Сингулярность

Саше и Лёше удалось поспать всего три часа. В девять завтрак. Кореш лениво умывается и приводит себя в относительный порядок. Напоследок он задерживается у выхода из домика, явно ожидая, когда Саша его проводит. И не важно, что они встретятся буквально через двадцать минут снова в столовой. Парадеев подходит, оставляет звонкий поцелуй в губы и идёт в душ. Лёша с улыбкой до ушей вылетает на улицу в том же, в чём пришёл. Забегает в свой домик и забывает напрочь убрать глупую улыбку. Опомнился он только когда у порога на него смотрели как на счастливого дурака. — Я смотрю, всё прошло удачно. — улыбался Фрама. Тут же на Кореша налетели Данила и Илья. Они закинули свои руки ему на плечи и начали трепать волосы. — Как ты мог такое от нас всё это время крыть!? — первый начал Данила. — Лёхыч, нам нужны детали, как всё прошло. — подхватывал Илья. — Началось утро в колхозе. Тише-тише-тише! Я всё расскажу, но потом. На завтрак не успеваем. — Лёша выбрался из цепких рук друзей и пулей добрался до шкафа, где находились его вещи. Так же быстро он убежал в душ, наконец давая себе личное пространство для размышлений. Тёплая вода смывала не только грязь с тела, но и грязь в голове. Мысли становились ясными, как в солнечную погоду. Это не могло не радовать, учитывая часы сна. Все четверо вышли из домика. На крыльце уже ждал Саша. Лёша лишь кинул короткое: — Идите, мы вас догоним. И друзья ушли чуть вперёд. — Ну как? Не съели тебя на пороге? — улыбался Саша, зная друзей Лёши. — Вообще-то почти съели. Кое-как вырвался. А не вырвался — остались бы тебе только кости. — Такой исход меня не обрадовал бы. Ты мне целым нужен. — Стесняюсь спросить, для чего. — Как для чего? Для любви. — Саша невинно улыбается. Но Лёша-то понимает, что за этим кроется не только невинность. Они заходят в столовую и ведут себя достаточно естественно. Лёша видел взгляд пары девочек, которые ожидали, что учитель физики хотя бы на курорте не будет держать своё профессиональное лицо. Но они сильно ошибались. Они никогда не будут входить в круг людей, с которыми Саша ведёт себя как ему хочется, а не как надо. В голове Кореш злорадствовал этой мысли. Руки были вымыты. Они окинули взглядом столовую в поиске свободных мест. Фрама это заметил и начал махать рукой: «Идите сюда». За их столиком действительно свободно два места. Лёша и Саша сели с ребятами. — Фу, рыбная котлета. — ужаснулся Кореш, когда увидел тарелку со вторым. — Жуй и не выделывайся. Рыбка за тебя жизнь отдала, чтобы ты позавтракал сегодня. — говорил Саша, беря кусочек белого хлеба. — А что ж ты тогда свиные котлеты дома не ешь? Хрюшка могла дальше по полям бегать и радоваться жизни. — А вот это уже нечестно. Тем более ты помогаешь хрюшке не пропасть зазря. — Справедливости ради, я готовлю чаще. — парировал Лёша. — У меня тоже очень важная задача. — невозмутимо говорил Саша. — Какая же? — Везде оставлять носки. — с серьёзным лицом отвечал Саша, но следом добавил с радостным лицом, будто считал важным уточнить одну деталь. — Белые. Чтобы ты их находил в самых неожиданных местах. Квест организовываю тебе по всей квартире, Лёшка. Саша начал улыбаться и получил лёгкий подзатыльник. Из-за неожиданности он случайно выплюнул на стол компот, который только отпил. Все за столом начали громко смеяться. — Лёхыч, ты нам так учителя физики погубишь. — комментировал Фрама через смех. — Зато с любовью от Деревяшкина А.В. — без стыда говорил Лёша. — Александр Владиславович, разберитесь с его поведением. Он и вас, и нас обижает. — жаловался Горилла. — Во-первых, просто Саша. А во-вторых, поработаем над его поведением уже дома. — Кто кого обижает! Ты меня утром в домике чуть не задушил, Гориллыч. — Лёша повернулся к Саше. — А на тебя я Куертову нажалуюсь. Он рад будет тебе отомстить за свою повязку. — Ешь уже, жалоба. — усмехнулся Саша. Пока Лёша возмущался, Парадеев успел доесть суп и переходил ко второму. С завтраком было почти покончено. Самое время для любимой игры Лёши. — Кто последний сядет на стул — уносит все тарелки! Лёша сел самый первый, следом за ним почти одновременно среагировал Саша, потом забрался Илья. А вот Данила не успел понять, куда садиться. Он приземлился ровно в тарелки, где у него осталось немного пюре и котлеты. Фрама бы сел самый последний, но запнулся об стул, не удержал равновесие и в итоге оказался под столом. Так как Илья сидел рядом с ним, он самый первый взорвался, и следом пошла цепочка. — Ёпта, Лёха! — кричал из-под стола Ермолаев. — Саныч! — Лёша не мог остановить истерику. — Викторович! — доносилось из-под стола в ответ. Фрама вылез из-под стола. Следом Данила встал и всем показал шедевр на своих штанах в районе пятой точки. Это их добило окончательно. Ермолаев проиграл, а потому все тарелки достались ему. Тем временем Лёша с Сашей вышли на улицу покурить, а Данила и Илья стояли за компанию. — Я теперь даже не знаю, что эпичнее: переворот стола в школьной столовой или сегодняшний инцидент. — всё ещё улыбался Данила. — Переворот был эпичнее, если смотреть со стороны. — признавался Саша, затягиваясь Лёшиным подом. — Ага. Особенно эпично потом эта мразота Кончитовна на завуче верещала у Владика в кабинете. — вспоминал Деревяшкин. — Что дальше по плану? — интересовался Илья скорее у Саши. — Дальше по плану лыжи и сноуборды. — Как-то без радости ты это говоришь, Сань. — Данила самый первый привык к другу в виде учителя. — Я б сейчас поспал часика четыре, а не вот это всё. Ванг и Айдар сто процентов сейчас переломают себе всё, что можно и нельзя. — говорил устало Парадеев. — И кого можно и нельзя тоже. Дай бог нам не достанется. — соглашался Лёша. — Собрались две классные мамочки. — шутил Илья. Лёша хоть уже и не был их классным руководителем, но ребята продолжали подходить за помощью. Ответственность всё ещё на нём осталась, и уже никуда не денется до самого выпуска. На склоне класс вёл себя лучше, чем ожидалось. Лёша и Саша лениво сидели на самой верхушке спуска на скамейке под ёлкой, которая своими пышными ветками скрывала их. Парадеев держался чуть лучше кареглазого, и сну сопротивляться получалось. — Саш, пошли спать. Они уже достаточно взрослые. — предлагал без надежды Лёша. Он ждал очередного отказа. — Пошли. Ермолаева оставим за главного. Лёша ушам своим не поверил. От счастья хотелось забраться на ёлку, под которой сидели. И Саша действительно подошёл к Фраме. Тот лишь посмотрел на уставшие лица напротив и согласился. Им и секунды не понадобилось, чтобы скрыться из виду. Домик встретил теплом. От этого мысль о мягкой кроватке манила ещё сильнее. Спать хотелось жутко. Лёша скинул уличную одежду и хотел побежать в кровать, но его поймали за руку. — Сначала чай. — и Саша повёл Кореша на кухню. Тот даже не стал спорить, хоть ему и было глубоко плевать на этот чай. Но зато было не плевать на Сашу. Чай допит. Кружки помыты. Лёша уже готовенький нырнуть рыбкой в постель. — Ой, Лёш, забыл. Печенье хочешь? — невозмутимо спросил Саша. — Ты издеваешься надо мной, да? — недоумевал Лёша. Какие, в черту, печеньки? Он хоть стоя сейчас уснёт. — Слегка. — признавался Парадеев с улыбкой. Лёша решил играть по своим правилам. Он остановил Сашу, который уже подходил к шкафчику за печеньем. Притянул к себе и поцеловал. А сам тем временем постепенно пятился в сторону спальни. Саша упёрся ногами в кровать и на автомате сел, пытаясь утянуть за собой Лёшу. Но тот лишь разорвал поцелуй, прыгнул с разбегу в кровать и наконец зарылся в подушки и одеяло. — Вот хитрюга. — огорчился Саша. Его обыграли. — Спи, золотце. — говорил довольный Лёша где-то из-под подушек. Парадеев проиграл в честном бою. Значит, остаётся принять условия победителя. Он разгрёб Лёшу из-под перины и обнял. Долгожданный сон пришёл быстро. Просыпается Саша уже с темнотой. Тишина. Где-то отдалённо слышалось уханье совы. Через десять минут просыпается Лёша и всматривается в профиль напротив. Как всегда красивый. Лёша это видел даже в мраке. И у него в голове крутится лишь один вопрос. — Саш, ты не жалеешь, что выбрал меня? Саша медленно повернул на него голову с круглыми глазами, мол: «Дурак, что ли?» — Я никогда ни о чём не жалел во всём, что касается тебя. — он оставил лёгкий поцелуй в лоб и пошёл приводить себя в порядок. Лёшу такой ответ очень даже устроил. Пока Парадеев умывался, Кореш лениво смотрел тиктоки в постели. Но его спокойствие потревожил стук в дверь. Он потопал открывать, звонко хлопая голыми ступнями по полу. На порог зашёл Фрама. Из ванной комнаты вышел Саша. Сначала Ермолаев хотел засмеяться с их потрёпанного вида, но сдержал лицо. Он встал по стойке смирно, прикладывая одну руку к виску под правильным углом, а другую к макушке головы, и начал свой доклад. — Класс в целости и сохранности вернулся в свои домики. — Саша усмехнулся. — А что по поводу планов на вечер? — спросил Лёша. Парадеев не понял, о чём речь. — Всё как и договаривались. — ответил коротко Фрама. — Ай, красота. — как раз в этот момент в тиктоке ему попалась песня «Чёрные глаза». Он включил её на полную громкость, присвистнул и начал танцевать лезгинку, не забывая делать затяжку электронной сигаретой. Ермолаев принялся хлопать в такт и вместе с Лёшей голосить песню. Саша спросонья мог описать это всё как «Сны при температуре плюс сорок». Фрама ушёл. Лёша уже заварил чай и ждал Сашу на кухне. Парадеев начал со сладкого, конечно же. — Так о чём вы говорили? Что задумали? — расспрашивал Парадеев. Кореш знал, что так будет. — Давай я тебе лучше уже после расскажу? — пытался найти компромисс Лёша. — Без глупостей, Лёш. — Саша это говорил не зло. Скорее просил быть осторожнее. Время близилось к десяти. Лёша оперативно оставляет Сашу в одиночестве, но клянётся, что придёт спать к нему. Парадеев даже не знает, что ожидать от десятиклассников. Лёша вбегает в большой домик, который по идее должен служить местом для больших сборов. Весь класс уже был там. Алкогольные напитки, музыка, танцы, веселье сопровождали этот вечер. Единственные, кто не пил, — Ванг и Айдар. Этим было и так достаточно весело. Все остальные прыгали, танцевали, фоткались, кто-то просто спокойно сидел своей компанией, кто-то пел во весь голос. Атмосфера была точно нужной. К Лёше сразу подходят его друзья. — Блондинку свою скучать оставил? — шутил Данила. — Развлечёмся, как вернусь. — поддерживал шутку Кореш. — Опять нас бросаешь и остаёшься ночевать у него? — спрашивал Фрама, протягивая стакан. — Это что? — не понял по запаху Лёша. — Виски. — А разгона не будет? — А на разгон ты не успел. Догоняй нас так. — улыбался Ермолаев. — Че с Ильёй? — Деревяшкин заметил, что Илья притих. — А он пить-то у нас не умеет. — перекрикивал музыку Данила. — Ребята, я вас так люблю. — Яцкевич повис на Фраме. Тот сложил губы, сдерживая смех, но пьяные глаза раздобрились. Он начал поглаживать Илью, который, кажется, был вообще в другом пространстве. Их уютное общение прервали одноклассники, которые начали подходить к Лёше. — Лёш, а почему вас с Александром Владиславовичем не было сегодня днём на спуске? — первая напала Вика. — Лёша, там сейчас Костя и Миша драться будут. — подбежала взволнованная Юленька. — Лёха, пошли выпьешь с нами. — присоединился Артём. Лёше хотелось выть. Во всех грехах виноват Парадеев. Класс теперь не перестаёт к Корешу относиться как ко второму классному руководителю. И даже обычный вечер, когда все должны были отдыхать, уже не был отдыхом. Зря он сюда пришёл, наверное. Надо было оставаться с Сашей. Только он хотел плюнуть и развернуться, как рядом встал Фрама со своей фирменной позой и фирменным лицом. Руки в карманы, лицо не суровое, но ничего не выражает, взгляд серьёзный. — Ребятишки, чего напали на бедного одноклассника? Вик, иди уже проветрись, сколько можно бредить физиком. Юленька, ну разобьют они друг другу лица, потом помирятся обратно. Извини, Артём, но сегодня Лёша с нами. Нам самим мало, делиться не станем. И всех как ветром сдуло. Кореш смотрел на Саню как на своего спасителя. — Берите по стаканчику и пошли в уголок посидим. — Мы чё, мыши в углу сидеть? — смеялся Данила. — Да ты-то за радость сейчас пошёл бы в микрофон голосить. — усмехнулся Лёша. И этим вечером Данила голосил в микрофон. Но уже чуть позже. Когда был самый пик опьянения у всех присутствующих, конечно кроме Ванга и Айдара. Те умудрились целое кресло перевернуть. Айдар с разбега налетел на Максима, который в нём сидел. Как итог — они оба упали вместе с креслом. Многие разошлись спать по своим домикам. А для ребят это было только начало вечера. Они забежали в свой домик за вещами для пакостей. Первым делом досталось Артёму и его друзьям. Лёша маркером каждому рисовал усы, Данила приклеивал их обувь и тапки на двухсторонний скотч, Фрама прятал их личные вещи по всему дому, Илья заливал в тапочки у кровати пену для бритья. Ермолаев отфоткал их деяния, и они двинулись в другие дома. В домиках девочек они старались сильно не пакостить — просто прятали косметички, расчёски и мазали зубной пастой чуть-чуть лицо. Они же всё-таки джентльмены. Не тронуты остались только Ванг и Айдарчик, чтобы остальные одноклассники не могли определить, чья была шалость. Был ли это их сквад «Кто последний» или недооценённые гении-добряки Ванг с Айдаром. С чувством выполненного долга они вернулись в свой домик. Ещё долго обсуждали реакцию всего класса утром за игрой в карты и смеялись. К трём часам ночи Лёша пошёл кривой походкой к Саше, как и обещал. Парадеев уже спал, но чутко — ожидая Лёшу. Оттого моментально проснулся из-за звука открывающейся двери. Уже сонная и растрёпанная макушка вышла из спальни в прихожую встречать Деревяшкина. Даже будучи пьяным, Лёша не мог отвести взгляд от такого Саши. Хотя почему даже? Тем более. Парадеев подошёл и обнял Лёшу. Нос сразу учуял, чем тут пахнет дело. — Ты пьян? — удивился Саша. Пьяным Лёшу ещё не видел, только слышал один раз. — Есть такое. — не врал Кореш. — Как себя чувствуешь? — Нормально. Я так соскучился. — Лёш, мы всего пять часов с тобой не виделись. Саша почувствовал, как руки Лёши начали заползать под футболку, оглаживая спину. Кожа к коже. — Ммм… — протянул Лёша, словно задумываясь. — Это много, Саш. — кареглазый начал шептать на ухо. Теперь уже испугался Саша. Нет, он не боялся близости с Лёшей. Он переживал за его состояние. Сейчас явно не самый подходящий момент, как бы давно этого не желал втайне каждый из них. Потому Парадеев отстраняется и предлагает самое надёжное из всего существующего: — Чаю? И Лёша отбрасывает свой изначальный план. Они идут пить чай. — Что пил? — спрашивал Саша, пока ждал чайник. — Виски. — Как остальной класс себя чувствует? — Утром они сами прибегут к тебе плакаться. — усмехнулся Лёша. — Что это значит? — Узнаешь. — Лёша немного помолчал. — Саш. — М? — Я хочу домой. Чтобы после школы, как всегда, существовали только мы дома. Тут все дёргают. — Я тоже хочу домой. Скоро будем. Скоро будешь только моим, а я — твоим. И Лёше нравилась формулировка, которую использовал Саша. Лёша подозрительно притих. Парадеева это насторожило. — Саш, пошли на сноубордах покатаемся? Саша чуть чаем не подавился. — Лёнь, ты пьян. Какие сноуборды? Тем более где нам их достать в такой час? — Тогда пошли на ватрушке покатаемся. Они на улице стоят. — всё ещё пытался уговорить на авантюру Лёша. — Ты не в том состоянии. — наотрез отказывался Парадеев. Он пытался быть голосом здравого рассудка, но Лёша тоже не пальцем деланный. — Будешь меня крепко держать. Собирайся. Саше оставалось только угодить. Лёша был непреклонен. Если блондин не согласится — уйдёт один. А это в сто раз хуже. Склон уже не освещался. Но зато ярко освещала всё вокруг луна. И миллионы звёзд. В городе такого никогда не увидишь — свечение фонарей мешает. А здесь кругом непроходимый лес, природа, чистый снег. Домики 10Б тоже где-то там позади. Они здесь совершенно одни. Оба замерли, смотря на маленькие огоньки над головой. — Лёш, а мы как подниматься-то будем обратно? Подъёмник не работает ночью. — Да пофиг, пешочком. Прогулочным шагом. Саша вздохнул. А мог бы сейчас спать. Но спал бы он сейчас в своей квартире, без Лёши. Не стояли бы их зубные щётки вместе. Пил бы он чай по утрам один. Никого не надо было бы будить. Не с кем было бы разговаривать долгие вечера. Да если бы он так жил — точно бы с ума в своих четырёх стенах сошёл от одиночества. И Лёша тоже. Но всё это сейчас не важно. Сейчас они стоят на спуске, и пьяный Деревяшкин хочет с него съехать на ватрушке. Саша садится сзади, чтобы держать Лёшу, а сам кареглазый усаживается вперёд. — За ручки держись. — всё ещё переживал Парадеев. Лёша пару раз оттолкнулся ногами от снега, и они стрелой полетели вниз. Ветер бил в лицо, суша слизистую глаз. Саша держал Деревяшкина как можно крепче. На половине пути ватрушка закрутилась, а скорость от этого не падала — к сожалению Саши и к счастью Лёши. В конце пути ватрушка перевернулась назад. Лёша упал ровно на Сашу. Приземлились мягко. В сугроб. Кореш начал заливисто смеяться, Саша подхватил настроение и улыбнулся. Деревяшкин перевернулся лицом к Парадееву, усаживаясь на его колени. Кареглазый утянул в долгий, нерасторопный и нежный поцелуй. Он понимал, на что Саша пошёл ради него, хотя ещё час назад видел десятый сон. И это было для него ценно. Воздух заканчивался. Пришлось отстраниться. — Губы обветрим, дурак. — предупреждал Саша. Хотя самому было плевать. Это того стоило. — Да пофиг на это. Лёша снова примкнул к уже изученным губам. Саша обнял его и сделал переворот, роняя Лёшу обратно в сугроб. Снег случайно попал за шиворот Деревяшкину. Кореш решил мстить страшно и подло. Он незаметно снял перчатку, набрал немного снега в ладонь и пробрался под курточку, кофту и футболку Саши. Когда все слои одежды были повержены, реакцию ждать не пришлось. Парадеев зашипел, напоследок укусил нижнюю губу Лёши и отстранился, вытряхивая снег. Этим он сделал только хуже. — В трусы залетел! — Саша начал трясти ногами. Лёша не мог остановить смех, лёжа в сугробе. Ватрушка была возвращена на своё законное место, а Лёша с Сашей уже отряхивали с себя снег перед тем, как зайти в домик. Свежий воздух отрезвил Кореша. От эффекта алкоголя почти ничего не осталось. В домике они сбрасывают одежду, переодеваются в домашнюю и идут на зов кровати. Время почти пять утра. Но можно не беспокоиться за то, что они не выспятся. Весь 10Б будет спать до обеда после гулянки. Лёша как обычно зарывается в одеяло и подушки, Саша как обычно его раскапывает, чтобы обнять. Наконец спокойствие. Дверь закрыта на замок. Даже если кто-то очень захочет попасть в домик и потревожить их — это не выйдет. От этой мысли становилось ещё уютнее. Они спрятались в удобной кровати от всего мира в объятиях друг друга.