два трупа - уже проблема. Плюс куча свидетелей. — Слушай, я, между прочим тебе одолжение сделал! Я думал, ты благодарен будешь, - Матео явно ожидал не такого разговора, нервная система, расшатанная наркотиками, не выдерживала, и он начинал срываться. Наверняка он еще многое сказал бы, но в этот момент рука любовника дернула его на себя за ворот куртки. — Не ори. Я за тобой дерьмо второй месяц выгребаю, потому что ты не в состоянии разрешения спросить. Учти, продолжишь под коксом хрень творить, не посмотрю на твои подвиги в постели. Выебу и выкину, понял? Пальцы разжались, и Бахофнер выпустил Матео, продолжая смотреть ему в лицо и, судя по взгляду, такой разговор у них не впервые. Лаундман почти испуганно смотрел на злого любовника и в ответ только кивнул. Кокаин не стер еще надпись под кнопкой "Стоп". — Значит так. Бери моих ребят, кончайте с этими двумя, вывозите из города и чтобы утром от них только светлая память осталась, ясно? Ну вот и все. Судя по всему, на этом сценарий боевика заканчивается и наступает реальность, в которой никто никого не спасает, а главных героев и правда вывозят в лес в багажнике в разных мешках. Или как там говорилось в лихие девяностые? Правда, реальность происходящего стала очевидной только, когда Бахофнер исчез, а вместо него вернулись рослые парни в черном. И Лаундман больше не улыбался. Страшно не было. Скорее всего, на нервной почве, но единственное, о чем Макс мог думать, это безопасность родных и Шнайдера. И где-то глубоко внутри засела слабая надежда, что ему удастся справиться с тремя убийцами. Как герою боевиков. Ну да, конечно, пламенный привет Сталлоне и Ван Дамму. А потом погас свет. Точнее, раздался звук битого стекла, осколки лампы посыпались на пол и все погрузилось во тьму. К подобному никто готов не был, поэтому первые две секунды стояла тишина, а дальше помещение исполнилось топотом, криками и ударами о стены и дверь. — Полиция, все на пол! Макс увидел только тени от движущихся фигур и в ту же секунду возле него оказался человек с автоматом и в бронежилете. — Макс, ты цел? — Эрик?! Ты как меня нашёл? - Макс вертел головой, пытаясь увидеть, как Шнайдер у него за спиной вскрывает наручники. - Ганс Шлицер тоже здесь, его героином накачали! — Знаю. Тебя выведу и займусь им. Тут охраны до хрена. Но в тот момент, когда Макс поднимался на свои затекшие ноги, снова началась перестрелка. Видно не было ничего, но прежде, чем ему удалось сделать хоть шаг, Эрик с силой пихнул его в бок, заставляя упасть, и сам выпустил автоматную очередь. У Макса потемнело в глазах, хотя казалось, что больше уже некуда, он почувствовал, что теряет сознание, но в последней светлой вспышке все же успел увидеть, как Шнайдер падает на пол рядом с ним и на полу появляются следы крови. А потом Макс отключился.