Тень инквизитора

Я проснулась и на глаза сразу бросилось то, что на стуле у кровати лежала коробка. Тёмно-синяя, с серебряной лентой. Я села на кровати и открыла её. Внутри был комбинезон — тёмно-синий, почти чёрный, из струящейся ткани. Глубокий V-образный вырез на спине — до самой поясницы. Асимметричная серебряная вышивка на плечах и вдоль позвоночника: то ли ноты, то ли руны, то ли просто красивые линии. Я провела пальцами по ткани — дорогая, приятная на ощупь. Никакой записки. Я уже привыкла. Я надела его и посмотрела в зеркало. Сидело идеально. Вырез открывал спину и рельеф мышц. Я выглядела... иначе. Не как оперативник. Как женщина, которая идёт то ли на приём то ли на свидание. Я улыбнулась своему отражению и вышла в коридор. Иво ждал меня в холле. Он был в тёмно-сером кафтане с высоким воротником, волосы собраны в низкий хвост. Когда он увидел меня, его взгляд задержался на мгновение дольше обычного. — Вам идёт, Рид. — Спасибо, сэр. Он кивнул, и мы пошли к машине.

***

Приём проходил в новой галерее Верхнего города — огромном зале с мраморными полами и хрустальными люстрами. Открытие выставки искусства. Я не особо разбиралась в искусстве, но Иво сказал, что это хорошая возможность понаблюдать за Советом и Церковью в неформальной обстановке. Зал был полон. Советники в синих мантиях, церковники в серых сутанах, светские дамы в платьях, похожих на произведения искусства. Шампанское лилось рекой, оркестр играл что-то классическое. Я стояла рядом с Иво, пока он обменивался короткими фразами с гостями. Он был, как всегда, сух и собран. Я — на полшага позади. Через час он повернулся ко мне: — Идите, Рид. Перекусите. Вы весь день на ногах. — Я в порядке, сэр. — Это не просьба. Я кивнула и отошла к столу с закусками. Взяла бокал с водой. И тут услышала шёпот. Они стояли за колонной — двое. Один в серой сутане церковника, второй в синей мантии советника. Я не видела их лиц, но голоса слышала отчётливо. — Рид. Да, та самая. Есть подозрения, что она связана с Тенью. Прямых доказательств нет, но косвенных достаточно. Если надавить... — У вас есть ордер? — Пока нет. Но после сегодняшнего вечера будет. Я замерла. Бокал в моей руке чуть дрогнул. Я заставила себя дышать ровно и медленно отступила за другую колонну. Сердце колотилось где-то в горле. После сегодняшнего вечера? Что должно произойти сегодня? Я вернулась к Иво. Он разговаривал с каким-то советником, но, увидев моё лицо, закончил разговор и повернулся ко мне. — Что случилось? — Мне нужно достать документы из портфеля советника, — сказала я тихо. — Того, что говорит с церковником у окна. У них информация обо мне. Подозрения. Иво посмотрел на меня. Всего секунду. Потом кивнул — едва заметно. — Ждите. Он поднял бокал и постучал по нему ножом. Звон разнёсся по залу. Головы повернулись. — Дамы и господа, — произнёс он громко, и я чуть не поперхнулась. Иво никогда не произносил тостов. Никогда. — Я хочу поднять бокал за процветание Нью-Пари и за тех, кто служит ему верой и правдой. И за правду — какой бы неудобной она ни была. Зал зааплодировал. Все взгляды были прикованы к Инквизитору. Я скользнула к портфелю советника. Телекинез — замок щёлкнул. Я вытащила папку, спрятала в складках комбинезона и вернулась на место. Метка на шее чуть светилась, но никто не заметил. Никто не смотрел на меня. Все смотрели на Иво. Он закончил тост и подошёл ко мне. Я молча передала ему папку. Он открыл её. Его лицо осталось непроницаемым, но я видела, как он пробегает глазами по строкам. Досье. Мои передвижения. Мои связи с Термитником. «С высокой вероятностью оперативник Рид может быть связана с контрабандисткой». Иво закрыл папку. — Я разберусь. Позже поговорим. — Сэр... — Позже, Рид. Он отошёл к очередному гостю. Я осталась стоять с колотящимся сердцем. Пока Иво общался, ко мне подошёл тот самый церковник — высокий, с вкрадчивой улыбкой и масляным голосом. Я узнала его: один из приближённых Викария. Он склонил голову набок и посмотрел на меня так, будто я была экспонатом на этой выставке. — Оперативник Рид, — произнёс он. — Наслышан о вас. — Надеюсь, хорошего, святой отец. — Разного. — Он улыбнулся шире. — Вы — псионик, и всё же служите Корпусу. Это похвально. Господь учит нас, что даже заблудшие души могут найти путь к свету. Особенно если у них есть... правильный наставник. Его рука легла на стол слишком близко к моим пальцам. Я не отдёрнула. — Благодарю, святой отец. Но я предпочитаю тьму. Там лучше видно звёзды. Он замер. Улыбка стала чуть менее уверенной. — Остроумно. Инквизитору повезло с вами. — Взаимно. Он отступил. Я проводила его взглядом и заметила, что Иво смотрит на меня с другого конца зала. Он всё видел. Но не вмешался.

***

В машине мы молчали. В резиденции Иво не пошёл в кабинет. Вместо этого он направился в сад — маленький внутренний дворик за домом, куда я никогда не заходила. Старые деревья, цветущие кусты, каменная скамья. Вид на Верхний город сквозь ветви. Ночные огни мерцали, как рассыпанные звёзды. Я встала рядом. Мы долго молчали. — Я должен был догадаться раньше, — сказал он наконец. — Тень. Вы. Я замерла. — Я не знал точно. Но складывал факты. Ваши ночные отлучки. Ваше знание Термитника. Ваши умения. — Он повернулся ко мне. — Вы умны, Рид. Вы не задаёте лишних вопросов. Вы предугадываете мои просьбы. Вы прикрывали меня, рискуя собой. И вы — псионик. Но вы помогаете мне, Инквизитору. Он замолчал, подбирая слова. — Вы хороший человек, Рид. С вами... легко. Вы всё понимаете без слов. Я не встречал таких людей раньше. — Он чуть приподнял бровь. — Поэтому когда я прочитал досье, я не удивился. Я догадывался. И всё равно оставил вас рядом. Я смотрела на него. В горле стоял ком. — Почему? — спросила я. — Потому что вы спасли мне жизнь. Трижды. — Он помолчал. — И потому что я не хочу, чтобы вы уходили. Я не знала, что ответить. Слова застряли где-то внутри. Он смотрел на меня. В его тёмных глазах было что-то глубокое, тёплое, голодное. Он взял меня за подбородок — не грубо, но уверенно, — и поцеловал. Жадно. Глубоко. Как будто мы оба давно этого хотели. Я замерла на секунду — шок, — но потом мои руки осторожно легли на его плечи, будто боясь спугнуть. Я расслабилась и ответила на поцелуй. Он был долгим. Его пальцы скользнули по моей обнажённой спине — туда, где заканчивался вырез комбинезона. Я почувствовала тепло его ладони на своей коже. Сердце колотилось так, что я была уверена: он слышит. Когда мы отстранились, оба тяжело дышали. Я отвела взгляд. Он молчал — он всегда молчал. — Пойдёмте, — сказал он наконец. Голос был чуть глубже обычного. — Пора спать. Я кивнула. Мы пошли обратно. Его рука едва заметно касалась моей спины — бережно, почти невесомо. В своей комнате я прислонилась к двери и прижала ладони к щекам. Они горели. Сердце всё ещё колотилось. Он поцеловал меня. Он знает — и поцеловал. Он сказал: «Я не хочу, чтобы вы уходили». Он сказал: «С вами легко». Я легла в кровать и уставилась в потолок. Улыбалась. Впервые за долгое время страх отступил. Потому что он знает. И ему всё равно.