Тень инквизитора

Я проснулась от запаха чая. На столе у окна стояла чашка — ещё горячая, с мёдом, как всегда. Я села на кровати и взяла её в ладони. Тепло разлилось по пальцам. Я улыбнулась, хотя никто не видел. Эта традиция началась без слов, без обсуждений, и именно это делало её особенной. Просто чашка чая. Просто знак того, что кто-то думает обо мне. В коридоре я столкнулась с Иво. Он уже был одет — чёрная рубашка, волосы собраны в низкий хвост, спина прямая. Но тени под глазами стали чуть светлее, а движения — чуть плавнее. Видимо отдохнул все таки. — Доброе утро, сэр. — Доброе, Рид. — Он на мгновение задержал на мне взгляд. — Вы хорошо спали? — Достаточно. — Это не ответ. — Это всё, что у меня есть, сэр. Он чуть приподнял бровь и пошёл к кабинету. Я проводила его взглядом. Что-то между нами изменилось — и продолжало меняться каждый день.

***

Совещание было назначено на десять. Зал заседаний был полон. Главы отделов, представители Совета в синих мантиях, пара церковников в серых сутанах. Иво сидел во главе стола — прямой, неподвижный, как скала. Я стояла у стены позади него и наблюдала. Обсуждали обстановку в Термитнике. Нападения на патрули участились. Сопротивление становилось всё смелее. Начальник патрульной службы — немолодой мужчина с усталым лицом — докладывал о потерях: двое убитых, пятеро раненых за последний месяц. — Мы не можем контролировать каждый переулок, — закончил он. — Особенно когда им помогает Тень. Я внутренне напряглась, но лицо осталось спокойным. — Тень, — повторил один из советников, толстый мужчина с красным лицом. — Контрабандистка, которая возит оружие и лекарства для этих выродков. Мы слышим это имя уже полгода. Почему она до сих пор не поймана? — Потому что она умна, — ответил Иво ровно. — Она знает город лучше наших патрулей. Она не оставляет следов. И она не работает одна. — Может, стоит усилить репрессии? — предложил советник. — Массовые зачистки. Аресты. Если мы надавим на Термитник, они сами её сдадут. — Репрессии приведут к восстанию. — Голос Иво был холодным, но в нём появилась сталь. — Нам нужен контроль, а не резня. Если вы хотите устроить бойню, советник, я не дам вам людей. Советник побагровел, но замолчал. Я смотрела на Иво и чувствовала странную гордость. Он единственный в этом зале говорил разумно. Единственный не поддавался страху. В коридоре Корпуса меня перехватил тот самый советник — краснолицый, толстый, с неприятной улыбкой. — Оперативник Рид, верно? — Он преградил мне дорогу. — Та самая, которую Инквизитор взял в личную охрану. — Да. Что вам нужно? — Просто любопытно. — Он склонил голову набок. — Как вы спите по ночам? Зная, что работаете на человека, который уничтожает таких, как вы? Я посмотрела на него — прямо, спокойно. — Моя метка не мешает мне делать работу. А ваши предрассудки мешают вам видеть факты. А теперь, если позволите, меня ждёт Инквизитор. Советник побагровел ещё сильнее, но отошёл. Я прошла мимо, чувствуя, как сердце колотится в груди. Не от страха — от злости. После совещания, уже в машине, он вдруг сказал: — Эта Тень — любопытный персонаж. Я заставила себя дышать ровно. — В каком смысле, сэр? — Умный. Не попадается. Всегда на шаг впереди. — Он посмотрел в окно. — Это профессионал. Интересно, кто за ней стоит. — Может, просто везёт. — Везение здесь ни при чём. — Он повернулся ко мне. — Везение заканчивается быстро. А Тень работает уже полгода. Это дисциплина. Это опыт. Это... — он замолчал, подбирая слово. — Талант. Я встретила его взгляд. — Звучит так, будто вы ею восхищаетесь, сэр. — Не восхищаюсь. — Он чуть приподнял бровь. — Но уважаю. Врага нужно уважать, иначе недооценишь. Я ничего не ответила. Мы ехали молча, и я думала о том, что Верховный инквизитор только что сказал, что уважает меня. Не зная, что я — это она. Ситуация была настолько абсурдной, что мне хотелось смеяться. Или плакать. Я ещё не решила. Чуть помолчав Иво сказал: — Я слышал ваш разговор с советником, — сказал Иво, когда мы сели в машину. — И? — Вы хорошо ответили. Я хотел вмешаться, но вы не оставили мне шанса. — Я не нуждаюсь в защите, сэр. — Я знаю. — Он посмотрел на меня. — Но вы не обязаны делать это в одиночку. Я не нашлась с ответом. Он отвернулся к окну, и мы поехали дальше.

***

Кей ждал меня на складе. Он выглядел напряжённым — больше обычного. — Груз для Йонаса, — сказал он, протягивая коробку. — Антибиотики. Срочно. — Хорошо. Я взяла коробку и уже повернулась, чтобы уйти, но он окликнул меня: — Лу. Я хочу спросить. — Спрашивай. — Ты спишь с ним? Вопрос ударил, как пощёчина. Я развернулась. — Даже если и да — это не твоё дело, Кей. Ты мой друг. Но ты не имеешь права лезть в мою постель. Он отвёл глаза. — Я знаю. Просто... ты светишься. Я никогда не видел, чтобы ты светилась. И меня это пугает. Потому что он — Инквизитор. Потому что если он узнает, кто ты... — Не узнает. — А если узнает? Что тогда? Я помолчала. — Тогда я разберусь. Как всегда. — Одна? — Ты же знаешь, я не одна. У меня есть вы. Ты, Йонас, Сопротивление. Но это — моё. Моя жизнь. Мои чувства. И я не обязана перед тобой отчитываться. Он долго смотрел на меня. Потом кивнул. — Ладно. Будь осторожна. — Спасибо. Я обняла его — быстро, по-дружески, — и уехала. Всю дорогу я думала о его словах. «Светишься». «Мои чувства». Я всё ещё не знала, как это называть.

***

На следующий день мы поехали на склад конфиската. Обычный выезд. Рутинная проверка. Склад находился в промзоне на границе Термитника — огромное бетонное здание, где хранили изъятую контрабанду перед утилизацией. Иво хотел лично проверить учёт. Внутри пахло пылью, ржавчиной и чем-то химическим. Ряды стеллажей, забитых коробками. Тусклый свет. Я заметила движение первой. Тень мелькнула между стеллажами — слишком быстрая для человека, слишком целенаправленная. — Сэр, у нас гости. Иво не спросил, кто. Он просто выхватил пистолет и встал спиной к моей спине. Я уже активировала телекинез — метка вспыхнула синим на шее. Их было пятеро. Они вышли из теней одновременно, с оружием. Я отбросила двоих телекинезом — они врезались в стеллажи, коробки посыпались на пол. Иво выстрелил — третий упал. Четвёртый метнулся ко мне с ножом, но я перехватила его руку, вывернула запястье, ударила локтем в лицо. Пятый выстрелил. Я успела отклонить пулю, но вторая задела плечо — резкая боль пронзила руку. Я вскрикнула, но устояла. Иво выстрелил ещё раз. Пятый упал. Тишина. — Рид. — Иво уже был рядом. — Вы ранены. — Пустяки. — Я прижала ладонь к плечу. Кровь текла сквозь пальцы. — Царапина. — Это не царапина. — Он достал коммуникатор. — Подкрепление. Медиков. Быстро. — Сэр, я в порядке. — Рид. — Его голос стал жёстким. — Молчите и сядитесь. Я села на перевёрнутую коробку. Он встал рядом, держа пистолет наготове, пока не прибыла помощь. Я смотрела на него — на прямую спину, на сжатые челюсти, — и думала: он даже не дрогнул. Даже когда пули свистели. Даже когда я истекала кровью. Он просто делал свою работу. И ждал, пока я сделаю свою. В резиденции он принёс аптечку в мою комнату. — Садитесь. Я села на кровать. Он опустился на стул напротив и начал осторожно снимать старую повязку. Его пальцы были прохладными, но движения — бережными. — Вы снова спасли мне жизнь, — сказал он, не поднимая глаз. — Это моя работа. — Нет. — Он промокнул рану антисептиком. Я поморщилась. — Это больше, чем работа. Вы закрыли меня собой. Вы получили пулю. Вы не обязаны были этого делать. — Я сама решаю, кого прикрывать, сэр. Он поднял глаза. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из мрамора — такое же бледное, такое же прекрасное. — Я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня, — сказал он тихо. — А я не хочу, чтобы вы страдали в одиночку. Он долго смотрел на меня. Потом его пальцы задержались на моём плече — на секунду дольше, чем нужно. Я почувствовала тепло его кожи. — Отдыхайте, Рид, — сказал он и встал. У двери обернулся. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, сэр. Он ушёл. Я осталась одна, чувствуя, как пульсирует плечо и как колотится сердце. Я не могла уснуть. Пролежала час, может, два, глядя в потолок. Мысли кружились. Его пальцы на моём плече. «Я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня». «А я не хочу, чтобы вы страдали в одиночку». Что я сказала? Что я вообще творю? Я встала и вышла в коридор. Ноги сами понесли меня на кухню — просто нужно было выпить воды, просто нужно было куда-то идти. На кухне горел свет. Иво стоял у стойки и грел чайник. Он был в тёмной рубашке без воротника, волосы распущены. Впервые я видела его таким — домашним, почти уязвимым. — Не спится? — спросил он, не оборачиваясь. — Как и вам. — Садитесь. Чай будет готов через минуту. Я села за стол. Он поставил передо мной чашку — травяной, с мёдом, как всегда. — Почему вы не спите? — спросила я. — Думаю. — О чём? Он сел напротив, обхватив чашку ладонями. — О вас. О сегодняшнем дне. О том, что вы сказали. Я не ответила. Он помолчал, потом заговорил — медленно, тщательно подбирая слова. — Вы спрашивали, почему я выбрал эту работу. Я не выбирал. Родители были строги, но не давили. Отец говорил: «Делай что хочешь, но делай хорошо». Я пошёл в Корпус, потому что хотел порядка. Хотел, чтобы всё было под контролем. Я думал, что стану обычным оперативником. Таким же, как вы. — Но стали Приором. — Да. — Он сделал глоток чая. — Иногда жизнь идёт не по плану. Меня заметили. Повысили. Потом ещё раз. И ещё. Я не просил эту должность. Но теперь она моя. И я делаю её хорошо. — Вы делаете её отлично. Он чуть приподнял бровь. — Комплимент, Рид? — Констатация факта, сэр. Мы посидели в тишине. Чай остывал. Я смотрела на его лицо в мягком свете кухонной лампы — на острые скулы, на тонкий нос, на тёмные глаза, которые сейчас смотрели куда-то вглубь себя и на длинные черные ресницы. — А вы? — спросил он. — Почему Корпус? — Потому что не было выбора. — Я пожала плечами. — В Термитнике выбор невелик: или Корпус, или вне закона что то. Я выбрала Корпус. Работала. Выживала. Как все. — Вы не «как все». — Наверное. — Я усмехнулась. — Но я всё ещё здесь. — И я рад этому. Он произнёс это тихо, почти шёпотом. Его рука, лежавшая на столе, скользнула вперёд и накрыла мою ладонь. Всего на мгновение. Тёплое, лёгкое прикосновение. А потом он убрал руку и встал. — Спокойной ночи, Рид. — Спокойной ночи, сэр. Он ушёл. Я осталась сидеть за столом, глядя на свою ладонь, которая всё ещё хранила тепло его пальцев. Я вернулась в свою комнату и легла. Сердце колотилось. Пульс отдавался в висках, в плече, в кончиках пальцев. Я села на кровати. Встала. Подошла к двери. Взялась за ручку. Я хотела пойти к нему. Просто увидеть. Просто убедиться, что он в порядке. Просто... быть рядом. Я замерла. «Нет. Не сейчас. Не так». Я прислонилась лбом к двери и закрыла глаза. Дыхание было частым, неровным. Я представила его лицо. Его пальцы на моём плече. Его ладонь на моей руке. «И я рад этому». Я вернулась в кровать. Смотрела в потолок. И не спала до утра.