Если вырвешься живым — не смей опускать голову | If You Make It Out Alive, Hold That Bloody Head Up High

К сорока годам Зуко совершил для своей страны — нет, для всего мира — неисчислимое множество деяний. Разумеется, оглядываясь назад, он видел вещи, которые хотел бы изменить. Лорд Огня, правивший двадцать четыре года, горько сожалел, что не был для Азулы лучшим братом; быть может, тогда сейчас она стояла бы рядом с ним. Он жалел, что был так слеп и не присоединился к Аангу, своему самому дорогому и близкому другу, гораздо раньше — ещё до того дня в Западном Храме Воздуха. Жалел, что не сумел справиться с внутренней бурей и овладеть молнией раньше, чем в восемнадцать лет. Но время было иллюзией, разгадать которую никому не удавалось, и потому все просто двигались вместе с ним — всегда вперёд. Зуко не привык зацикливаться на прошлом, однако в последнее время мысли о нём не давали ему покоя. К тому же ему снился Оазис Духов Северного Племени Воды — место, где он не был с шестнадцати лет, когда ещё гонялся за Аангом в попытках вернуть свою честь. У него накопились вопросы, и, возможно, именно поэтому он с такой охотой согласился сопровождать Аанга на дипломатическую встречу в то самое место, что преследовало его во снах. И теперь он стоял у пруда, где обитали Туи и Ла — духовное сердце всего мира. Зуко вглядывался в водную гладь и закрыл глаза, пытаясь медитировать и отыскать ответы. Вместо этого он провалился в сон.

***

Открыв глаза, Зуко мгновенно сел на постели. Духовное тепло Оазиса больше не окутывало его, и успокаивающего журчания водопада не было слышно. Вместо этого его окружала богато обставленная, до боли знакомая комната. Дубовый письменный стол, стул с резными подлокотниками, шёлк на стенах и знамёна Народа Огня. Самым примечательным украшением была карта мира — та самая, которую Азула уничтожила, когда ему было десять. Это была его детская спальня. Ему снился сон? Внезапно за дверью послышался шум, и в комнату бойко вошёл слуга, отвесив неглубокий поклон. — Принц Зуко, меня прислали приготовить вас к первому уроку магии Огня. Зуко уставился на мужчину, затем медленно откинул покрывало. Его ноги были короткими и коренастыми по сравнению с теми длинными конечностями, что были у него, казалось, лишь несколько часов назад. Он взглянул на свою ладонь — маленькую, мягкую, крошечную. «Сон, — решил он. — Сон о том, как мне было семь и моё обучение только начиналось». Это имело смысл: то было время, когда все они ещё были хоть сколько-то счастливы — до того, как трещины разрослись и раскололи королевскую семью. Наверняка всё дело в этих недавних раздумьях о прошлом. Но раз уж ему снится этот сон, почему бы не повеселиться? Легко соскользнув с кровати, Зуко практически подпрыгнул к креслу, где лежала его новая тренировочная одежда. Почти не прибегая к помощи слуги, он оделся и приготовился к утреннему занятию. Пока его вели к Королевскому тренировочному двору, память услужливо подсказывала ему подробности. Первого наставника Зуко по магии Огня звали мастер Хао. Он был строг и церемонен, как и все учителя, что были у него до дяди Айро. Мастера Хао уволили, когда Азула приступила к занятиям и пожаловалась, что он её сдерживает, — она подожгла его мантии, и Озай в конце концов вышвырнул его за некомпетентность. Его внимание вернулось к настоящему, когда они добрались до места и слуга, помогавший ему, удалился. Зуко быстро отыскал глазами мастера Хао, выглядевшего моложе, чем он его запомнил. Приложив правую ладонь поверх левого кулака, Зуко отвесил мужчине, который много лет назад начал его обучение, уважительный, но неглубокий поклон. Мастер Хао почтительно кивнул и начал: — Итак, молодой господин, мне сообщили, что вы не проявили особой склонности к величайшей из четырёх стихий, из-за чего ваше обучение началось на год позже положенного. Зуко кивнул, едва подавив желание закатить глаза при столь высокомерном суждении об элементе огня. Его ещё и подташнивало от этого. С чего вообще начинать урок с того, чтобы смотреть на ученика свысока? Особенно когда он принц. Пусть и не наследный — на тот момент он был четвёртым в очереди на трон, — но и это было не пустяком. Рассеянно Зуко подумал, действительно ли эти слова прозвучали на его первом уроке или это сон преувеличивает воспоминания. — Что ж, начнём с оценки ваших способностей. Покажите мне немного огня, — наставлял Хао. — Любого количества будет достаточно. Он невольно вспомнил маленькую струйку дыма, выпущенную Аангом в Западном Храме Воздуха. Примерно то же самое случилось и с Зуко, когда ему было по-настоящему семь. Но не в этот раз. Это был сон, а Зуко был сорокалетним мастером магии Огня. И потому, медленно вдохнув, он позволил себе ощутить солнце и обратить дыхание в топливо, чтобы воспламенить энергию у себя в животе. Быстрым, плавным движением Зуко развернулся от наставника и выбросил правую руку ладонью вперёд, выпуская огонь на волю. К его удивлению, мир сна не исказил его способностей: огненный шар получился размером со стандартный шар среднего мага. Он даже не был таким большим, как те, что он умел создавать в шестнадцать, — но всё же это было нечто. Зуко обернулся к мастеру Хао. Тот же таращился на него так, будто у него выросла вторая голова. Из горла мастера начал вырываться странный звук, напоминающий те, что издавал Сокка, когда пребывал в замешательстве. — Какая-то проблема, мастер Хао? — спросил Зуко, сбитый с толку. Происходящее вдруг стало казаться слишком реальным для простого сна. — Ещё раз! — потребовал Хао, справившись с собой. Зуко подчинился и снова ощутил, что вляпался во что-то серьёзное, когда Хао расплылся в широченной улыбке, сияя, словно наступил первый день лета. — Мы начнём с базовых стоек! — воодушевился Хао. — Повторяйте за мной: это стойка всадника! Наставник расставил ноги и присел так, что его бёдра оказались параллельны земле, плечи — расправлены, а кулаки упирались в бока. Зуко принял ту же стойку, но ему пришлось дважды переставить ступни, приспосабливаясь к изменившемуся размеру тела. Хао, казалось, засиял ещё ярче, когда подошёл, чтобы проверить его стойку, и поправил лишь положение головы. Зуко начал испытывать настоящий страх от того, насколько связным и приземлённым становился этот сон. Затем Хао «обучил» его стойке лучника, а также нескольким выбросам рук, после чего в конце быстро устроил проверку. Зная основы вдоль и поперёк благодаря дяде, Зуко находил всё это скорее утомительным и уже молился, чтобы сон просто закончился. Тщетно. Он начинал осознавать, что, возможно, это вовсе не сон, а какая-то космическая шутка духа, заставшего его спящим у Оазиса. К концу занятия мастер Хао — человек, которого Зуко помнил как невозмутимого и сурового, словно сталь, — казалось, парил в облаках. После полутора часов «базовых упражнений» в глазах мужчины плясали звёзды, когда он отпустил Зуко. Сам же принц пулей вылетел с урока и помчался в свои покои. Сон был слишком долгим, слишком детальным и реалистичным, и Зуко грозился сойти с ума, если это продолжится. Оказавшись в комнате, он обнаружил, что для него уже готовят ванну. Разумеется. В тот день, когда ему было семь, он выкупался, оделся, и его позвали в чайную комнату матери. Настроение у него тогда было мрачное. Всё давалось с таким трудом, Хао был раздражён и выглядел так, будто вот-вот сорвётся на крик. Маленький Зуко весь покрылся синяками от падений, спотыканий, будучи неспособным двигаться достаточно легко, чтобы удержаться на ногах. Принцесса Урса утешила его и подарила надежду. Но не сегодня. Сегодня он всё выполнил безукоризненно, безупречно исполнил всё, чему Хао его «обучил». Внезапно в животе возникло тянущее чувство, когда слуга, набравший ванну, вышел, давая Зуко уединение. Теперь, залезая в тёплую воду, он вынужден был признать: возможно, это реально. Возможно, всё это время он не спал. Вся эта эпопея длилась слишком долго, была слишком логичной и обыденной, чтобы быть сном. Но как? Неужели какой-то дух услышал его сны, его сожаления? Почему он был отправлен в то время, когда Баланс мира был разрушен? Зуко закрыл глаза и принялся смывать грязь после тренировки. Он был прагматиком, знал свою судьбу и свою роль в мироздании. Глупцы тратят время, гадая о том, что уже стало свершившимся фактом, когда должны сосредоточиться на том, что ещё можно изменить. На одно короткое мгновение он позволил себе осознать то, что было истиной. Зуко снова семь лет. Ему больше не сорок, и он не Лорд Огня, а значит, следовало отринуть этот образ мыслей. Зуко — мальчик семи лет, только что блестяще проявивший себя на первых уроках магии Огня. Азуле — пять, и она всё ещё не понимает своей роли в мироздании, его мать по-прежнему рядом с ним, Озай лишь вынашивает планы по захвату трона, а двенадцатилетний Аанг закован в глыбу льда. Зуко знал, что было предначертано. У него оставалось время до шестнадцати лет — до пробуждения Аанга. До шестнадцати лет, чтобы изменить то, что возможно. Первым пунктом в его списке шла Азула. Конечно, он уже непреднамеренно предпринял кое-какие шаги. В конце концов, если у неё будет старший брат-вундеркинд, разве она не станет на него равняться? Если её брат будет радовать их отца, оберегать её, дарить любовь и внимание, тогда у неё, возможно, появится шанс. Зуко решился: он даст Азуле самый лучший шанс, какой только сможет. Она была порождением яда Озая, но она была всего лишь ребёнком. Формально Зуко тоже им был, но, по сути, уже нет. Ведь «истинное сердце способно коснуться яда ненависти и не пострадать». Он примет всё: отраву и ненависть, выдержит всё, если это позволит спасти её. Собравшись с духом, Зуко вылез из ванны, обтёрся и переоделся в повседневную одежду. Если он не ошибался, мать пригласит его на завтрак, а затем он отправится к своему наставнику мастеру Лиу на учёбу. Оставшееся до вызова время Зуко медитировал о том, что есть, и сосредоточился на том, чтобы формировать будущее. О том, кем ему нужно быть для Азулы, — и понял, что должен оставаться самим собой. Тем собой из будущего, уверенным, уравновешенным, обретшим внутренний покой и думающим об их отце примерно так же, как думают о прокисшем молоке в корабельном камбузе. Как и ожидалось, в его покои с поклоном вошёл слуга и объявил: — Принц Зуко, вас призывают перед началом уроков. Зуко открыл глаза и поднялся, чтобы встретить мужчину. А затем его огорошило, когда вестник продолжил: — Ваш отец, принц Озай, желает, чтобы вы разделили с ним завтрак в его личной гостиной.

***

Дорога в гостиную отца была ему незнакома. Зуко не был уверен, приглашали ли вообще когда-нибудь Азулу на частный завтрак с их отцом. Тот факт, что он удостоился такой чести после демонстрации перед мастером Хао, сулил хорошее для той цели, которую он перед собой поставил. Хотя по пути ему дважды пришлось подавить подступавшую к горлу желчь. По правде говоря, он понимал, почему Хао, очевидно, помчался к Озаю сразу после занятия. Когда Зуко было по-настоящему семь и он лишь выдохнул струйку дыма да шлёпался на зад при любой стойке сложнее исходной, Хао закатывал глаза, вздыхал до небес и спрашивал, серьёзен ли он вообще. Много позже Зуко узнал, что струйка дыма была многообещающим знаком и что более распространённым результатом просьбы к необученному ребёнку явить огонь была в лучшем случае искра размером со светлячка. Но от члена королевской семьи ждали иного. Азулон был вундеркиндом, Айро тоже. Озай почти дотягивал до этого звания, а Азула и вовсе оказалась на другом уровне. Первый маг Огня за столетие, обладающий синим пламенем. Что же до Зуко, он впервые проявил признаки мага Огня в пять лет, а в шесть, по мнению отца, не подавал уже никаких надежд. Озай начал его уроки с опозданием в надежде, что год волшебным образом исправит любой «дефект», которым обладал Зуко. В семь лет его струйка дыма подтвердила худшие опасения семьи: он будет сильным магом, но ничем таким, чем можно похвастаться. Не в семье, которая якобы была благословлена божественным правом на власть. Но сегодняшнее представление говорило о другом — о мощи и потенциале, которые до сих пор оставались нетронутыми. Это также намекало на то, что Зуко мог обладать двуличной натурой. Ему предстояло простодушно убедить Озая, что он не прятал намеренно свои способности, и при этом притворяться, будто он в восторге от того, что внимание отца наконец снизошло до него. Казалось, не прошло и мгновения, как его ввели в гостиную принца Озая. Зуко подвели к низкому столику, за которым тот сидел, и оставили там. Со всем уважением, какое только мог из себя выдавить, Зуко поклонился отцу. Сама комната была обставлена так же, как и в будущем. Озай некоторое время пристально смотрел на него, прежде чем заговорить: — Садись, Зуко. Он проворно повиновался и сел на единственную другую подушку за столиком. Похоже, им подали рыбный суп с рисом. — Мастер Хао рассказал мне о твоём первом уроке, — начал Озай, делая глоток чая. Зуко отпил свой: это был женьшеневый. Он не отвечал. Он не споткнётся и не провалится во время этого допроса. Будь он действительно семилетним, он бы растерялся, но Зуко знал, что это такое. Озай переоценивал ситуацию: он был хищником, который давно решил сожрать собственного детёныша, но детёныш внезапно огрызнулся так свирепо и яростно, что хищник задумался, стоит ли поглощать своё потомство. — Скажи мне, твой кузен помогал тебе готовиться к занятиям? — первый вопрос Озая был груб. Впрочем, что-то в этом человеке всегда было таковым. — Кузен Лу Тен? — Зуко постарался изобразить недоумение. — Нет, отец. Я просил его, но он слишком занят собственными тренировками. Это было бесхитростное признание, но Зуко чувствовал, что оно ключевое для его миссии. Ему ведь полагалось быть всего лишь семилетним. Озай взвешивал его взглядом и продолжал наблюдать, как Зуко ест, прежде чем спросить: — Тебе понравился твой первый урок? — Было весело, — улыбнулся Зуко, насколько мог, учитывая обстоятельства и собственные чувства. За долгие годы он поднаторел в политике, и сейчас это ему очень пригождалось. — Всё оказалось немного легче, чем я ожидал, но, наверное, это потому, что мы только начали. Думаю, мастер Хао просто не слишком наседал на меня. К концу их встречи Озай казался удовлетворённым, хотя и любопытство в нём ещё не угасло. Разумеется, он ничего не сказал, прежде чем отослать Зуко на скучнейшие уроки истории и литературы.

***

Если завтрак с Озаем менял правила игры, то весь остаток дня протекал примерно так же, как в его жизни в том возрасте. Зуко понимал, что, скорее всего, где-то за кулисами, невидимые глазу ребёнка, приводятся в движение определённые силы, но изменить их он не мог. Нет, величайший переворот в его жизни случился на следующее утро. Первым потрясением был тот факт, что ему всё ещё семь. Окончательное подтверждение, что это реально. Второе случилось, когда он, как и вчера, оделся и явился к мастеру Хао в назначенное время, но обнаружил на тренировочной площадке ещё и Озая: тот восседал на довольно замысловатом кресле для отдыха, а слуга затенял его, сгибаясь под тяжестью огромного зонта, который его заставили держать. При виде отца Зуко пришлось прикусить язык от отвращения. Он снова поклонился мастеру Хао, затем отцу. Дураком он не был. Озай открыто проверял всё, что ему доложили, без сомнения пытаясь заставить Зуко дрогнуть. Но Зуко был силён. Сильнее, чем кто-либо сейчас в его жизни мог предположить. Всё, чего он достиг, было добыто кровью, болью, слезами, вырвано из грязи. Своё имя в историю он вгрызался сломанными ногтями и зубами. Хао прогнал его через вчерашние упражнения, и мужчина — нет, теперь уже он был мальчишкой — выполнил их легко и с невозмутимым сердцем. Затем наставник дал ему новые стойки и формы, соединил их со вчерашними, и Зуко проплыл через них все так, будто был рождён для этого. И ни разу не удостоил отца взглядом. Наконец Хао объявил: — Сейчас вы повторите формы, которые я буду называть, как и раньше, но ваш отец попросил, чтобы на этот раз вы добавили огонь. Зуко кивнул, упрямо не глядя на Озая. Хао задал простую последовательность, и Зуко выполнил её, как прежде, на сей раз позволяя силе солнца течь сквозь него. Наконец, достигнув финальной стойки и спокойно завершив упражнение, Зуко впервые посмотрел на край поля, где стоял Озай. Принц Озай глядел на сына и сделал то, чего, Зуко знал наверняка, этот человек не делал за всю свою жизнь. Озай улыбнулся. Это было медленное, едва заметное движение губ, которое за всю память Зуко предназначалось исключительно Азуле. Будь ему действительно семь, Зуко захлестнула бы пьянящая радость от того, что он угодил отцу. Но ему не было семь. Поэтому вместо этого он ощутил изрядное самодовольство, и тихий голос в голове прошептал: «Подавись-ка этим за ужином». Принц Озай поднялся и произнёс: — Держи меня в курсе уроков, Хао. Жду новостей. И немедленно удалился — без цветистых речей и комплиментов. Хао выглядел так, будто умер и переродился королём, прежде чем сумел совладать с собой: — Это не значит, что вы можете расслабляться, принц Зуко! Это значит, что я буду гонять вас жёстче и требовать больше, чем мы изначально планировали. Мне придётся переписать всю вашу программу!

***

Днём ранее Азула почти весь день провела на занятиях. В пять лет она училась читать и писать. После уроков она обычно спала — как-никак ей было всего пять. Прежде Зуко в общем-то избегал сестры. Она была маленькой, любопытной ко всему на свете, вечно крутилась у юбок няньки и поджигала всё, куда бы ни шла. Но теперь Зуко искал её. Когда его учёба заканчивалась, её дневной сон обычно тоже подходил к концу. Затем ей разрешалось поиграть в детской, и Зуко обычно проводил это время перед ужином, донимая Лу Тена или мать. Вместо этого он проскользнул по дворцу и нашёл детскую Азулы, а также саму девочку и её няню. Женщина, приставленная к принцессе, была дочерью генерала; её имя он забыл, потому что всегда называл её просто «мэм». Она была ничем не примечательным магом Огня, а полезной её делало то, что она умела тушить маленькие пожары, которые вечно устраивала Азула. Когда он вошёл, вид у неё был измученный, но, прежде чем спросить, что её расстроило, Зуко замер, застигнутый врасплох зрелищем пятилетней Азулы во всей её не по годам развитой красе. Для ребёнка она была маленькой, а глаза её сияли искоркой, какой обладали немногие. Девочка восседала посреди того, что напоминало место преступления. У одного из её плюшевых утконосов-медведей была оторвана голова, а чучело кролика-кенгуру было перемазано красной краской для пальцев. Мэм, кажется, услышала, что он вошёл, и вскрикнула: — О! Принц Зуко! С лица женщины сошла вся краска, а Азула улыбнулась брату и сказала: — Киа убила Ао, потому что он отменил их свадьбу. Всё это было настолько нелепо, что Зуко расхохотался. Смех клокотал в животе и вырывался из горла до тех пор, пока на глазах не выступили слёзы. Спустя мгновение, взяв себя в руки, он сказал: — Ну, если это была надлежащая Агни Кай, то всё честно и справедливо: он потерял честь в тот момент, когда нарушил обещание. — Разумеется, это была она! — Азула прозвучала оскорблённо, как умеют только дети. — Она же принцесса! Становилось понятно, почему мэм была в таком расстройстве: эти игрушки были практически королевскими реликвиями, а Азула разорвала их и вымазала краской. — Мэм, — начал Зуко, повернувшись к няне, — если вы сходите за тем, чем можно отмыть краску, я посижу с Азулой, пока вы не вернётесь. Женщина, казалось, колебалась. Тогда Зуко бросил на неё многозначительный взгляд: — Сходите принесите что-нибудь для уборки. Моя мать ведь скоро будет здесь? Её глаза расширились, и наконец она поднялась со своего места и ушла за чистящими средствами. — Как бы это ни было здорово, — начал Зуко, снова улыбаясь нелепой сцене, а затем и своей младшей сестрёнке, — как тебе удалось всё это провернуть у неё под носом? Азула закатила глаза и бросила кролика-кенгуру: — Она заснула, а мне стало скучно, вот я и достала краски из сундука. Зуко снова засмеялся: — Ну раз уж ей всё равно влетит, хочешь пойти ненадолго в мою комнату? Я могу показать тебе несколько форм магии Огня, которые учу. Глаза девочки легко загорелись: — Да! Но можно мы пойдём во двор?! Я хочу увидеть огонь! Сначала он собирался просто показать ей формы, но сердце Зуко сказало: «Да плевать!» — ведь он, по сути, уже похищал свою сестру. — Конечно! — улыбнулся Зуко. — Но пообещай стоять там, где я скажу. Я только начал и не хочу тебя обжечь. Азула восторженно закивала и что-то промычала в знак согласия. С радостью Зуко взял её за руку и принялся умыкать. Чтобы у них не было слишком больших неприятностей, он поглядывал по сторонам и, заметив одного из дворцовых стражей, дежуривших у детской сестры, сказал ему: — Моя мать будет нас искать, передай ей, что я повёл сестру во двор. Стражник неуверенно ответил: — Э-э-э... Да, сэр? Зуко кивнул и продолжил вести сестру к месту назначения. Это был дворик для отдыха с травой и фонтаном в центре. Один из нескольких, но остальные назывались иначе. Добравшись до места, Зуко усадил Азулу на край фонтана и наказал: — А теперь просто сиди здесь, хорошо? После того как закончу, я дам тебе попробовать повторить несколько движений, но пока сиди смирно. Азула кивнула и сидела так неподвижно, как только могла, буквально вибрируя от счастья — ведь в глубине души она была истинным огненным жучком. Он легко показал самые базовые формы, какие только знал, но добавил к ним столько витиеватых поворотов и всполохов пламени, сколько смог. Когда он закончил, она объявила: — Теперь моя очередь! — Только пока без огня, — предостерёг Зуко. — У меня были уроки, а у тебя нет, и я не хочу, чтобы ты пострадала. Он знал наверняка: позволь он ей использовать огонь в этом возрасте, она, скорее всего, спалила бы весь дворец дотла и просто наблюдала бы за этим, хихикая, будто это самое забавное зрелище на свете. И хотя помочь ей сжечь их дом было бы забавно, он приберёг бы это для чего-то меньшего масштаба. Может, для Угольного острова. Азула посмотрела на него — по-настоящему посмотрела, — а затем кивнула. Она спрыгнула со своего насеста на фонтане и принялась повторять за Зуко инструкции и движения. Разумеется, будучи вундеркиндом, пятилетняя девочка схватывала всё на лету. — У тебя потрясающе получается! — улыбнулся сестре Зуко. — Уверен, когда ты начнёшь обучение в следующем году, у тебя всё будет просто великолепно. Азула улыбнулась в ответ, и его сердце внезапно сжалось от боли. Родители скоро должны были их найти, поэтому Зуко решил сменить занятие: — Давай сыграем в игру. Потребовалось немного уговоров, но она наконец согласилась: — Как она называется? Зуко весело подобрал две палки с земли под деревом и протянул ей одну: — Я ещё не придумал ей имя, но я — злой синий дух, который собирается разрушить твой город! Он указал на фонтан посреди двора: — Если я коснусь центра фонтана своей палкой, я победил! Но если ты сможешь помешать мне до прихода мамы — победа твоя! Азула нахмурилась: — А как мне тебя остановить? — Если ты ткнёшь меня палкой, — пояснил Зуко, — то сможешь изгнать меня, и мне придётся бежать обратно к краю двора и начинать всё сначала. Девочка обдумала правила и кивнула: — Ладно! Он, конечно, поддавался: будучи мастером меча, в любой стычке Зуко следил за тем, чтобы время от времени она его «закалывала», но также позаботился о том, чтобы победить в игре как раз перед тем, как их нашла мать. Зуко уклонялся и нырял от палки сестры и коснулся навершия фонтана как раз в тот миг, когда их смех перекрыл голос матери: — И чем это вы двое занимаетесь?! Оба замерли, и Азула уставилась на мать, не зная, что сказать. Но Зуко знал, что так и будет: — Мы просто играем, мама. Няне Азулы пришлось убирать бардак, так что я вроде как увёл её с собой, чтобы мы могли поиграть. Урса тяжело вздохнула: — Уже почти время ужина! Идите мойтесь, Зуко! А я заберу твою сестру. — Да, мам, — легко отозвался Зуко и, взяв Азулу за руку, подвёл её к матери, после чего внезапно и решительно поцеловал девочку в макушку. Азула взвизгнула от неожиданности, а Зуко убежал, не дожидаясь вопросов. Весь ужин Азула то и дело косилась на него, и Зуко не мог не улыбаться младшей сестрёнке. Почти рассеянно он заметил, что Урса следит за ними внимательно и настороженно. У него ещё будет время разобраться с этим позже. Зуко знал, что одного такого дня недостаточно. Он сделает всё возможное, чтобы все её дни стали такими — если сумеет.

***

Он не знал, смеяться ему или плакать от того факта, что в возрасте семи лет его объявили вундеркиндом. В восемь он уже осваивал уроки, выходящие далеко за рамки базовой магии Огня. Озай улыбался — нет, сиял от его стремительного прогресса. Зуко бы мутило от этого, если бы он не был так самодоволен от осознания, что проворачивает, пожалуй, величайшее ограбление в истории. Он знал, кто он такой. Азула в шесть лет начала уроки магии Огня и тоже была признана исключительно одарённой. Озай был настолько упоён тем, что стал отцом двух вундеркиндов, что даже объявил о семейной поездке на Угольный остров на неделю летом. Азула, конечно же, была в экстазе. Её ум развивался, и с тех пор, как она начала обучение, Озай обратил свой взор и на неё. Она была смышлёной шестилетней девочкой и понимала: когда она преуспевает, он поёт ей дифирамбы, точно так же, как Зуко. Зуко старался играть с ней при любой возможности, и теперь, когда они оба занимались магией, их игра в захват флага у фонтана больше не обходилась одними палками. Было забавно — в каком-то жутком и невероятном смысле — снова быть восьмилетним. Всё уже так сильно изменилось, но сердце его крепко держалось за свои цели, пока он кружил вокруг фонтана, защищая его от огненных атак младшей сестры. Быстрым выпадом он ткнул её в бок и рассмеялся: — Изгоняю тебя, злой дух! — НЕ-Е-ЕТ!!! — вскрикнула Азула в расстройстве. — Это уже третий раз! — Не отставай, Маленький Дракон! — засмеялся Зуко. — Захватишь город! — Или ты снова меня достанешь, и я проиграю, — простонала она, практически волоча ноги обратно к краю двора. — По-моему, тебе просто нравится тыкать в меня палкой! Азула была вундеркиндом, но всё ещё ребёнком; у Зуко было много лет форы, и вряд ли она могла бы догнать его в ближайшее время. Он ни за что не позволил бы ей выиграть. Это было жизненно важно для его планов: она никогда не пойдёт за ним и не станет полагаться на него, если он проявит хоть какую-то слабость. — Это моя работа — задирать тебя, — закатил глаза Зуко, будто это было очевиднее некуда. — Я же твой старший брат! В ответ принцесса лишь высунула язык. — Дети! — раздался голос их матери, ознаменовав окончание игры раньше обычного. — Ваш дядя, принц Айро, вернулся из последнего похода на целых два дня раньше! Зуко почувствовал, как по телу пробежала волна восторга, в то время как Азула закатила глаза: — Он уже вернулся?! Разве он только что не уехал?! Урса неодобрительно посмотрела на девочку и сказала: — Идите мойтесь. Живо. Ваша лучшая одежда, должно быть, уже приготовлена. Тон её был ровным, и именно это Зуко начинал медленно ненавидеть. Свою мать он любил. Она одаривала его такой безусловной заботой, и мысль о том, что она может испытывать что-то иное, казалась ему чуждой. Конечно, в его воспоминаниях она всегда отчитывала Азулу за её поведение, но, насколько Зуко мог судить, его сестра задала простой вопрос. Это было бестактно и немного неуместно, но ей было всего шесть, а их отец, между прочим, вёл себя точно так же. Азула нахмурилась в ответ на тон матери, и Зуко пробежал мимо, а затем, как у него уже вошло в обычай, поцеловал Азулу в макушку. Легко перемахнув через перила, он помчался в свою комнату под крики матери, чтобы перестал бегать. Поскольку Айро возвращался, Зуко не удивило, что им велели надеть всё самое лучшее. Раз наследный принц вернулся, это означало, что все они будут ужинать с Лордом Огня Азулоном. Дед Зуко был для него такой же загадкой сейчас, как и в первый раз, когда всё это происходило. Азулон говорил только со взрослыми и, казалось, интересовался лишь Лу Теном и Озаем, помимо своей очевидной благосклонности к наследному принцу Айро. В глубине души Зуко чувствовал, что Лорд Огня считал детей Озая запасными частями, которые можно использовать лишь в крайнем случае. Однако он ничего не мог с этим поделать. Он всегда знал, что его семья полна чудовищ, — просто теперь видел это яснее, чем когда-либо прежде. Зуко оделся и направился к главному входу в их крыло дворца, чтобы встретиться с матерью и Азулой. Когда дамы прибыли, он легко скользнул к сестре и взял её за руку. Проявлять ласку по отношению к младшей сестре стало для него постоянным правилом. Ему было важно, чтобы она знала: ему не всё равно. В первый раз Озай давил на Азулу с такой неистовой силой, требуя успеха, что она превратилась в алмаз. Урса в основном игнорировала её, если только не требовалось сказать «веди себя прилично» или «будь добрее». Теперь же внимание Озая было почти полностью сосредоточено на Зуко, и внимание Урсы было во многом таким же. Единственным, кто, казалось, всерьёз замечал Азулу, был сам Зуко. Поэтому их растущая близость стала теперь критически важной. Когда к ним присоединился Озай, он повёл всю семью в главный обеденный зал. Азулон, Айро и Лу Тен уже должны были быть там. Войдя в зал, Зуко первым заметил Лу Тена. Тот время от времени появлялся во дворце, но теперь он был офицером и готовился к назначению. Зуко знал, что его припишут к Осаде Ба Синг Се — его первое заграничное задание под командованием собственного отца. Но это будет позже. Сейчас же Айро со славой вернулся из последней кампании. Зуко занял своё место и терпеливо слушал, как Азулон по обычаю приветствовал возвращение Айро. Наконец, когда начался ужин, взрослые завели беседу; Айро, разумеется, горел желанием узнать новости семьи — письма могли передать лишь немногое. — Итак! — улыбнулся Айро. — Я слышал, и племянница, и племянник начали уроки магии Огня! Надеюсь увидеть, на что они способны, пока я дома! Озай самодовольно ухмыльнулся, разумеется, ведь это была одна из его излюбленных тем: — Они оба были признаны вундеркиндами: сначала мастером Хао, а затем, когда тот перестал с ними справляться, — мастерами Кую и Ли. — О! — Айро просиял в ответ. — Ты, должно быть, горд! Помню, когда я получил известие, что Лу Тен дослужился до капитана и отправится со мной в следующую кампанию, я едва мог сдержать радость. Зуко увидел, как его кузен Лу Тен улыбнулся, пытаясь скрыть смущение от похвалы. Сам же он сдержал смешок, когда Азула нескромно закатила глаза при этих словах. Это было позёрство, по крайней мере со стороны Озая, и в свои шесть лет младшая сестрёнка уже видела это насквозь. По окончании ужина их с Азулой увели родители и передали слугам, чтобы уложить спать. Этой ночью Зуко думал о своём дяде и размышлял, как бы наладить с ним связь. Даже если она не будет такой крепкой, как прежде, он был полон любви и уважения к этому человеку. В любой из жизней Айро заслуживал всего самого лучшего. Увы, Зуко было только восемь, и спасти Лу Тена он никак не мог. Лучшее, что он мог сделать, — это любить Айро в другой жизни, как своего настоящего отца, возможно, и в этой жизни тоже.

***

Зуко знал свой распорядок. Знал так же хорошо, как и тот, что был у него в прошлой жизни. Утром — магия Огня, затем завтрак либо с Озаем, либо с Урсой и Азулой, в зависимости от того, приглашал ли его отец к себе. Затем учёба, после чего он похищал Азулу до конца дня. Будь то игра в «Убийцу духов», как называла её Азула, или даже битва на палках-мечах. У них было множество занятий и игр. Азула хоть и любила чайные церемонии, за которыми они сплетничали и Зуко передразнивал похвалу их отца, она также была полна решимости показать, что может быть такой же боевой и бесстрашной, как Зуко. Зуко это ничуть не беспокоило. Скоро всё должно было измениться: весной ей предстояло начать учёбу в Королевской академии Народа Огня для девочек. Там она завершит образование, обучится этикету и познакомится с Тай Ли и Мэй. В прошлый раз Айро записал его к мастеру меча, чтобы компенсировать его недостатки. Озай тогда позволил. Теперь же Зуко знал, что должен сам попросить об этих уроках. Было бы странно, если бы он знал фехтование, не имея их. Он просто притворится вундеркиндом и там. Никого это, наверное, уже не удивит. Так что да, перемены грядут, но распорядок в основе своей останется прежним. Однако сегодня он был нарушен. Мастер Ли дал ему задание с куда более сложными движениями, чем Зуко когда-либо делал в восемь лет. Они тоже были ему знакомы, но для его куда меньшего тела нагрузка была ощутимой. Но такова теперь была его жизнь. Это то, что он должен был делать. Посреди занятия Зуко заметил, что за ним наблюдают. Конечно, время от времени за ним следил Озай, да и мать тоже. Но сейчас это не был ни тот, ни другая. Нет, это был кто-то гораздо более родной и дорогой. Он обнаружил себя в конце урока, драматично аплодируя и выходя из тени. Генерал Айро широко улыбался, одетый в повседневное одеяние, и, объявив о своём присутствии, сказал: — Теперь я вижу, почему тебя называют вундеркиндом. Даже у меня были трудности с такими движениями в твоём возрасте. Зуко не смог сдержаться — он улыбнулся, чувствуя, как вся любовь, которую он когда-либо испытывал к этому человеку, грозит выплеснуться наружу: — Есть и посложнее, но если я работаю над ними, то обычно осваиваю. Айро кивнул ему: — Не составишь ли нам с Лу Теном компанию за завтраком? Если, конечно, ты обычно не принимаешь его с кем-то из родителей. — Отец сегодня не присылал приглашения. Обычно в таких случаях я завтракаю с мамой и Азулой, хотя они уже привыкли, что я могу и не прийти, — легко ответил Зуко. — Приглашения от отца обычно приходят без расписания. Мужчина усмехнулся и похлопал его по спине: — Что ж, увидимся, когда приведёшь себя в порядок. Счастливо кивнув, Зуко почтительно поклонился и умчался переодеваться. Ходить в покои дяди на завтрак он проделывал миллион раз в своём прошлом времени. Когда его мать изгнали, а Айро вернулся с войны, чтобы уйти на покой, Зуко регулярно завтракал с ним. А когда изгнали его самого, они делили практически каждую трапезу. Так что найти комнаты Айро он и сам смог бы без труда. Но, поскольку сейчас была совершенно новая временная линия, Айро прислал за ним слугу. Это было к лучшему. Войдя в покои дяди, Зуко увидел Айро и Лу Тена, и его тут же заполнило чувство щемящей ностальгии. Он никогда раньше не ел с ними двумя вместе — это будет новое воспоминание, которым он будет дорожить вечно. Почтительно поклонившись, Зуко вошёл, когда его поприветствовали. Он легко уселся и оглядел стоявшую перед ним еду. Стандартный лёгкий завтрак: рис и запечённая рыба. Зуко вдохнул аромат и уловил в воздухе нотку жасминового чая, который им подали. — Как продвигаются твои уроки, Зуко? — начал разговор Айро и принялся с удовольствием есть. Зуко отпил глоток чая и ответил: — Мои тренировки идут так быстро, что я едва успеваю. А учёба такая медленная, что меня в сон клонит! И Лу Тен, и Айро рассмеялись его ответу. Однако заговорил следующим Лу Тен: — Я чувствовал то же самое, когда был в твоём возрасте. Правда, я и близко не был на том уровне, на котором тренируешься ты. Уверен, время, которое ты проводишь на свободе перед ужином, — настоящее облегчение. Зуко кивнул с набитым рисом ртом. Айро удивлённо поднял бровь на это замечание: — Лу Тен, разве Зуко не проводит часть этого времени с тобой? — Ну... — протянул Лу Тен, — последнее время он почти не показывается. Хотя, с другой стороны, я был очень занят и, возможно, всё равно не смог бы играть. Затем кузен повернулся к нему: — Чем это ты вообще занимаешься? Я слышал, как дворцовые стражники жаловались, что вы на днях подожгли занавески в Небесной комнате. На это Айро разразился раскатистым смехом, а Зуко закатил глаза и ответил: — Это вышло случайно. Мы с Азулой играли, и шторы, возможно, немного подпалились... Странное это было дело: большинство его проделок никогда не случались раньше. Он был таким послушным и тихим ребёнком, добивавшимся одобрения матери, а Азула превратилась в избалованного чертёнка. Теперь же они, кажется, нашли здоровую золотую середину — по крайней мере, пока. — Вы двое напоминаете мне моё детство, — улыбнулся Айро. — Я так рад слышать, что ты обратил свой взор на сестру, Зуко. Мне было почти столько же, сколько Лу Тену, когда мой брат был в возрасте Азулы, так что я знаю: разница в возрасте между братьями и сёстрами — не идеал, но слышать, что ты находишь время играть с сестрой, отрадно. Волна гордости захлестнула его при мысли, что дядя одобряет то, что он делает. — Ей всего шесть, но она уже достаточно взрослая для большинства игр, — легко ответил Зуко. — И Азула в них великолепна. Айро кивнул и наконец перешёл к сути: — Я также рад, что былое предпочтение твоего отца к ней не омрачило твоего отношения к сестре. Зуко хотелось сказать: «Конечно, не омрачило!» — но даже мнение его собственной матери было искажено. Ему ведь было всего восемь лет. Поэтому вместо этого он сказал: — Вообще-то это сыграло свою роль... Мальчик заметил, как в Айро вспыхнуло любопытство, и тот спросил: — Каким образом? — Как приручить дракона, дядя? — почти невинно спросил Зуко, и глаза Айро расширились от понимания. Лу Тен, казалось, был озадачен таким поворотом беседы и лишь вздохнул, когда Айро в конце концов просто снова рассмеялся. — Принц Зуко! — лучезарно улыбнулся Айро, овладев собой. — Проси у меня что угодно! Всё, что пожелаешь, вплоть до правой руки моего сына. Глаза Лу Тена расширились от такого предложения. Как-никак Зуко было восемь, а Айро отличался эксцентричностью. Предложение казалось чревато опасными последствиями. В прошлом Зуко попросил бы отсрочку, а потом спросил бы у отца, что просить. Озай, без сомнения, потребовал бы, чтобы Зуко попросил саму правую руку Лу Тена. Чуть позже он попросил бы просто отпустить его домой. Потому что да, три года в море в изгнании — это та ещё пытка. Но, опять же, Зуко должно было быть всего восемь, и эта его версия ни за что не стала бы спрашивать отца об этом. К тому же, он не был изгнан, и это тоже следовало учесть. Понимая, что Айро ни за что не расскажет Озаю об этом предложении, он быстро решил просто решить свою самую большую «текущую» проблему. — Ученичество у мастера Пиандао, — с радостью попросил Зуко. — Я хочу изучить искусство меча и ножа. Боюсь, мои способности в магии Огня заставят отца отказать мне. Лу Тен расслабился так основательно, что Зуко испугался, как бы юноша не превратился в лужу и не растёкся. — Будет исполнено, — объявил Айро. — Должен сказать, справедливая просьба, племянник. Зуко не собирался просить большего. Никогда — когда знал судьбу Лу Тена, когда знал, что трон, скорее всего, в конце концов достанется ему.

***

Зуко стоял практически неподвижно. Его спина упиралась в фонтан во дворе, а лицом он был обращён к трио девчонок, с которыми когда-то даже помыслить боялся встретиться в одиночку. Но дело было в том, что им было по семь, а он сам сейчас был, наверное, куда страшнее для них. В левой руке он сжимал длинную палку, а правая была наготове для любой магии, которую могла швырнуть в него Азула. Зуко оглядел трёх девочек и заметил, что Тай Ли, кажется, дрожит, а Мэй выглядит так, будто предпочла бы сдаться прямо сейчас. Зато Азула, похоже, готова была прыгнуть и вырвать его всё ещё бьющееся сердце. Впрочем, она всегда так выглядела во время этой игры. В конце концов, она ещё ни разу не выиграла. — Три, два, один, ВПЕРЁД! — крикнул Зуко, и все три девчонки ринулись на него. Тай Ли, несомненно, была самой проворной из троих, и Зуко было довольно весело уворачиваться от неё и пытаться ткнуть палкой, чтобы «изгнать». Но всё же это не было самой сложной задачей в его жизни. Зато было чрезвычайно забавно. Конечно, парню приходилось следить за огнём Азулы, сила которого возросла, но сама по себе она не была серьёзным препятствием. Мэй, в общем-то, держалась позади и старалась проскользнуть в любые бреши, которые он мог оставить. Вместе это трио было бы неодолимой силой против большинства девятилетних мальчиков. Но Зуко не был девятилетним, так что, хотя игра и давала ему приличную нагрузку, особого труда она не составляла. Ему приходилось подавлять ту мрачную часть себя, которая подсказывала, что его настоящее девятилетнее «я» убило бы за возможность хоть раз стукнуть этих трёх девчонок палкой. Он «изгнал» всех трёх поодиночке, что в итоге всё равно привело к тому, что каждая оказалась изолирована. Рассеянно он ощутил на себе чей-то взгляд. Их мать была занята перепиской, когда Азула вернулась домой с двумя подругами, а дядя снова был на войне. Озай же был на военном совете. Но тот не должен был длиться весь день. Так что, скорее всего, это был он. Этот человек часто смотрел на них — наверное, с гордостью за сына, который лупит свою семилетнюю сестрёнку и двух её подружек. Принц Озай был тем ещё скользким типом. Зуко с радостью исполнил его молчаливую просьбу о представлении. Он легко позволил Азуле немного потеснить себя, чтобы Тай Ли и Мэй могли вернуться из своего «изгнания» и Зуко снова мог противостоять всем троим. Когда те вернулись, он затанцевал вокруг них и пламени Азулы. Быстрой серией ударов он сумел ткнуть всех троих разом. Разумеется, Азула издала злобное шипение и надулась от такого поворота событий. Зуко же, развлекавшийся лучше, чем когда-либо в детстве, рассмеялся самым искренним смехом: — Ещё по одному «изгнанию» для каждой — и я выигрываю всю игру! Кажется, ты говорила, что если вы наброситесь на меня все вместе, то победите, Азула? Это было сказано весело, поддразнивающе; он улыбался и всячески старался показать, что не злорадствует. Просто старший брат подшучивает над любимой сестрой. Он был вознаграждён, когда она расслабилась и закатила глаза, сказав: — Ты такой невыносимый! Взгляд девочки метнулся куда-то за его спину — без сомнения, туда, где стоял Озай. Наблюдал. — Может, если бы ты не отставала, я бы меньше тебя раздражал, — поддразнил Зуко и ткнул палкой подкравшуюся сзади Мэй. Затем он легко развернулся, увернулся от Тай Ли и нанёс ей последний тычок. Азула бросилась на него и, весело смеясь, крикнула: — Ладно! Сейчас я покажу тебе, насколько я отстаю! Младшая девочка выпустила мощный заряд пламени, который Зуко закрутил и рассеял, прежде чем перехватить её огненным ударом ноги. Азула, конечно же, блокировала и попыталась послать в него последний всполох огня, прежде чем ринуться к своей цели. Доблестная попытка для девчонки, которая только недавно вылезла из пелёнок. Зуко легко извернулся, погасив её пламя, а затем выбросил палку навстречу пролетавшей мимо сестре и успешно проделал с ней то же самое. Вскрикнув, Азула приземлилась чуть поодаль от фонтана и с изрядной долей неверия пожаловалась: — Ты сумасшедший! — Ты просто медлительная, Маленький Дракон. Со временем станешь быстрее, — улыбнулся Зуко младшей сестрёнке и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Азула закатила глаза и приняла помощь. Он легко удержал её за руку и проводил к Тай Ли и Мэй, которые уселись на краю двора, когда их «выбили» из игры. Обе девочки выглядели слегка потрёпанными — с листьями и веточками в волосах. Рассеянно он отметил, что Мэй, кажется, потирает ушибленный бок, куда он ткнул её своей палкой-оружием чуть сильнее, чем следовало. Это было довольно забавно, так что он, разумеется, издал как минимум тихий смешок. Зуко перевёл взгляд на отца, который наблюдал с дорожки на возвышении, выходящей во двор. Тот посмотрел в ответ и улыбнулся своей улыбкой, больше похожей на самодовольную ухмылку, а затем произнёс: — Зуко, сын мой, пойдём со мной. Беззаботно Зуко повернулся к девочкам и кивнул на прощание, после чего разбежался, перемахнул через перила и приземлился на дорожку, легко заняв место рядом с Озаем. Он видел любопытство в глазах Азулы, но Зуко уже начал привыкать к этому. Озай время от времени отрывал его от «игр», чтобы муштровать по магии Огня. Раньше он делал то же самое с Азулой, когда ей было около десяти. Позже, когда Мэй и Тай Ли уйдут, Зуко просто расскажет Азуле, что хотел Озай, и они попьют чаю и посмеются над этим. А пока Зуко молча следовал за отцом. — Ты проводишь много времени с Азулой и её подругами, — заметил Озай, и Зуко был удивлён внезапным началом разговора, но быстро пришёл в себя. — Скорее, это время с Азулой. Её подруги ничего, но мне нравится использовать эти игры как своего рода тренировку, чтобы мы учились работать вместе, — Зуко был отчасти честен, но это был максимум, которым он готов был поделиться. Это то, чего ожидал бы Озай. Честно говоря, он не думал, что этого человека заботит что-то сверх того. А если и да? Не повезло. — Возможно, тебе стоит выделить одно утро в неделю для совместных тренировок, — заявил Озай. — Это помогло бы ей быстрее достичь твоего уровня. Зуко хотелось фыркнуть и сказать: «Ей семь, чего ты вообще ждёшь?» — но у Озая всегда была опасная привычка сравнивать своих детей. Правда, теперь более развитым оказался Зуко — мальчик и старший ребёнок. В это время Озай никогда не выказывал презрения к Азуле. В лучшем случае он проявлял поверхностный интерес. В худшем — ему было скучно от её выходок. С какой стати его волновало, чем занимается его младшая дочь? Особенно когда у него был сын-вундеркинд, умный, хитрый, и, хотя Зуко никогда не был злобным, Озай, несомненно, видел, что он обладал самообладанием, прячущим своих монстров глубоко внутри. Зуко давно смирился с тем, что может быть таким же чудовищем, как Озай, но он давал этому выход лишь однажды в жизни. Это было намного позже окончания войны. Когда его друзья гостили у него, а убийца пробрался во тьме, чтобы покончить с Аватаром во сне... Он никогда не испытывал раскаяния за свой поступок — за то, что убил, защищая людей, которых любил. Зуко знал, кто он такой, и держал своих монстров на коротком поводке. Ключом к этому, на самом деле, было признавать их и выказывать им уважение. Озай проводил его до Королевской тренировочной площадки и сел на приготовленное место, похожее на то, что он устроил, когда Зуко было только семь. Легко и привычно Зуко выполнил упражнения, которым мастер Ли «обучил» его за последнюю неделю. Он прыгал и крутился, удерживая себя в равновесии и контролируя огонь. Дыхание Зуко оставалось ровным, и если прошедшие несколько лет чему-то его и научили, так это тому, как пересмотреть основы и развить их дальше. Озай, как всегда, молча наблюдал за тем, как его сын танцует по площадке, а языки пламени плотно и плавно кружатся вокруг него. Зуко иногда думал, что же видит этот человек, глядя на него. Оружие? Достойного и божественного наследника? Ему никогда не узнать мыслей отца, и он был даже рад, что не узнает. Скорее всего, это было довольно унылое и пустое место. В конце концов, вся демонстрация была короткой, и когда Зуко перешёл обратно в стойку отдыха, Озай наконец заговорил: — Как ты считаешь, мастер Ли продвигает тебя достаточно быстро? Зуко обдумал вопрос мгновение: — Он продвигает меня довольно стабильно. Над этим я работал всего три дня, завтра он учит меня следующему комплексу. — Три дня? — Озай едва не захлебнулся от этой новости, чуть ли не ликуя. — Продолжай в том же духе и станешь мастером к тринадцати. Если бы Зуко и впрямь закатывал глаза каждый раз, когда чувствовал такую потребность рядом с принцем Озаем, он отчётливо ощущал, что они бы уже выкатились из орбит. — Да, отец, — был его простой и более почтительный ответ. После этого его отпустили, и мальчик твёрдо вознамерился снова найти свою сестру. Мэй и Тай Ли, несомненно, уже ушли — время близилось к вечеру, и им нужно было вернуться домой за приличное время до ужина. Увы, у судьбы были другие планы: когда он мчался по коридорам в детскую-игровую сестры, путь ему преградила мать. Принцесса Урса шла с противоположного конца коридора и, заметив сына, улыбнулась: — Зуко, я тебя искала! Тебя не было с сестрой, когда её подруги ушли. — Отец позвал меня проверить тренировки, — весело ответил Зуко, и лицо его матери внезапно напряглось. Это была её обычная реакция, когда она узнавала, что он провёл «качественное время» с их отцом. Честно говоря, он прекрасно понимал эту неприязнь. — Понятно. Ну что, не хочешь попить со мной чаю перед ужином? — лицо Урсы смягчилось, когда она это предложила. Ему пришлось подавить желание сказать: «Нет, я собирался пить чай с Азулой», — потому что это была его мать. Это был скорее не вопрос, а пожелание «давай побудем вместе». В конце концов, в последнее время он проводил гораздо больше времени с Азулой. — А можно Азула тоже придёт? — спросил Зуко и не мог не почувствовать лёгкого лукавства. Ну как женщина может отказаться провести время с обоими детьми? Азула этого заслуживала. — Конечно, пойдём за ней, — Урса продолжала улыбаться, но теперь улыбка казалась более натянутой, чем раньше. Они вдвоём сходили за Азулой, девочка легко вложила свою крошечную ручку в ладонь старшего брата, и Зуко почувствовал, как от этого жеста его наполняет счастье. Они послушно последовали за матерью в её покои и практически запрыгнули на свои места за столом, где они обычно завтракали. Когда всё было готово, подали чай, и Азула спросила: — Так что хотел папа? Наконец-то Зуко смог закатить глаза, принять свой обычный полунасмешливый тон, подражая Озаю, и сказать: — «Зуко, если ты продолжишь в том же духе, ты станешь мастером к тринадцати годам! Ты такой потрясающий и сильный!» Азула тут же залилась приступом смеха от этой издевательской имитации. — Зуко! — Урса прозвучала шокированной, и мальчик съёжился. Он почти забыл, что его мать никогда не слышала их с Азулой за чаем. — Довольно. Он твой отец, проявляй к нему уважение, — вздохнула женщина с обеспокоенным лицом и широко раскрытыми от потрясения глазами. Азула нахмурилась от упрёка, но Зуко лишь ответил: — Да, мама. Ему придётся следить за тем, чтобы разговаривать с Азулой в таком духе только наедине. Внезапно его осенило. Это выражение лица, которое она приняла, когда он заговорил своим дурацким голосом. Принцесса Урса куда сильнее беспокоилась о влиянии Озая на него, чем Зуко ожидал. С учётом всего того времени, что этот человек тратил, таская Зуко для демонстраций. Приглашения Озая на завтрак участились до трёх раз в неделю. Он даже взял за моду заставлять его показывать себя перед приезжими сановниками и их жёнами. Разумеется, его мать с тревогой стала приглядываться к нему в поисках любого влияния со стороны отца. Дело было в том, что Зуко был сыном Озая. Пусть он и не был злым, но унаследовал от него ужасное чувство юмора. Например, после войны он часто в шутку предлагал Аангу похитить его. Они оба шутили над своей былой враждой до такой степени, что иногда окружающим становилось не по себе. Теперь же Зуко был в ладу с собой и с радостью готов был отпускать шутки о том, чтобы сжигать всё дотла, если это смешило Азулу. Он не был серьёзен — просто таков уж он был. Это была часть его сущности, которую в детстве ему приходилось в основном подавлять, чтобы угодить матери. В конце концов, ей казалось нормальным смеяться над шутками Айро о том, чтобы сжечь Ба Синг Се дотла, но стоило Зуко пошутить о поджоге какой-нибудь лавки, как он тут же оказывался тем, кто вышел из-под контроля. Разумеется, это был двойной стандарт, проистекавший из того, что Ба Синг Се был городом Царства Земли, а лавка находилась в Народе Огня. Зуко был на 98% уверен, что Урса не возражала бы против этого голоса, если бы думала, что он издевается над Царём Земли или кем-то в этом роде. Зуко же был готов высмеивать всех глупцов в равной степени. Это смешило Аанга. Духи, это смешило и Сокку, и Катару, и Тоф. Но теперь он был в Стране Огня и передразнивал своего недалёкого отца. Так что придётся это ограничить, или у него будут неприятности. Ну и ладно, по крайней мере Азула видела, насколько это всё глупо. Наверное, потому, что она не находилась под столь пристальным вниманием этого человека. Раньше она скорее умерла бы, чем стала над ним насмехаться. Тогда она боялась того, что он сделает, если она его разочарует. Озай был готов убить, а в итоге обжёг лицо своего первенца. Что бы он сделал со своим идеальным вторым ребёнком, прояви та хоть малейший признак слабости или неудачи? От одной этой мысли бросало в дрожь. На этот раз, однако, Азула была столь же совершенна, как и прежде. Он надеялся, что уютное безразличие Озая к ней никогда не превратится в отраву его неодобрения. — Папа говорит, что подумает о том, чтобы позволить нам иногда тренироваться вместе, — сменил тему Зуко. — Чтобы мы могли лучше работать в команде, когда станем старше. Глаза Азулы засияли: — О-О-О! Я не могу дождаться, когда мы выучим командные движения! — Погоди, Маленький Дракон! — засмеялся Зуко. — Он только сказал, что подумает об этом! Девочка закатила глаза: — Конечно, он нам разрешит! То, что Озай даст Зуко каждое возможное преимущество, осталось невысказанным.

***

— Она хвасталась, что учится блокировать ци, — объявила Азула, когда Зуко прибыл на Королевскую тренировочную площадку. Его занятия затянулись, и, справившись о местонахождении сестры, Зуко узнал, что пришли её подруги и они не на своём обычном месте. — Она собирается тебя учить? — легко включился в разговор Зуко со своей восьмилетней сестрой. Оглядев двух других девочек, он заметил, что Тай Ли натянула довольно вымученную улыбку, а Мэй смотрит не на Азулу, а на мишени в стороне площадки, которые использовались для его уроков метания ножей. — Нет, — надулась Азула. — Она сказала, что не может, потому что только начала! Ну разве не глупость! Принцесса закатила глаза и посмотрела на Тай Ли: — Мой брат дал мне урок магии Огня сразу после своего первого! — Это потому, что он гений! — нервно проговорила Тай Ли и быстро глянула на Зуко, словно следя за диким зверем, прежде чем снова повернуться к Азуле. — Ты же не просишь Мэй об уроке метания ножей! — Потому что Зуко сказал, что покажет мне позже! — похвасталась Азула. — Он только начал с настоящими ножами! Это заявление, казалось, привлекло внимание Мэй, и её глаза внезапно устремились к Зуко. — Я только учу места, куда бить! Я даже движений никаких не знаю! — голос Тай Ли звучал так, будто она отчаянно хотела закончить этот разговор. — Меня не переведут на следующий уровень, пока я не запомню все важные точки! Азула надулась от такого поворота и выразила своё недовольство: — Тебе лучше больше стараться! Не хочу я учиться в десять лет только из-за того, что ты ни на что не годишься. Зуко легонько стукнул сестру по голове и сказал: — Азула, не все могут схватывать всё так же быстро, как ты. Затем он спокойно посмотрел на Тай Ли: — Ты ведь научишь её, когда сама освоишь, верно? Повисла недолгая пауза, после которой Тай Ли кивнула чуть более восторженно, чем нужно. Забавно: он всегда был старшим братом Азулы, но такой уровень нервозности, который Тай Ли и Мэй проявляли в его присутствии, никогда не был обычным делом в прошлый раз. Разве что Мэй слегка — она была в него влюблена, — но теперь она вообще на него не смотрела без крайней необходимости. Он так привык держаться с тихим достоинством Лорда Огня, что так и не смог этого изменить; возможно, это их пугало? Что ещё, он понять не мог. — Ну что ж, — начал Зуко, видя, что разговор исчерпан, — что вы планировали делать сегодня, Маленький Дракон? — Не знаю, почему ты меня так называешь! — вздохнула Азула, безуспешно пытаясь выглядеть утомлённой. — Ты не намного больше меня. — Что угодно, только не та игра в «Духа», — наконец произнесла Мэй. — Мне надоело, что меня тыкают палкой! У меня остались синяки с прошлого раза! Темноволосая девочка издала звук отвращения, а Зуко засмеялся: — Просто вы трое не умеете проигрывать! Троица недовольно заворчала, и Зуко лукаво посмотрел на них: — Мы могли бы улизнуть. — И что делать?! — нахмурилась Азула. — Тебе десять. — Найти каких-нибудь детей из обычной школы и поиграть в те игры, в которые играют они, — ухмыльнулся Зуко и поднял брови. На самом деле сейчас он просто воровал жизненный опыт Аанга. Но у него было преимущество: он точно знал, чего хочет Азула в самых глубоких тайниках своей души. Даже если она сама этого пока не осознавала. — Это безумие! — практически пискнула Тай Ли, а затем прикрыла рот, испуганная собственной дерзостью. И снова она быстро глянула на него. Честное слово, можно подумать, он пытал их, гоняясь с ножами или что-то в этом роде. Мэй закрыла глаза и сказала: — Если вы собираетесь это делать, я иду домой. Оно того не стоит, чтобы потом влипнуть в неприятности. — Зуко! — Азула нервничала, но в её голосе слышался оттенок возбуждения. — А если нас поймают? — Тогда мы должны вернуться до того, как мама обычно приходит за нами! — рассудил Зуко. — Вот что: давай сходим в Академию ХинСинг, это всего пара кварталов за стеной. — Хорошо! — наконец смягчилась принцесса и улыбнулась. — А как мы выйдем? — Я пас! — объявила Мэй и направилась к дорожке, ведущей обратно во дворец, без сомнения, чтобы найти слугу, который проводит её домой. — Ты тоже можешь пойти, Тай Ли. — Да, я... я не могу, — нахмурилась Тай Ли. — Это слишком. Не думаю, что твои родители разрешили бы мне приходить снова, если нас поймают. Затем девочка поспешила за Мэй, прежде чем Азула успела хоть что-то возразить. — Трусихи, — фыркнула Азула и повернула сияющие глаза к нему. — Похоже, остаёмся только мы. Зуко улыбнулся ей сверху вниз: — Ага. Улизнуть было легко. Зуко проделывал это миллион раз со взрослым Аангом. Приспособить их планы побега под двух детей-магов Огня было проще простого. Они оба были в игровой одежде, так что выглядели как дети какого-нибудь зажиточного купца или кого-то подобного. Они всё ещё были слишком малы, чтобы их выводили в более светские круги, так что избежать вопросов о том, кто они, будет легче. Рука Азулы крепко сжимала его ладонь, пока он вёл их по улице к тому месту, где, как он знал, обычно играли дети из ХинСинг после уроков. Это было широкое каменное поле, где фермеры давали отдых своим вьючным животным, пока занимались поставками. По вечерам оно пустовало, и дети из Академии заполоняли его, играя в сажный мяч и множество других игр. Когда они дошли до поля и Азула увидела всех остальных детей, её лицо засияло так, словно наступил её первый Праздник Солнцестояния. — Давай сыграем в сажный мяч! Мы бы их всех уделали! — ликовала Азула. Зуко взял её за руку и подвёл к группе детей примерно её возраста, которые собирались начать игру. — Двое нужны? — окликнул он их беззаботно. — Моя сестра увидела, что вы собираете игру. Я Ли, она Ло. Девочка, которая, кажется, была у них главной, оглядела их с ног до головы и улыбнулась: — Да, я Лин. Близнецам Ран и Коко пришлось уйти домой пораньше. — Вы учитесь в ХинСинг? Я вас раньше не видела. — Мы на домашнем обучении, а наши родители живут чуть ближе к дворцу, — Зуко старался говорить убедительно. — Ло иногда видит, как вы играете, и захотела, чтобы я привёл её. Лин, похоже, удовлетворилась ответом; как-никак ей было от силы десять. Затем она повернулась к Азуле: — Ты в моей команде, Ло, играешь слева, а тот парень, — она указала на коренастого мальчика с пучком на голове, — на правом фланге. Ли, ты можешь играть в центре за команду Бо. Махнув левой рукой в сторону другого мальчика, Лин отослала его. Зуко легонько похлопал Азулу по макушке и побежал к мальчику, которого Лин назвала «Бо». Тот был высоким, долговязым, с короткой стрижкой. — Лин послала меня играть в центр за тебя, — сообщил ему Зуко и протянул руку. — Я Ли. — Отлично! — воскликнул Бо. — Я понятия не имел, что делать, когда ушла Коко! Ты новенький? — Я живу в той стороне, — Зуко махнул в сторону дворца. Бо кивнул. Зуко занял своё место в центре за Бо и поискал глазами Азулу. Сестра выглядела так, будто внутри неё впервые кто-то зажёг солнце. Вся пылала от радости. Её взгляд нашёл его, и она засияла так ослепительно, что это слепило глаза. Зуко почувствовал, как его сердце разбухает. Кто-то свистнул, и начался великолепный хаос. Им повезло, что их с Азулой определили в разные команды. Иначе бы это была бойня. На деле же они оба крутились и прыгали, направляя и подкручивая мяч своей магией Огня к воротам соответствующих команд. Их пламя было заметно крупнее и более плотно свитым, чем у остальных детей. Они не были в этом виноваты. То были обычные дети. Зуко и Азулу растили как детей-солдат; у этих ребят уроки были, наверное, четыре раза в неделю, и они, скорее всего, были на начальном уровне. — Да не может тебе быть десять! — в экстазе заорал Бо, когда Зуко довольно эффектно закрутил пламя ногами и отправил мяч в противоположные ворота. Зуко просто самодовольно усмехнулся и сказал: — Моей сестре Ло восемь. Это привело к ещё большему хаосу, так как команда Азулы начала осыпать её похвалами за то, какой она была абсолютно великолепной. Азула снова нашла взглядом Зуко. Её глаза были широко распахнуты и, казалось, остекленели, почти как от слёз. Он улыбнулся.

***

В конце концов их не поймали. Нет, они проскользнули обратно во дворец, имея в запасе минут двадцать, так что Зуко использовал это время, чтобы достать свои учебные ножи. Он вернулся на тренировочный двор, где его терпеливо ждала Азула, и объявил: — Ладно, я покажу пару бросков, но тебе надо стоять подальше, иначе превратишься в дикобраза-кабана. С коротким смешком Азула закатила глаза: — Ты совсем не плох в метании ножей! Я всё время слышу, как папа говорит, какой ты великий. Внезапно её улыбка, не сходившая с лица с их игры в сажный мяч, померкла. — Он тебе что-нибудь говорит, Азула? — голос Зуко был полон беспокойства, но она лишь покачала головой. — Нет, ему, наверное, просто нравится говорить о тебе, — ответила она. — Ну давай быстрее, а то я не получу свою очередь. Быстро кивнув, Зуко медленно метнул два ножа, чтобы сестра могла видеть движения: — Нужно использовать всю руку, но направлять запястьем, поняла? Девочка кивнула; затем он протянул ей клинок и показал, как его держать, после чего отступил и сказал: — Давай, Азула, вперёд. Он почувствовал на них чей-то взгляд и решил, что это их мать пришла за ними. Вместо того чтобы обернуться, он не сводил глаз с сестры. Она сделала ровный вдох и метнула свой первый нож. Зуко смотрел, как он летит по воздуху и с глухим стуком вонзается в мишень. Не в центр, но для первого броска попадание было впечатляющим. Он уже собирался сказать об этом, как вдруг сзади раздался голос Озая: — Даёшь сестре уроки, Зуко? Разве ей недостаточно ваших совместных тренировок раз в неделю? Голос Озая был пропитан тем, чего Зуко не слышал за всю свою жизнь, — разочарованием. Человек оглядел работу Азулы: — Ты до сих пор не догнала брата в магии, так что не стоит тратить время на навыки, в которых ты даже не блистаешь. Зуко пришлось подавить рычание. Азула была именно там, где и следовало — там же, где он был в восемь лет в этой жизни. Вдобавок ко всему, тот факт, что она вообще попала в доску, был просто невероятным. И всё же принцесса Азула опустила глаза. О, он знал. Часть Зуко всегда знала, что Озай цеплялся к нему просто потому, что ему нужно было к кому-то цепляться. Его слова не были так жестоки, как те, что он говорил Зуко; нет, в этом возрасте он говорил Зуко, что ему повезло, что он родился. Озай убедил себя, что так он пытается помочь Азуле стать лучше. Это было жестоко. — Это моя вина, — внезапно объявил Зуко. — Я пообещал ей, что научу её тому, что изучаю сам. Я подумал, раз уж я начал второстепенное умение примерно в её возрасте, это будет полезно. Озай оглядел его с головы до ног и кивнул: — Что ж, если ты хочешь учить её во время ваших игр, думаю, это приемлемо. На мгновение воцарилась тишина. Зуко пошёл забирать свой учебный нож из мишени и убирать снаряжение. Он почти не заметил, что его мать тоже была здесь — держалась позади, ожидая, когда их отец их заберёт. Впервые они пришли за ними вместе. Зуко взял Азулу за руку и отвёл в её комнату. Родители оставили их в конце коридора, и Зуко наконец заговорил, когда они дошли до её спальни: — Не слушай его, ладно? То, что ты вообще попала в доску с первого раза, было потрясающе. Если бы он был старше и если бы Аанг не так сильно настаивал на том, чтобы оставить Озая в живых, Зуко с радостью швырнул бы Озая в вулкан в этот самый миг. Азула нахмурилась: — Нет, не было. Ты попал ближе к центру с первого раза. Он закатил глаза: — Это потому, что тебе восемь, а я начал метать ножи всего несколько месяцев назад. До этого были только мечи. — Неважно, насколько я хороша, правда? Ты нравишься папе больше, и всё тут. Мама тоже на меня почти не смотрит... — голос Азулы был тихим и дрожал от печали ребёнка, который чувствовал себя никому не нужным. Зуко пытался её урезонить: — Папа просто слеп к тому, какая ты замечательная, а мама тебя просто не понимает... Это не твоя вина. Наконец он обнял эту испуганную маленькую принцессу: — Если тебе станет легче, я люблю тебя больше, чем ты можешь представить. Ты лучшая младшая сестра, о какой я мог бы мечтать. В один миг годы трудов Зуко наконец окупились: крошечные ручки Азулы обвили его в ответ, и она прошептала: — Я тоже тебя люблю. — Мы должны держаться вместе, Маленький Дракон, — успокоил её Зуко и начал гладить по волосам. Ей было восемь, и Озай был неправ. Он должен был знать, что безразличие этого человека в сочетании с тревогой Урсы заставит Азулу чувствовать себя изолированной и одинокой. Сильнее, чем когда-либо чувствовал он сам. — Что бы ни случилось? — спросила она, и хрупкость в голосе Азулы разбила ему сердце. — Что бы ни случилось.

***

Зуко разломил буханку хлеба пополам и протянул один кусок Азуле. Оба они были в игровой одежде и осторожно сидели на краю пруда с уткочерепахами в одном из внутренних дворов. Он отчётливо помнил, как Азула кормила уткочерепах в той, первой жизни. Но теперь всё было иначе. Ей было целых девять лет, и на горизонте маячили перемены, о которых знали только он и, возможно, принц Озай. Азула посмотрела на половинку буханки и вздохнула: — Почему я не могу просто бросить её целиком? — Потому что так можно поранить утёнкачерепаху, — рассмеялся Зуко. — Кроме того, это пустая трата еды. Принцесса снова вздохнула, всем видом показывая, как её утомили, и начала отрывать кусочки хлеба, небрежно бросая их в пруд. — Азула, — Зуко не мог не улыбнуться её выходкам. Она выжидающе посмотрела на него, будто ожидая нотации. Зуко заговорил: — Как приручить дракона? Крошечное личико Азулы сморщилось: — Поймать его и показать, кто главный? Как те люди в цирке со своими утконосами-медведями? — По-моему, ни одно из этих животных на самом деле не приручено, — ответил Зуко. — Подумай, как часто мы слышим, что они впадают в ярость или кусают своих хозяев. — Ладно, — нахмурилась Азула. — Так как приручить дракона? — Ты находишь его, пока он молодой, — отрывая кусок хлеба от своей половинки и аккуратно бросая его в пруд, начал Зуко. — Ты кормишь его, даёшь ему заботу и любовь. — Проявляя к нему внимание и даря защиту, ты добиваешься того, что, когда он становится старше, ты уважаешь его, и он будет уважать тебя. Никто не может по-настоящему приручить дракона, но ты можешь стать его другом. Наконец он взглянул на Азулу и обнаружил, что она полностью сосредоточена на нём, а её янтарные глаза широко раскрыты. — Это дядя тебе рассказал? — Азула не хмурилась и не усмехалась; это был вопрос, рождённый искренним любопытством. — Нет, — честно ответил Зуко; в конце концов, он узнал это от Воинов Солнца. — Так поступали Лорд Огня Созин и все великие маги, у которых были драконы. Я однажды прочёл об этом. Молчаливое размышление было прервано слугой, вошедшим во двор и объявившим: — Миледи, ваши подруги, мисс Мэй и мисс Тай Ли, прибыли повидать вас. Азула посмотрела на Зуко, и он кивком разрешил ей идти. Она одарила его улыбкой и умчалась к подругам. Зуко не всегда вторгался в её время с ними: он становился старше, да и они тоже. Азула больше не нуждалась в его постоянном присутствии. Ей ведь уже девять. Зуко продолжал кормить уткочерепах, пока его половина хлеба не закончилась, а потом рассеянно подобрал половину Азулы и принялся за неё. Он был на середине оставленного куска, когда во двор вошла его мать: — Удивлена, что ты не с сестрой. Зуко бросил очередной кусочек: — Она не захотела, чтобы я шёл. По-моему, её подруги боятся, что я снова их подожгу. Он не видел её лица, но мог представить, что выражение лица Урсы было напряжённым и печальным. Именно так она теперь на него смотрела. Как будто желала, чтобы он был кем-то другим. Зуко знал, что и сам хотел бы быть тем мягким мальчиком, которым когда-то был. Но он не был им с одиннадцати лет. Нет, он с боем прокладывал себе путь по жизни. Теперь он был мягок и добр, но это было глубоко под закалённой сталью его собственной решимости. Он не мог позволить этой доброте проявиться. Не сейчас. Не тогда, когда он хотел спасти Азулу. Он был так близок. К тому же поджечь подруг его сестры было наименьшим из запланированных им преступлений. — Зуко, пожалуйста, скажи, что ты на самом деле их не поджигал, — голос Урсы прозвучал почти умоляюще, но был ровным. — Тогда не скажу, — Зуко оглянулся на неё, а затем решил сжалиться над бедным материнским сердцем. — Я потушил, это был несчастный случай. Тай Ли просто подошла слишком близко, когда мы с Азулой тренировались. Мать закрыла глаза и наконец села рядом, сделав глубокий вдох. Она сказала: — Азула помогала тебе кормить уткочерепах? — Ты имеешь в виду: учил ли я её кормить их правильно? — Зуко пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться. — Да, учил. Челюсть Урсы напряглась, и Зуко знал, что она хочет что-то сказать. Что-то вроде: «С этим ребёнком что-то не так». Но Зуко не допустил бы этого, и женщина это знала. Он бы возразил, проявил бы неуважение к собственной матери, лишь бы заступиться за Азулу. Он давно пожертвовал материнской любовью к себе ради этой миссии. Это оказалось на удивление легко. У неё были благие намерения, но, правду говоря, она была виновата в том, что случилось с её детьми, не меньше Озая. Конечно, Зуко любил её. Она была его матерью. Но он любил ту её версию, которой больше не существовало, — ту, которая вернулась домой и попыталась исправить причинённое им зло. Эта же версия Урсы была в самом процессе его причинения. Они сидели в тишине, пока Зуко не скормил остатки хлеба обитателям их пруда. Ничего удивительного в этой неподвижности не было. Урса больше не знала, как с ним говорить. Так сильно она боялась, что Озай запустил свои когти в мальчика. Когда хлеб закончился, Зуко почтительно поклонился и оставил мать у пруда. У него были дела поважнее, чем сидеть в чопорном молчании.

***

Он почти не понял, какой сегодня день. Этот день так сильно отличался от того, каким был изначально. Зуко был в библиотеке, когда его нашла Азула. Она ворвалась, схватила его за руку: — Тай Ли пытается утереть мне нос своей акробатикой! Покажи ей, насколько круче ты двигаешься! Усмехнувшись, Зуко заложил книгу закладкой и позволил сестре утащить его во двор с фонтаном, который они так часто использовали для своей старой игры. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — попросил уточнить Зуко. Тай Ли смотрела на него так, будто он был драконом, и начала прятаться за Мэй. — Покажи ему, Тай Ли, — почти потребовала Азула. Тай Ли, одетая во всё розовое, сглотнула и вышла вперёд. Она явно опасалась всей этой затеи. Девочку буквально трясло. Приняв позицию, Тай Ли нервно прыгнула вперёд, сделала два кувырка, завершив их винтом, и идеально приземлилась на ноги. Зуко скептически поднял бровь. Он, конечно, мог это сделать. Аанг и сама Тай Ли позже в его жизни позаботились о том, чтобы он умел так двигаться. Отчасти он был совершенно ошеломлён тем, что Азула его демонстрирует, но отложил эту мысль на потом. Изобразив тяжёлый вздох, Зуко встал в начальную позицию и выполнил движение. Он придал себе достаточно импульса, чтобы перевернуться трижды, и закончил с таким же винтом, что и Тай Ли. Мгновенно он услышал, как Азула ликует: — Я же говорила, он не хуже! Может, даже лучше! — Вау! — пискнула Тай Ли, но её тон был далёк от восхищения. — Это ужасает. Зуко обернулся, посмотрел на неё и почувствовал полное недоумение. Сам по себе трюк не был чем-то впечатляющим: — Как моё умение делать сальто может ужасать? Азула начала хохотать от души, а Тай Ли выглядела так, будто вся её жизнь была ложью. Мэй же просто смотрела себе под ноги. Ответа он так и не получил, потому что на площадку вошла его мать и объявила: — Я как раз шла за Азулой, но, похоже, вы и так вместе. Ваш дядя Айро только что прислал письмо с фронта! Наконец Зуко понял, что это за день, и почувствовал, как его желудок сжался при этой мысли. Всё произошло слишком скоро, но он знал, что это случится именно так. Мэй и Тай Ли выпроводили и отправили по домам. Письмо от Айро было тем, ради чего стоило освободить остаток дня. Они почти никогда не получали вестей. Почти всё, что присылал Айро, было рапортами для Азулона. В конце концов, его сын Лу Тен был там, с ним, в осаде. Казалось, прошли часы, пока их усадили, чтобы послушать, как мать читает письмо от их дяди. Она любовно произносила каждое слово, пока Азула и Зуко заглядывали ей через плечо, чтобы видеть написанное. — «Если город столь же великолепен, как его стена, Ба Синг Се, должно быть, представляет собой нечто невероятное. Надеюсь, вы все когда-нибудь сможете его увидеть. Если, конечно, мы не сожжём его дотла первыми!» — прочитала Урса, а затем весело рассмеялась над шуткой. Азула тоже присоединилась к смеху. Зуко на этот раз смог лишь выдавить улыбку. — «А пока наслаждайтесь этими дарами», — продолжила Урса, когда вошли двое слуг с двумя коробками. — «Для Зуко — жемчужный кинжал от генерала, который сдался, когда мы прорвались сквозь внешнюю стену. Обрати внимание на надпись и превосходное мастерство», — в голосе принцессы звучала улыбка. Зуко поднял кинжал с подушечки, на которой тот покоился. Он бережно держал его, словно драгоценную реликвию. Старого друга. Ловко вытащив лезвие из ножен, он, даже не читая, процитировал надпись: «Никогда не сдавайся без боя». Это было квинтэссенцией духа народа Царства Земли. Эти слова отпечатались в самой его душе. — «А для Азулы — новая подруга. Она одета по последней моде девочек Царства Земли», — закончила читать мать, и Азула нахмурилась при виде подарка. Девочка не играла в куклы уже много лет, и, хотя Зуко знал, что Айро хотел, чтобы Азула сохранила хоть толику невинности, он также знал, что сестре это не понравится. — Если дядя Айро умрёт, то папа будет следующим в очереди на трон Лорда Огня, верно? — слова девочки были теми же, но тон — совершенно другим, с оттенком настороженности. — Азула! — мягко упрекнула Урса. — Не говори так! Будет ужасно, если дядя Айро не вернётся. Зуко нахмурился, но быстро пришёл в себя и отшутился: — Азула, то, что он предпочёл бы управлять чайной лавкой, а не своей страной, не значит, что дядя Айро умрёт. — Я просто не могу представить его королевское чаелюбивое чудачество на троне! — закатила глаза Азула и засмеялась. — Но чайная лавка?! У неё наверняка было бы дурацкое название! — Например, «Прыгающий Дракон», — подсказал Зуко и смотрел, как Азула залилась новым приступом смеха. — Вы оба! — продолжала Урса укоризненным тоном. — Айро — наследный принц и ваш дядя. Он только что подарил вам очень милые и продуманные подарки! Вы должны проявлять к нему уважение. К тому же Лорд Огня Азулон — само здоровье. Азула фыркнула, демонстративно подняла куклу и подожгла ей голову. Зуко наблюдал за этим и подошёл к сестре. Он осторожно взялся за голову куклы, потушил огонь и вырвал игрушку из её рук. Затем Зуко помахал своим кинжалом у неё перед лицом: — Хочешь пойти потренироваться с этим? Глаза девочки радостно расширились, и Зуко заметил, как Урса почти печально покачала головой, пока они мчались на тренировочный двор. Оказавшись там, Зуко взял один из своих ножей поменьше и пригвоздил куклу к мишени. Он почувствовал на себе взгляд и задумался, не последовала ли за ними мать. Быстрый взгляд подтвердил его правоту. Тихо прошептал он: — Прости, дядя. Потому что то, что они собирались сделать, было довольно грубо, а отсутствие Айро означало, что он не знал, насколько Азула выросла и повзрослела. Тем не менее, ему нужно было, чтобы Азула знала: он поддерживает и любит её такой, какая она есть. Отступив от мишени с приколотой куклой, Зуко вручил Азуле жемчужный кинжал. — Хочешь первый бросок? — весело улыбнулся он ей. Азула теперь была чуть менее кровожадной и коварной, чем прежде, но он чувствовал, что она всё ещё могла насладиться хорошей вспышкой гнева время от времени. Это было в её характере. Азула схватила оружие, вытащила его из чехла, взвесила в руке, а затем метнула его прямо в голову куклы. — Отлично! — радостно воскликнул Зуко. — Спасибо, — вздохнула Азула, находя удовлетворение в их занятии. — Почему тебе достался нож, а мне — дурацкая кукла? То, что я девочка, не значит, что у меня голова камнями набита. — В последний раз, когда дядя Айро тебя видел, ты ещё играла в куклы, — ответил Зуко. — И чтоб ты знала: я бы не позволил тебе метать в неё ножи, если бы ты сначала не сожгла ей голову. — Почему нет?! — засмеялась Азула. — Она же просто создана для этого. — Потому что это был подарок, — ответил Зуко, подходя и вытаскивая свой кинжал из мишени. — Полагаю, он не выполнил своего предназначения, раз тебе не понравился. Легко он метнул оружие и пронзил кукле живот; Азула смотрела и ответила: — Как думаешь, папа станет Лордом Огня? — Азула! — мягко осадил её Зуко. — Не говори так больше. Не те люди могут услышать и подумать, что папа замышляет что-то ужасное. Её глаза расширились, но она кивнула: — Просто... дядя Айро никогда здесь не бывает, он вечно на войне. Лу Тен теперь тоже там, и я просто задумываюсь... Когда я думаю о Лорде Огня, я представляю не дядю. Я представляю папу, и мне кажется, мне это не нравится. Зуко не мог не подумать, что Азула всегда была умнее и проницательнее, чем ей приписывали. Возможно, она и правда была «знатоком людей».

***

Зуко отсчитывал дни до следующего письма. Он знал, что оно придёт, и его содержание разъедало его изнутри. Когда же оно пришло, он всё равно оказался не готов. Лицо его матери было разбито горем, как он и помнил; она уронила слезу перед собравшимися Зуко и Азулой, а затем объявила: — Айро потерял своего сына. Ваш кузен Лу Тен не пережил битву. Вздох Азулы при этом известии прозвучал как пушечный выстрел в тихой комнате. Зуко сглотнул и взял её за руку. Весь оставшийся день он изо всех сил старался чем-то занять себя, потому что всё ещё не кончилось. В итоге он оказался в библиотеке, а Азула ворчала на него, что он скучный чудак. Некоторое время они молчали, пока наконец она не сказала: — Я слышала, как мама говорила с папой. Дядя возвращается домой. Зуко дал этим словам проникнуть в себя: — Я так и думал. Не представлял, чтобы он остался брать Ба Синг Се, когда его единственный сын погиб. — Думаешь, дедушка разозлится? — нахмурилась Азула. — Папа сказал, что «настоящий генерал» остался бы, чтобы сжечь Ба Синг Се дотла. — Он и есть настоящий генерал, Азула, — ответил Зуко. — Дедушка, скорее всего, поймёт. Каким бы ни было его отношение к папе, ты же знаешь, как он относится к дяде. Азула кивнула и приняла это знание как должное. Тут к ним присоединилась мать и объявила: — Ваш отец испросил аудиенции у Лорда Огня Азулона. Лучшая одежда! Быстро! Его сестра вскочила на ноги и глянула на него, Зуко закатил глаза, вызвав у неё смешок. Затем мальчик закрыл книгу, легонько стукнул её по голове и сказал: — Да, мама. Зуко поспешил переодеться и встретился с родителями в их передней комнате. Азула как ни в чём не бывало взяла его за руку, и их повели в тронный зал Лорда Огня. Трон Азулона был единственным в своём роде. Перед ним расходилось множество помостов, образующих путь. Сам трон возвышался на высоту взрослого человека, и огонь, зажжённый самим Азулоном, пылал рядами перед троном и позади него. Это был трон, созданный для устрашения и внушения страха. Все они преклонили колени и совершили догензу перед своим Лордом Огня и патриархом. По прошествии приличествующего времени все четверо членов семьи поднялись, и Азулон заговорил. — Вы просили аудиенции? — Я хочу показать вам успехи ваших внуков, прежде чем мы начнём, — ответил Озай. Азулон махнул рукой, позволяя. Принц Озай улыбнулся и спросил: — Дети, как дедушка Азулон сумел взять Ли Цу? Зуко легко ответил: — Хотя город был сильно укреплён стеной и рвом, его армии смогли проникнуть в него, осушив воду и использовав пустую сеть подземных акведуков. Город пал за одну ночь. — Верно, мой дорогой сын, — ответил Озай, а затем снова спросил: — Как вышло, что прадед Созин сумел выиграть битву при Хан Туи? — Потому что, хотя его армии уступали в числе, он тщательно просчитал свои преимущества. Враг находился с подветренной стороны, и стояла засуха. Их укрепления сгорели дотла за считаные минуты, — так же гладко ответила Азула. — Верно, — единственная похвала, которую изрёк Озай. Затем принц обратился напрямую к Зуко: — Сын мой, не покажешь ли дедушке новые движения, которые ты демонстрировал мне? Зуко с трудом подавил желание застонать, как настоящий ребёнок. Казалось, его трудовая повинность никогда не закончится. Он поднялся и глубоко вдохнул, прежде чем приблизиться к трону Лорда Огня. Отойдя на безопасное расстояние от семьи, он приступил к действию. Забавно, подумал он, что Озай вызвал именно его. Он безупречно исполнил свой новейший комплекс и, достигнув финальной стойки, произнёс: — С уважением прошу позволить Азуле помочь мне продемонстрировать новые командные связки, которые мы разучили. Раз уж показывать себя, так делать это правильно. Зуко было в общем-то плевать, что подумают остальные в зале. Азула сорвалась с места и бросилась вперёд, чтобы присоединиться к брату. Зуко самодовольно усмехнулся ей, и они затанцевали. Они показали свою лучшую совместную работу. Неважно, какую жизнь они проживали. Когда они закончили, то снова заняли свои места. Озай был явно доволен, когда похвалил их: — Они поистине вундеркинды. Прямо как их дед, в честь которого названа моя дочь. Зуко подавил желание дать сестре «пять». Не из-за уважения к Азулону, а просто потому, что он был мал, а его магическая сила была на уровне обычного одиннадцатилетки. Правду говоря, он был бы готов сразиться практически с кем угодно в этот момент, если бы не это ограничение. Азулон наконец заговорил снова: — Принц Озай, зачем ты тратишь моё время на эту помпезность?! Просто скажи, чего ты хочешь! Все остальные — вон! Взмахом руки он отпустил их; Урса поднялась, и Зуко последовал её примеру. Азула взяла брата за руку, пока они шли к выходу из зала. Как и следовало ожидать, прямо перед дверью Азула дёрнула Зуко и затащила его за шторы, которыми были задрапированы стены тронного зала Лорда Огня. Зуко отметил, что Азула, должно быть, много шпионила в детстве. Из неё вышел бы отличный мастер шпионажа. В первый раз Зуко не остался слушать весь разговор. Но теперь он знал, что должен его услышать. Чтобы закалить себя перед тем, что грядёт. — Отец, — заговорил Озай, и голос его был мягким, почти подобострастным, — ты, должно быть, осознал, как и я, что со смертью Лу Тена род Айро пресёкся. Зуко тяжело сглотнул. Озай был таким глупцом, если думал, что получит желаемое так скоро после трагедии. — После смерти сына мой брат бросил осаду Ба Синг Се, и кто знает, когда он вернётся домой, — продолжал Озай. — Но я здесь, отец, и мои дети живы. — Говори, чего хочешь! — грубо потребовал Азулон. Тогда Озай подошёл и приблизился к трону: — Отец, отмени право первородства Айро. Наконец он пал на одно колено: — Я твой смиренный слуга, готовый служить тебе и нашему народу. Используй меня. С этими словами Азулон поднялся; пламя вокруг его трона взметнулось от неверия и ярости: — Ты смеешь предлагать мне предать Айро?! Моего первенца?! Сразу после гибели его любимого сына?! Азула крепко сжала руку Зуко при таком повороте событий, а Азулон продолжал: — Я думаю, Айро достаточно страдал. Но ты? Твоё наказание едва началось! Пламя трона Азулона разгорелось так ярко, что почти ослепляло, когда он объявил: — Твоё наказание будет соответствовать твоему преступлению! Ты должен познать боль потери первенца! Пожертвовав своим собственным! Лишь тогда ты очистишься от вины за свою предательскую просьбу! Зуко почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Это была правда. Он ожидал этого. Но услышать такое воочию всё равно было ужасающе. — Отец! — в голосе Озая прозвучала почти молящая нотка. — Он дар и сверх меры благословлён. Пролить его кровь было бы трагедией для нашего рода. — Значит, это подходящая жертва, — рассудил Азулон, и его голос сочился горьким гневом. — Разве Лу Тен не был так же любим своим отцом?! — Да, — Озай мог лишь согласиться. С этим Азулон отпустил его: — Задача должна быть выполнена до рассвета! Поспешно брат с сестрой выбежали из зала, их руки были сплетены вместе, словно звенья цепи. Достигнув комнаты Зуко, они наконец отпустили друг друга. Первой заговорила Азула: — Он не может этого сделать! Мы не можем ему позволить! — Как?! Мне одиннадцать! — ответил Зуко. Он точно знал как, ей просто нужно было их услышать. — Дедушке почти всё равно, существую я или нет, а папа сейчас готов на всё, чтобы угодить ему! — Ты должен рассказать маме! — заключила Азула, и в этот момент вошла Урса. — Рассказать мне что? — надавила она, и Азула перевела взгляд с одного на другого. — Папа собирается убить Зуко, — объявила девочка, и её голос был полон страха. Глаза Урсы расширились, прежде чем она схватила её за руку. — Пришло время поговорить! — нахмурилась Урса и потянула Азулу прочь. Зуко мог только смотреть на это. Он ни за что не смог бы уснуть, зная, что должно произойти.

***

В конце концов он всё ещё бодрствовал, когда его мать вошла в комнату в своём плаще. Её глаза удивлённо расширились при виде него. Зуко сидел поверх покрывала, подтянув колени к груди и положив на них подбородок. — Зуко. Он поднял взгляд и увидел её в темноте. Её обрамлял лишь мягкий свет из догоравших в коридоре за дверью спальни светильников. — Зуко, ты должен слушать, любовь моя, — настаивала Урса. — Всё, что я делала, было ради твоей защиты. Её голос был почти умоляющим, когда она приблизилась к нему. Он на самом деле не ожидал, что она придёт. Не с теми отношениями, что были у них теперь. Нежно она приложила ладонь к его щеке: — Как бы всё ни менялось, никогда не забывай, кто ты есть. — Ты попрощаешься и с Азулой тоже? — спросил Зуко. — Потому что если нет, тебе следует. — Я не... — начала Урса в замешательстве; она явно не ожидала застать его таким собранным. Она не планировала, что он как-то ответит. — Она знает, что ты считаешь её чудовищем, — объяснил Зуко так спокойно, как только мог. — Но это не так. Она тоже напугана. Так же, как и мы. Поэтому я всегда с ней: я хочу, чтобы она знала, что её любят. Его мать сглотнула, и в уголках её глаз начали собираться слёзы. — Я знаю, кто я, — объявил Зуко. — Но, мне кажется, она ещё не знает, кто она. Тогда Урса нежно поцеловала его в лоб и оставила его. Он ждал. Глядя в безлунную ночь через окно спальни, Зуко дышал и оставался неподвижным. Тени тянулись, танцуя по комнате, пока ночь длилась, и когда он убедился, что суматоха улеглась, он соскользнул с кровати так же бесшумно, как убийца. Обнаружить Азулу бодрствующей заставило его желудок сжаться и закиснуть. Как долго она здесь сидела? Какие тёмные мысли не давали ей уснуть? — Зуко? — спросила Азула; её голос был едва проснувшимся и растерянным. Зуко немедленно подошёл к ней и обнял: — Я здесь. Азула тут же прижалась к нему в ответ: — Здесь была мама. Зуко пришлось проглотить подступившие эмоции: — Что она сказала? — Она сказала, что любит меня, — ответила маленькая девочка, и наконец слёзы Зуко пролились. — Это было правдой? — спросила Азула. — Она правда любит? — Только ей это известно, Маленький Дракон, — ответил Зуко, сдерживая слёзы. — Но я знаю одного человека, который точно тебя любит. — Я тоже тебя люблю, — ответила Азула, и прозвучало это так, будто она плакала.