Мой хаос

День тридцать третий — Максик, ты что, спишь еще? Вставай скорее, завтрак на столе! Ох, мама, ну куда так рано, воскресенье же! Дай еще чуток поспать. — Максим, ты слышал, что мама сказала? Бегом вставай! Пааааап... Меня из универа еще не отчислили, чтобы я по-армейски на раз-два подрывался. Сплю дальше. — Максим, тебе там Оленька звонит. Да кто вообще сейчас городским телефоном пользуется?! На мобильный перезвоню. Спать. — Максим! Ты вообще слушаешь нас? Нет, товарищ прапорщик-изувер, ваш сын - глухое и тупое животное. И оно хочет спать! —... не забудь кремом под подгузником помазать. Да-да, мам, не забуду... Стоп, что?! — Господи, ты с ребенком гуляешь пятнадцать минут, есть хоть что-то, что не успело у тебя случиться?! Самсон, але! Блин... Отключился. Глубокий вздох и снова голос. Не мамин. — У твоего брата талант превращать уход за ребенком в увлекательный квест. И делать это с лицом великомученика Варфоломея! Тихий мягкий смешок. Улыбка в голосе. Женя! — Варфоломей патриархом был вообще-то. Секунда зловещей тишины. — Не спорь с женщиной, страдающей маститом, жалкий человечишка, что тебе известно о муках? Ааа, боже, Оля, звезда стендапа! — Так, ладно, пойду проверю их. Самсон уже тридцать секунд не перезванивает, что-то не спокойно мне. Скрип ножек стула по полу, удаляющиеся шаги... — Ну ты не сволочь, Матвеева? А поцеловать спящего красавца? - и Макс, все это время еле сдерживаясь от улыбки, открыл глаза. Ни с чем нельзя было спутать эти успокаивающие больничные стены. И голова болела соответственно случаю. А Оля так и замерла перед дверью, ведущей из палаты. Вот парадокс, годы прошли, а она не изменилась вообще, такая же, как в их первый учебный день на первом курсе, тот же пучок на затылке, толстовка оверсайз и светлые джинсы. Оля моргнула, будто проверяя, не кажется ли ей, а потом одним прыжком вернулась к больничной койке. — Ах ты гад! Я щас сама тебя убью! Напугал нас всех до чёртиков! - и Макс тут же был заключён в осторожные, но очень крепкие объятия с лёгким намёком на удушение. Как только Оля отодвинулась, Макс тут же повернул голову в другую сторону. Ну вот и поменялись они местами. Теперь Женя, бледный, невыспавшийся, нервный сидел около больничной койки, ожидая, пока любимый придет в себя. Куда меньше времени, чем этого ждал Макс, но и слава богу, тут и минута лишняя способна с ума свести. Женя надавил на колеса своего кресла, подъезжая ближе, и, взяв ладонь мужа в свою, прижался к ней губами. — Ты в порядке, kedves? Макс коснулся пальцами щеки мужа и улыбнулся. — Это пробуждение однозначно приятнее предыдущего, да. А времени сколько? - запястье случайно коснулось щетины Жени, и Макс поморщился: саднили натертости от наручников. Он поднял глаза и увидел, что настенные часы показывали почти полдень. Ничего себе, столько времени прошло...От внезапной мысли все внутри похолодело. — Где Шнайдер? Его ранили, когда он пришел за мной! А Ганс? Женя крепче сжал руку мужа, успокаивая. — Они живы, не тревожься. Эрика спас бронежилет, ранение не страшное. Максу не понравилось, как муж замолчал. Ничего хорошего это не предвещало. — Что с Гансом? Женя вздохнул. — В коме. Его привезли с таким передозом, что врачи вообще отказались давать прогнозы. Пока он на детоксикации, если выживет, его ждёт долгая реабилитация. — Твою мать..., - Макс откинулся на подушку. Ганс был последним человеком, который подобное заслуживал. — Так, все, стоп. Никто не умер, этому надо радоваться, - Оля ласково потрепала Макса по волосам, бросив осуждающий взгляд на Женю. - Давайте хоть пять минут порадуется тому, что все не хуже? Конечно, она была права. Учитывая, что совсем недавно Максу улыбалась сомнительная перспектива быть вывезенным из города в багажнике. Внезапно в руке у Оли завибрировал телефон. Она бросила взгляд на экран и закатила глаза. — Да что там опять?! Але. Как это колесо отвалилось, ты что с коляской сделал? Подожди. Ребят, побегу вниз, там у Самсона прогулка с Анютой не ладится, - Оля наклонилась, чмокнула Макса в нос и тут же как-то странно подмигнула Жене. - Давай приходи в себя быстрее, ты нам нужен. Когда дверь в палату захлопнулась, Женя внимательно посмотрел на Макса. Этот взгляд можно было распознать без труда. — Расскажешь мне, что случилось? Макс поморщился. Ох как не хотелось вдаваться в подробности. Но недосказанность их уже завела в такую жопу, что еле выбрались. Хватит. — Если в двух словах, мне дали по голове и отволокли в какой-то гараж. А там твой бывший в приступе кокаиновых откровений рассказал, что магазин наш им был нужен, потому что полиция этого округа крышует их махинации со страховками, угоны мотоциклов и продажу наркоты. Женя выслушал этот короткий монолог, ни взглядом ни жестом не показывая своих эмоций. Только побелели костышки кулака, который лежал на простыне. И губы сжались в тонкую линию. — Матео наркоман? Как о покойнике спросил. Макс накрыл руку мужа своей, уже жалея о произнесенных словах. — Ты не мог этого знать. Да и не факт, что он начал употреблять, когда вы с ним встречались... Женя мотнул головой. — Да не в этом дело. Я должен был понять, что с ним не все так просто. Даже ты, не зная его прежде, это понял. Может, и не случилось бы ничего... — О, не-не-не, вот давай даже начинать это не будем. Чувство вины никуда не ведёт, проходили уже. Жень..., - Макс подался вперед и потянул мужа к себе за подбородок. - Все, родной, хватит. Я задолбался терять тебя. Что случилось, то случилось, перевернули страницу, все. Слышишь? Слышал, естественно. Но проще было сказать, чем сделать. Им обоим еще долго придётся переваривать события этих месяцев. И то, что произошло предыдущей ночью, как отдельный этап их персонального чистилища. А кстати... — Я так и не понял, как Шнайдер там оказался? Точнее, как оказался понятно, группа захвата откуда взялась? — Да я не намного больше тебя знаю, kedves, - Женя, не выпуская из рук ладонь мужа, наклонился вперед, упираясь локтями в койку. - Он позвонил нам, когда тебя увезли, сказал, что преследует машину. Потом пропал минут на сорок, наверное. Снова позвонил, рассказал, что связи с тобой нет, но он отследил место, куда тебя привезли, склады какие-то. А потом пропал, мы чуть не сбрендели, пока ждали. Я не знаю, сколько прошло, часа три, в итоге с нами связался не Эрик, а другой парень, понятия не имею, кто именно. Рассказал, чем кончился штурм: заложники спасены, злодеи схвачены, Шнайдер ранен. Просто гребаный боевик... Макс не удержался от усмешки. Да уж, недавно и у него были такие мысли. — Ну главное, что и финал в лучших традициях боевика, с хэппи эндом и уродами в тюрьме. Не такой и плохой боевик. — Да если бы, душа моя. Бахофнер ушёл. Макс, всего секунду назад позволивший себе немножко расслабиться, чуть не взвился над постелью. В глазах тут же помутнело, к горлу подступила тошнота, привет от недавнего удара по голове. — Чего-чего?! — А вот того. Матео Лаундман - единственный подозреваемый. Герман Бахофнер проходит как свидетель. Пока во всяком случае. — Да ну на хер! Он был там за минуту до того, как Шнайдер со своим дойчен спецназен свет вырубили! Как он мог уйти?! — Тссс, тихо, Макс, не дергайся так, у тебя вон, кровь носом пошла, - Женя взял уголок простыни и прижал к носу мужа, который даже не заметил кровотечения. А Макс смотрел на него и не видел. В голове не укладывалось. — Жень, это шутка, да? Куда там... Кто бы стал о подобном шутить? А если подумать, это ж какими надо быть наивными дураками, чтобы ждать чего-то другого? Бахофнера столько лет никто ни в чем не мог уличить, так с чего вдруг Максу стать Белуши из "Собачьей работы"? Женя, похоже, был того же мнения. — Хотелось бы, родной. Но нет. И если я правильно себе представляю, кто такой Бахофнер, он вполне может сделать из Матео козла отпущения. Все повесят на любовника-наркомана, а сам Бахофнер останется чист. — Черт... Если это так, мне даже жаль его... Макс не лукавил. Это было очевидно еще там, в гараже, когда Лаундман стоял над ним и упивался властью. Этот парень вызывал жалость. Естественно, после того, как хоть немножко ослабнет желание его задушить. — А мне нет. Не жаль ни на грамм, - лицо Жени стало непривычно суровым, во взгляде читалась горечь. - Не знаю, может, потому что он был мне близок. Или я просто мстительная брошенка, а? — Конечно. Ты именно мстительная брошенка, - Макс улыбнулся и обхватил рукой мужа за шею. - Но я все равно тебя люблю. Губы Жени тронула лёгкая улыбка, такая родная и любимая, и Макс не удержался и поцеловал его. С их последнего поцелуя будто целая вечность прошла. Женя зарылся пальцами в волосы мужа и погладил затылок. — Я тоже устал терять тебя, Макс. Если ценой того, что ты со мной, является свобода Германа Бахофнера... Да не вопрос. Губы Жени скользнули выше и аккуратно коснулись лба Макса. — Szeretlek, kedves. Как подростки, ей-богу. И руки дрожат, и сердце стучит, и щеки горят, все, как в первый раз. Или можно было отбросить лишнюю романтику и предположить, что у Макса просто отходняк после экстази. В поддержку этой версии люто хотелось пить. Макс сглотнул и ткнулся носом Жене в подбородок. — Родной, водички мне раздобудешь? Глотка сухая... Женя тут же оживился. — Да, конечно. И врача надо позвать, он же не в курсе, что ты в себя пришел. — Тебе точно не трудно? - Макс внимательно наблюдал за тем, как муж разворачивает кресло и подъезжает к выходу. Женя обернулся и улыбнулся так, как уже давно не делал. — Да мне теперь все не трудно. А в следующие секунды Макс испытал то, что должен чувствовать человек, увидевший настоящий НЛО. Открыв рот, он смотрел, как Женя, оперевшись руками о колеса своего кресла, медленно поднимается на ноги, делает несколько почти уверенных шагов к стене и берет в руку чёрную трость, которую Макс за все это время так и не успел заметить. Схватив поудобнее рукоятку, Женя развернулся и посмотрел на мужа, и в лице его читалась смесь восторга и удовлетворённости. На Макса смотрел счастливый человек. — Блять, как это...? Жень, я сколько времени был в отключке?! Женя в ответ беззвучно засмеялся и шагнул к Максу. — Не бойся, ты ничего не пропустил. Это случилось вчера, пока мы звонка от Шнайдера ждали. Самсон считает, на нервной почве. Я просто встал и пошел к телефону, когда он снова зазвонил. – Ахренеть нервная почва... Да ты уникум просто. А ну пройдись еще! Женя, все также улыбаясь, снова двинулся в сторону койки, и Макс чувствовал, как с каждым новым его шагом губы все шире разъезжаются в ответной улыбке. Когда же муж подошёл вплотную и встал прямо над ним, Макс с победным воплем дёрнул его на себя, опрокинул на койку и навис сверху. — Женька, бля! Ты ходишь!!! Погоди..., - Макс попытался изобразить на своей довольном лице недоумение. - Это что, нам теперь благодарить этих сволочей надо?! За создание целебной нервной обстановки? — Да закройся ты уже и поцелуй меня! - Женя смотрел на мужа снизу вверх и от того просто весёлый взгляд казался особенно игривым. Макса не нужно было просить дважды. К нему словно вернулись все силы, потраченные за прошедшие месяцы, и даже на тошноту и головную боль было пофиг. Он наклонился и прижался к любимому губами. — Кхе-кхе. Ну естественно, именно в этот момент кому-то обязательно нужно было зайти. Макс оторвался от мужа и посмотрел на вошедшего, уже готовый послать подальше, кем бы тот ни был. Но сдержался. В дверном проёме стоял офицер полиции в полном обмундировании, незнакомый, но смотрел он на них так, словно знал давно. Офицер помялся, переступил с ноги на ногу, давая Максу с Женей время хотя бы сесть на койке. — Извините, не хотел мешать. Макс, да? Рад, что с вами все в порядке, Эрик часто говорил о вас. Я приехал узнать, как он. Теперь Макс вспомнил. Это был тот самый боец, который крикнул при штурме, чтобы все легли на пол. Так странно было смотреть на незнакомого человека и понимать, что он, вообще-то, жизнь тебе спас. Все трое обменялись рукопожатиями. — Как у Эрика дела? - Макс не успел задать этот вопрос, Женя опередил его. Приятно было осознавать, что он разделяет с мужем чувство признательности к Шнайдеру. Офицер, которого, как выяснилось, звали Рихард Вайнер, пожал плечами. — Ну он еще пока слаб, крови много потерял. Но никаких осложнений не предвидится, судя по всему, он сможет восстановиться полностью. Во всяком случае ему вполне хватило сил поговорить со мной, я привёз срочные новости. И... - Вайнер снял фуражку и посмотрел на Макса и Женю уже без улыбки. - Думаю, вам тоже стоит об этом узнать. Он откашлялся прежде, чем произнести следующие слова, от чего прозвучали они, как сухой полицейский рапорт. — Час назад Матео Лаундман покончил с собой в камере предварительного заключения.