Тень инквизитора

Прошла неделя. Я втянулась в ритм работы Инквизитора быстрее, чем ожидала. Подъём в шесть. Проверка расписания. Совещания, выезды, инспекции. Иво был предсказуем в своей непредсказуемости: он никогда не повышал голос, никогда не повторял дважды, никогда не объяснял то, что можно было понять самой. Он просто делал своё дело — и ждал, что ты будешь делать своё. Я делала. Он начал давать мне мелкие поручения — проверить отчёт, связаться с отделом, подготовить документы. Я выполняла быстро, без ошибок, без лишних вопросов. Он не хвалил — просто кивал и переходил к следующему пункту. Но я замечала: он перестал проверять за мной. Это было его способом сказать «доверяю». Мы почти не разговаривали. Иногда за целый день он произносил не больше десятка фраз, и половина из них — «Хорошо», «Дальше», «Свободны». Но в его молчании не было холода. Скорее — экономия. Он не тратил слова на то, что можно было передать взглядом или жестом. А я научилась читать и то, и другое. Например, когда он чуть приподнимал левую бровь — это означало скепсис. Когда он на секунду задерживал взгляд на ком-то из подчинённых — это означало, что человек его не убедил. Когда он поправлял воротник — он устал, но не покажет этого. Я не знала, замечает ли он, что я изучаю его. Но однажды, после очередного совещания, он вдруг сказал: — Вы хорошо справляетесь, Рид. Не ожидал, что вы так быстро адаптируетесь. — Спасибо, сэр. — Это не комплимент. Это констатация факта. Я чуть не улыбнулась. Это было самое тёплое, что я от него слышала за неделю. Вечером я, как обычно, связалась с Кеем. Защищённый канал работал с перебоями — в Верхнем городе было сложнее прятать сигнал, чем в Термитнике, — но нам хватало пары минут, чтобы обменяться новостями. — Как ты? — спросил он. Его голос звучал напряжённо. — Жива. Работаю. — Он что-нибудь подозревает? — Нет. Он вообще... странный. — Странный — это как? Я задумалась. Как описать Иво Мартена? «Он никогда не улыбается, почти не разговаривает, но при этом не давит. Он не спрашивает лишнего, но замечает всё. Он носит чёрное, спит в комнате с матовыми стенами — я случайно видела, когда дверь была приоткрыта, — и у него там кровать с тёмно-красным шёлковым бельём. Как в борделе, только дорогом». — Он просто... Иво, — сказала я вслух. — Ты назвала его по имени, — заметил Кей. — И что? — Ничего. Просто раньше ты называла его «Инквизитор». Я не нашлась с ответом. Кей вздохнул — я услышала это даже сквозь помехи. — Будь осторожна, Лу. Ты играешь в опасную игру. — Я всегда играю в опасную игру. Это моя работа. — Твоя работа — возить грузы. А это... это другое. Я не ответила. Он помолчал и сказал: — У меня есть новый заказ. Срочный. Нужно перевезти оборудование для клиники Йонаса. Сможешь? — Когда? — Завтра ночью. — Я буду. Я отключила связь и легла на кровать. Завтра ночью. Ещё один рейс. Ещё один риск. И где-то в конце коридора — комната с чёрными стенами и человеком, который ничего не знает.

***

На следующий день всё пошло не по плану. Мы возвращались с инспекции в Термитнике. Иво был в машине, я — рядом. Водитель вёл автомобиль через узкие улочки нижнего яруса, когда я заметила странное движение впереди. Два мотоцикла. Без опознавательных знаков. Они перегородили дорогу. — Сэр, — сказала я. — У нас проблема. Иво посмотрел в окно. — Вижу. Первый выстрел разнёс лобовое стекло. Я дёрнула Иво вниз, прикрывая его собой. Водитель вскрикнул — ранен, но жив. Я уже выхватила пистолет и открыла ответный огонь через разбитое окно. Один из нападавших упал. Второй метнул что-то в машину. Граната. Я выбросила её телекинезом обратно — она взорвалась в воздухе, осыпав улицу осколками. Но третий нападавший, которого я не заметила, оказался сбоку. Он выстрелил. Я перехватила пулю в воздухе — метка на шее вспыхнула синим, и я почувствовала, как сила рвётся из меня, как вода из прорванной плотины. Пуля замерла в нескольких дюймах от лица Иво и упала на сиденье. Всё закончилось. Нападавшие были мертвы или бежали. Я тяжело дышала, и перед глазами плыло. Что-то тёплое текло по щекам. Я коснулась лица — пальцы стали красными. Кровь. — Оперативник Рид. — Голос Иво звучал где-то далеко. — Вы ранены? — Нет, — я вытерла щёки. — Это... побочка. Когда перенапрягаюсь. Пройдёт. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня — без страха, без брезгливости, без тени эмоции. Просто смотрел. Кровь стекала по моим щекам, капала на форму, а он даже не отвёл взгляд. — Вы спасли мне жизнь, — сказал он. — Это моя работа. — Я знаю. — Он достал коммуникатор. — Я вызываю врача. И мы едем в резиденцию. Водитель, вы живы? — Д-да, сэр... — Тогда жмите на газ. Врач — пожилой мужчина с усталыми глазами — осмотрел меня и сказал, что ничего страшного. Перенапряжение. Кровавые слёзы — редкая, но известная побочка у телекинетиков высокого ранга. Покой, вода, сон. Через день буду как новая. Иво стоял в дверях, пока врач работал. Он не ушёл. Не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. Когда врач ушёл, он подошёл ближе. — Вы могли погибнуть, — сказал он. — Вы тоже. — Я знаю. Но я — Верховный инквизитор. Моя смерть — это политический риск. Ваша — это... — Потеря ценного оперативника? — я усмехнулась. Кровь уже запеклась на щеках, и улыбка вышла кривой. — Нет. — Он посмотрел на меня. — Потеря человека, который делает свою работу лучше, чем кто-либо другой. Я не знала, что на это ответить. Он повернулся и пошёл к двери. — Завтра у вас выходной, Рид. Приказ. — Я не просила выходной. — А я не спрашивал. Он вышел. Я легла на кровать и закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояло его лицо — спокойное, непроницаемое, — когда пуля висела в воздухе перед ним. Он не испугался. Не вздрогнул. Просто смотрел на меня, пока я истекала кровью. Странный человек. Очень странный. И где-то глубоко внутри я чувствовала: я начинаю привыкать к этим странностям.