За твою любовь.

Послание Северуса добралось до лечебницы довольно быстро, и старый почтовый ворон, хорошо знавший дорогу и не раз выполнявший подобные поручения, бесшумно опустился на широкий деревянный подоконник открытого окна, слегка постучав клювом по раме, словно обозначая своё присутствие и терпеливо ожидая, когда его заметят, после чего замер, не проявляя ни тревоги, ни усталости, будто подобные перелёты были для него привычным делом. Люциус, находившийся неподалёку и просматривавший записи лечебницы, почти сразу заметил движение у окна и, не проявляя ни спешки, ни удивления, спокойно поднялся и подошёл ближе, после чего аккуратно снял с лапы ворона небольшой свёрток, задержав на мгновение взгляд на птице, словно проверяя, не пострадала ли она в пути, и лишь затем позволил ей вновь взмахнуть крыльями и исчезнуть за крышами деревни. Вернувшись за стол и развернув письмо, он медленно пробежал глазами по знакомому почерку, в котором сразу узнавались сухие и резкие формулировки Северуса, после чего едва заметно усмехнулся уголком губ, потому что только этот человек мог одновременно сообщать о раненом и между делом называть его недоноском, словно речь шла о чём-то настолько обыденном, что не требовало лишних эмоций. Закончив чтение, Люциус спокойно сложил письмо, убрал его во внутренний карман сюртука и негромко позвал сына, после чего Драко появился почти сразу, снимая на ходу плотные кожаные перчатки, испачканные после работы в лечебнице, и вопросительно посмотрел на отца, ожидая поручения, к которым давно привык. — Возьми Крэбба и Гойла и отправляйтесь к границе леса, — спокойно произнёс Люциус. — Там вас будет ждать человек, который выведет оттуда раненого деревенского парня, и вы поможете ему добраться обратно в лечебницу. Крэбб и Гойл, которые в лечебнице уже давно выполняли роль помощников лекарей и привыкли скорее действовать, чем задавать вопросы, молча переглянулись и сразу же отправились собирать лёгкую переносную повозку-носилки, которую использовали для перевозки раненых, потому что понимали, что идти он самостоятельно вряд ли сможет и что любая задержка может только ухудшить его состояние, после чего без лишних слов подготовили всё необходимое для дороги и присоединились к Драко. Драко слегка нахмурился, но не из-за поручения, а из-за его странной недосказанности, и коротко спросил: — Кто его приведёт? Люциус ответил не сразу, словно на мгновение решая, стоит ли вообще произносить это слово вслух, после чего спокойно произнёс: — Мастер. Самого Мастера Драко никогда не видел, однако в деревне о нём говорили редко и всегда вполголоса, словно само его имя требовало осторожности, и потому он сразу понял, о ком идёт речь, хотя никаких личных встреч с этим человеком у него никогда не было. Мысль о раненом деревенском парне задержалась в его голове дольше остальных, потому что других пропавших в деревне за последнее время не было, и хотя уверенности у него не возникло, где-то внутри всё же мелькнула осторожная догадка, которую он не произнёс вслух, решив, что если это действительно Гарри, то лучше увидеть всё своими глазами, чем заранее поднимать тревогу и ошибиться. Крэбб и Гойл, уже не первый год помогавшие в лечебнице и хорошо знавшие свою работу, быстро подготовили повозку и всё необходимое для перевозки раненого, после чего вместе с Драко направились к границе леса, где им оставалось только ждать, пока из чащи появятся двое, которых должен был вывести Мастер.

***

Трое почти не двигались с места всё это время, и ожидание растянулось настолько, что сначала им пришлось укрываться под кронами деревьев от лёгкого, затяжного дождя, который то усиливался, то стихал, оставляя после себя сырой воздух и тяжёлую влагу на листьях, а когда небо наконец прояснилось и капли перестали падать с ветвей, они уже почти не скрывались, стоя у самой границы леса и всё чаще поглядывая в сторону тропы, с которой должен был появиться раненый человек, хотя ни единого уточнения о времени им так и не было дано. Драко с каждой минутой всё больше раздражался, потому что никакой ясности в происходящем не было, а ожидание затягивалось до неприличия долго, и в какой-то момент он уже поймал себя на мысли, что у него есть дела в лечебнице, которые он откладывает ради неизвестно кого и неизвестно почему, и именно поэтому внутренне резко бросил раздражённое, почти злое: «Что за идиот там, ещё и так долго, дел и так по горло, а мы уже три часа здесь стоим», хотя вслух, разумеется, ничего подобного не сказал, лишь сильнее сжал челюсть и снова посмотрел в сторону леса. Крэбб и Гойл, напротив, воспринимали ожидание куда спокойнее и, пользуясь редкой паузой в работе, негромко переговаривались между собой, обсуждая какие-то свои привычные вещи, то ли связанные с лечебницей, то ли с очередными поручениями, время от времени бросая короткие взгляды в сторону тропы, словно напоминая друг другу, что им всё же не стоит терять бдительность, даже если ожидание затянулось дольше, чем обычно бывает в подобных случаях.

***

Из-за деревьев наконец появились два силуэта, один в строгих чёрных одеяниях, сливавшихся с тенями леса так естественно, словно он сам был частью этой чащи, а второй — в одежде явно случайной, небрежной и местами испачканной после дороги, и именно в этот момент Северус заметил тех, кто должен был встретить раненого, стоящих у самой границы леса и уже давно потерявших терпение от ожидания. Он остановился лишь на короткое мгновение, оценивая ситуацию холодным взглядом, после чего совершенно спокойно решил, что дальнейшее присутствие здесь не имеет никакого смысла, потому что своё дело он уже сделал, и, не собираясь превращать происходящее в ненужную сцену, он ровным голосом произнёс, не оборачиваясь к мальчишке: — Останетесь здесь, они вас уже видят и заберут отсюда, так что дальше справятся сами, а я показываться не намерен, — после чего, выдержав короткую паузу, добавил уже тише, но всё так же сухо: — Всего хорошего, Гарри. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и так же спокойно пошёл обратно в сторону лесной чащи, будто всё произошедшее не имело для него никакого продолжения. Гарри, оставшись на мгновение стоять на месте, перевёл взгляд сначала в сторону ожидавших его людей, среди которых он сразу узнал светлые волосы Драко, которые трудно было перепутать с кем-то другим, даже если видеть его всего несколько раз, а затем посмотрел вслед уходящему мужчине, который не обернулся ни разу, словно уже окончательно вычеркнул происходящее из своего внимания. И прежде чем кто-либо успел сделать хоть шаг или сказать слово, Гарри, сам не до конца осознавая, зачем он это делает, негромко произнёс ему вслед, почти автоматически, не успев даже подумать о том, насколько уместно это звучит в их ситуации: — Спасибо вам, Северус. Северус не остановился и не повернул головы, продолжая идти так же ровно и уверенно, как шёл всё это время, и лишь внутри себя, почти с привычной холодной сухостью мысли, отметил, что мальчишка, похоже, совершенно не понимает, когда лучше держать язык за зубами.

***

Едва Северус окончательно растворился среди деревьев, Драко быстрым шагом направился к Гарри, а следом за ним, толкая перед собой лёгкую повозку для раненых, поспешили Крэбб и Гойл. Чем ближе он подходил, тем отчётливее видел перед собой измученного, перепачканного грязью друга, и вместе с этим всё сильнее исчезало напряжение, копившееся последние несколько дней, уступая место совершенно иному чувству, которое неожиданно вылилось вовсе не в радость, а в поток такой отборной брани, какой Гарри прежде от него не слышал ни разу в жизни. — Гарри, ты безмозглый, безнадёжный, совершенно невозможный осёл, чтоб тебя болотные черти за пятки растащили! Ты вообще представляешь, что здесь творилось, пока тебя носило неизвестно где? Мы уже всех охотников на ноги подняли, Рон с Гермионой с ума сходят, вся деревня только и делает, что обсуждает твоё исчезновение, а ты решил устроить себе прогулку по лесу так далеко, что тебя пришлось вытаскивать неизвестно кому! Ты хотя бы иногда головой думаешь, или она тебе нужна исключительно для того, чтобы носить свою непослушную причёску?! Гарри лишь растерянно моргнул, явно не ожидая именно такой встречи. — Нет, ты молчи! — почти сразу перебил его Драко, даже не позволяя вставить ни слова. — Я ещё не закончил! Ты невозможный, упрямый, совершенно безответственный идиот, которого хочется одновременно и придушить, и обнять, потому что нормальный человек не способен заставить окружающих так переживать за себя! Ещё немного, и Рон бы сам полез в этот проклятый лес, а Гермиона уже готова была спорить с каждым встречным, лишь бы кто-нибудь продолжил поиски! Крэбб и Гойл молча переглянулись, и даже на их обычно невозмутимых лицах промелькнули едва заметные улыбки, потому что они никогда прежде не видели, чтобы Драко говорил так много, так быстро и при этом совершенно забывал сделать хотя бы один вдох между предложениями. Гарри же стоял, опираясь на палку, слушал этот бесконечный поток возмущения и неожиданно для самого себя широко улыбнулся.