С тобой до конечной

⛧ EMBERS OF THE EMPTY — Can't Let It Go

⛧ THE VILLIAN MUSIC — Forever Yours

⛧ DRUNKEN NIGHT — Fallen Circuit

⛧ ATLANTIDA PROJECT — Разум

⛧ STARSET — Die For You

⛧ STARSET — Monster

KANSAS - Carry On Wayward Son

⛧°. ⋆༺♱༻⋆. °⛧

Спасать людей. Охотиться на нечисть. Семейный бизнес.

~ ТЕПЕРЬ ~

      Дождь барабанил по крыше Maserati, создавая монотонный ритм. Эндрю раздраженно вздохнул, поежившись от внезапного порыва ветра. Холодные капли дождя, просочившись сквозь щель приоткрытого окна, заставили его инстинктивно потянуться к регулятору. Однако, прежде чем закрыть окно, он сделал последнюю, глубокую затяжку, пока сигарета не дотлела до фильтра.              Погода была подстать его настроению.              Окурок растворился в промозглой черноте улицы, и лишь тогда Эндрю закрыл окно, отсекая проникающий холод. Стекло мгновенно покрыла пелена дождя, превращая окружающий мир в размытое, искаженное пятно. Лес, примыкавший к обочине, казался живым: ветер, прорывающийся сквозь густые кроны деревьев, звучал не как обычный шум, а как протяжный стон, слышимый даже через закрытые окна. За два часа пути по этой бесконечной дороге, где не было ни единого фонаря, ни одной встречной машины, Эндрю не покидало гнетущее чувство одиночества. Казалось, он единственный человек, осмелившийся выехать в такую ночь.              Он ощущал дискомфорт. На пассажирском сиденье, где обычно располагался его брат-близнец, теперь была лишь пустота. Эта пустота была особенно ощутима, потому что Аарон был его отражением — настолько похожи, что их часто путали. Но внешнее сходство скрывало глубокие различия. Если Аарон в плохом настроении изливал свой гнев на окружающих, предпочитая вербальные атаки, то Эндрю держал все в себе. Его молчание было куда более изнуряющими, чем любая ругань брата.              Их жизнь нельзя было назвать нормальной. Работа, состоящая в том, чтобы изгонять сверхъестественное из домов и тел людей, не оставляла места для спокойствия. Сколько бы Эндрю ни сталкивался с различными сущностями — от полтергейстов до юриев, — он всегда считал людей самыми жуткими созданиями на этой планете. Ведь именно человеческая злость, жестокость и предательство порождали тех тварей, с которыми они с братом боролись.              Внезапный звонок прервал его размышления. На экране телефона высветилось имя брата. Они всегда ездили на задания вместе — поддержка и опора были жизненно важны в их деле. Быть одиночкой означало стать легкой мишенью.              Эндрю принял вызов. Голос Аарона звучал приглушенно, искаженно помехами, а дождь, будто назло, начал бить по крыше с новой силой.              — Блять, — пробормотал Эндрю, включая громкую связь, — скоро буду.              — Скоро, говоришь? — в голосе Аарона прозвучала нотка беспокойства. — Ты там с какими-то местными духами хороводы водишь, раз так долго? Я уж начал думать, что ты решил остаться в этой глуши. И, кстати, я все еще недоволен, что ты поехал один.              Эндрю крепче сжал руль.              — Ты сам знаешь, почему я поехал один. Ты плохо себя чувствовал. Хочешь, чтобы я тебя на себе носил, пока изгонял злобный дух?               — Плохо себя чувствовал? — Аарон нервно рассмеялся, смех получился каким-то надтреснутым, — да я бы и с температурой под сорок полез в твою машину, лишь бы не оставлять тебя одного в этом проклятом месте.              — Я в порядке, — Эндрю почти не слышал брата. Перед глазами стояла одна лишь дорога, окутанная тьмой, и тени, пляшущие на периферии зрения, — всё закончилось.              — И как прошло? — спросил Аарон, в его голосе уже слышался явный интерес, — ёкай, как мы и думали?              Спустя годы, Эндрю редко испытывал что-то, кроме циничного равнодушия к душераздирающим историям, которые порождал страх. Но подъехав к нужному дому, он ощутил мерзкий озноб. Вместо некогда цветущего сада, дом окружал мертвый, иссохший островок земли, окруженный покосившимся деревянным забором — скорее кладбище, чем огород. Деревья, скрюченные, словно в предсмертной агонии, тянули свои безжизненные ветви к грязно-серому небу.              Едва переступив порог, Эндрю почувствовал, насколько воздух был тяжелым, пропитанным концентрированной металлическим запахом. Стены пульсировали удушающей энергией смерти.              Дверь в гостиную была приоткрыта, и на миг Эндрю показалось, что он опоздал. Семья, изведенная призраком собственного ребенка, могла быть уже мертва. Но, войдя внутрь, он увидел их: пару, сидящую на диване, абсолютно отрешенную от реальности. Вокруг них, на стенах, полу и даже потолке, как отчаянная попытка отгородиться, висели иконы. Пара напоминала ходячих мертвецов, чьи тела двигались по инерции, а взгляды были пусты.              Газета писала о самоубийстве девочки, которое произошло, когда родителей не было дома.              — Я попросил их отвести меня в комнату, где повесилась их дочь, — начал Эндрю, отмечая, что деревья за окном повторяли пейзаж, который он видел полчаса назад, — но они привели меня в коридор, прямо в центре дома.              — Ритуал? — предположил Аарон.              Эндрю усмехнулся. Родители, ссылаясь на «стресс после смерти ребенка», явно рассчитывали, что им поверят.              — Над этим местом был ковер. Нелепо смотрелся посреди пустого коридора, — продолжил Эндрю, — я отправил их наверх, якобы для проведения ритуала изгнания. Когда я отодвинул ковер, пол оказался пропитан кровью.              — Они принесли собственную дочь в жертву, — констатировал Аарон, и Эндрю услышал шорох бумаги на фоне, — Кев проверил их финансовое положение. Они были обеспеченными фермерами. Неурожай? Засуха?              — Похоже на то. Когда я подъезжал, весь задний двор был усеян мертвыми растениями. Самое глупое, что они провели ритуал без всяких знаний. Совершили его с кучей ошибок. Дочь не вернуть, а плодов это не принесло. Буквально.              Эндрю выругнулся, вспоминая картину, представшую перед его глазами, когда он призвал дух измученной девочки.              — Они специально повесили ее так, чтобы кончики пальцев доставали до пола. Так она не умерла ни от удушения, ни от перелома шеи. Когда она пришла ко мне, — в голосе Эндрю послышался рваный вздох. — была вся изрезана. Будто эти блядские ублюдки даже не знали, как делать ритуальные надрезы. Ее руки были изуродованы до костей. Я не знаю, как долго она умирала, вися в собственном доме, но это точно было не быстро.              Аарон помолчал. Его всегда трогали истории, связанные с детьми, гораздо сильнее, чем Эндрю. Когда-то он мечтал стать детским врачом, но не смог отпустить брата. Оставив позади учебу, друзей и прежнюю жизнь, он сел в машину и остался рядом. Эндрю чувствовал вину за то, что брат пожертвовал всем ради него, но одновременно ощущал небывалый покой.               — Ты помог, — вопрос Аарона был скорее утверждением.              Методы Эндрю могли казаться жестокими, но справедливыми. Убить собственного ребенка из страха перед гневом природы, но забыть о гневе Господнем? Эндрю еще раз убедился: нечисть понять можно, людей — нет. Страхи и пороки делали их куда более опасными, чем любое демоническое отродье.               — Помог, — честно ответил Эндрю, сворачивая на еще более узкую дорогу, — только девчонке.              Неупокоенный дух ребенка жаждал возмездия. Пока ее родители живы, она не могла обрести покой. Эндрю знал: уничтожить ее останки было невозможно. Кровь, впитавшаяся в полы дома, стала частью этого места.              — Они мертвы, да? — голос Аарона прозвучал тихо.              — Скоро подъеду, — повторил Эндрю, игнорируя вопрос. Он знал, что брат понял все без слов.              — Я буду ждать, — ответил Аарон. В его голосе, наконец, прозвучала та самая невысказанная любовь, которую они оба так старательно скрывали, — только, пожалуйста, если почувствуешь что-то странное, сразу звони. Мне или Кевину. Даже если это просто ветер. Не смей лезть в что-то странное в одиночку, понял?              Эндрю молча завершил разговор. Ветер за окном усилился, завывая, словно оплакивая очередную загубленную душу. Дождь, однако, немного затих.              Эндрю чувствовал, как дорога высасывает из него последние силы. Каждый поворот, каждое дерево казались абсолютной копией предыдущего, усугубляя гнетущее чувство одиночества. Он уже почти дотянулся до кнопки магнитолы, чтобы заполнить тишину хоть каким-то звуком, как вдруг его взгляд зацепился за неясный силуэт на обочине. Сначала он мог бы списать его на причудливое дерево, низкорослое и чахлое, но чем ближе подъезжала машина, тем отчетливее вырисовывалась фигура человека. Брови Эндрю сошлись на переносице. Рука, тянувшаяся к магнитоле, замерла в воздухе. В следующий миг яркая молния пронзила небо, осветив обочину. Эндрю второй рукой крепче сжал руль, убеждаясь, что его глаза не играют с ним злую шутку. Да, на обочине определенно стоял человек. Его белая рубашка развевалась на ветру, а огненно-рыжие кудри были хорошо видны даже в эту короткую вспышку света.              Молния погасла так же внезапно, как и появилась, вновь погрузив дорогу во тьму. Но образ незнакомца успел отпечататься в сознании Эндрю. Никогда раньше он не останавливался на дороге, чтобы подобрать случайного путника, особенно в такую ночь. Правило было простым: никаких лишних контактов, никаких рисков. Но что-то сегодня было иначе. Необъяснимое чувство, легкий укол тревоги, заставил его сбросить скорость. И тут, на самом краю обочины, там, где свет фар едва касался земли, он увидел его. Силуэт. Человеческая фигура, стоящая неподвижно под хлещущим дождем.              Рука незнакомца медленно поднялась, жест, от которого у Эндрю по спине пробежал холодок, хотя явной опасности он не ощущал. Что-то в этой фигуре, заставило его инстинктивно нажать на тормоз. Машина послушно замерла у обочины.              Любой другой на его месте проехал бы мимо, даже не задумываясь. Но Эндрю почувствовал странный импульс, почти непреодолимое желание остановиться.              Что-то в его облике, в его неподвижности, заставило его инстинктивно сбросить скорость.              Дверь заднего сиденья отворилась сама собой, беззвучно. Незнакомец скользнул внутрь, и в тот же миг Эндрю почувствовал, как пространство вокруг него уплотнилось и стало тяжелее. Холодный воздух, пахнущий дождем и прелой листвой, ворвался в салон, когда дверь с тихим звуком закрылась. На заднем сиденье теперь сидел парень — юный, с копной огненно-рыжих волос, которые, казалось, впитали последние отблески молний. Его белая рубашка, как ни странно, оставалась абсолютно сухой, несмотря на ливень. В руках он сжимал старого, потрепанного игрушечного лиса с оторванным ухом. На лице юноши играла мягкая, почти невинная улыбка, но от неё всё внутри Эндрю перевернулось, заставляя сердце сжаться от необъяснимого смятения. Это была улыбка человека, которое видело нечто большее, чем просто мокрую дорогу и ночного водителя.              — Куда тебя? — голос Эндрю прозвучал хрипло.              — Немного дальше будет поворот, — ответил он, и его голос был мелодичным, но каким-то отстраненным, — там мой дом.              Эндрю не чувствовал угрозы, скорее завораживающее любопытство. Парень был невероятно красив, с тонкими чертами лица, и голубыми глазами. Он был таинственен, словно сошёл со страниц старинной легенды, — существо из иного мира, случайно заглянувшее в этот. Игрушечный лис, которого он держал в руке, выглядел столь же загадочным, как и его хозяин.              Дождь, перешедший в назойливую изморось, стучал по машине. Каждый километр пути казался бесконечным, дороги размывались в тусклом свете фар, и лишь тишина в салоне, нарушаемая редкими каплями, давала подобие покоя. Впереди, сквозь пелену влаги, проступил поворот. У самого въезда в город, на ветхом столбе, виднелась табличка: «Добро пожаловать в Гордонкрик». Название не вызывало никаких особых ассоциаций, просто ещё один унылый городок на пути.              Незнакомец, сидевший на заднем сиденье, вдруг снова улыбнулся. Улыбка была лёгкой, почти мимолетной.              — Благодарю Вас, — произнёс он, и его голос был спокоен, без тени той тревоги, что ощущал сам Эндрю.              Он открыл дверь, и её тихий скрип растворился в общем шуме. Юноша вышел, кивнул на прощание и, не оборачиваясь, направился к городу, словно просто выходил на своей остановке. Эндрю наблюдал за ним в зеркало заднего вида. И тут он внезапно перевел взгляд: на месте, где только что сидел юноша, теперь лежал маленький, потёртый игрушечный лис. Его мех был выцветшим, а одно ухо слегка надорвано. Эндрю почувствовал укол чего-то похожего на жалость. Этот лис казался таким одиноким и забытым. Внезапно возникло сильное желание свернуть в город, догнать незнакомца и вернуть ему эту маленькую игрушку. Эндрю уже почти повернул руль, но тут же остановился.              Он вздохнул. Он не мог просто въехать в этот Гордонкрик. Не мог сейчас. Он дал слово Аарону. Он посмотрел на игрушку.              — Я верну тебя хозяину, — сказал он лису, — но позже.              Сейчас было время ехать домой. Рассказать брату о странной встрече и о забытом лисе. Вместе они разберутся, что скрывает этот город, и, конечно, найдут способ вернуть лиса его хозяину. Переборов минутное желание броситься в погоню, Эндрю переключил передачу. Машина плавно тронулась, увозя его прочь от Гордонкрика.