Запах цитрусов

Дженни распахнула глаза за два часа до рассвета. За окном стояла непроглядная темень, город ещё спал, и только редкие одинокие фары такси, проезжавших мимо их дома, разрезали мглу. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как сон ускользает окончательно и бесповоротно. Рядом, в полудрёме, что-то пробормотал Сумин и перевернулся на другой бок, натянув одеяло до подбородка. Дженни осторожно, стараясь не разбудить мужа, выбралась из постели и бесшумно скользнула в ванную комнату. Включила душ, и горячая вода, обжигая кожу, начала разгонять остатки ночной дремоты. Она стояла под струями, закрыв глаза, и мысли сами собой возвращались ко вчерашнему вечеру. Когда Лиса ушла, Сумин вернулся из своего кабинета и застал жену в задумчивости. Он сел рядом, мягко обнял её за плечи и спросил тем своим спокойным, обволакивающим голосом: — Ну что, дорогая? Как тебе наша кандидатка? Я был прав? Дженни тогда помедлила. Привычка всё контролировать и не показывать слабостей требовала сказать что-то колкое, сомнительное. Но совесть не позволила ей солгать. — Не знаю, — честно призналась она, прижимаясь к мужу. — Есть в ней что-то... странное. Я не могу уловить, что именно. Но работа выполнена безупречно. Дом... он чувствуется по-другому, что ли. Уютнее. Сумин улыбнулся в её волосы и поцеловал в макушку. — Значит, я не ошибся. Дай ей шанс, Дженни. Хотя бы на неделю. Она кивнула тогда, но внутри всё ещё жил тот холодок настороженности. Или нет? Теперь, стоя под душем, Дженни поймала себя на том, что не может точно определить, что именно её тревожит. Может быть, дело в том, что девушка слишком хороша? Слишком идеальна для обычной домработницы. Откуда у неё такая грация, такое умение вести себя в незнакомом доме? Словно она родилась в богатстве, а не в бедности. Выключив воду, Дженни завернулась в пушистый халат и подошла к зеркалу. Зеркало отражало её осунувшееся лицо, влажные после душа волосы и глаза, в которых читалась усталость. Проведя пальцами по губам, она задумалась. И тут же в голове начали прокручиваться варианты происхождения Лисы. Дочь друзей семьи? Возможно, кто-то из знакомых Сумина по бизнесу попросил пристроить племянницу, чтобы та набралась опыта. Но тогда почему девушка работает уборщицей, а не секретаршей в офисе? Или, может быть, её порекомендовал кто-то из партнёров мужа по гольф-клубу – те часто любили помогать друг другу с мелкими бытовыми вопросами. Дженни вспомнила, как пару недель назад Сумин ужинал с каким-то старым приятелем из университета. Неужели тот подсунул им свою знакомую? Она нахмурилась, нанося на лицо увлажняющий крем. В голову лезла ещё одна, почти абсурдная мысль: что если Лиса – дочь какой-нибудь бывшей сотрудницы, которую когда-то уволили из их компании? Но Дженни быстро отмела эту идею. Сумин не был мстительным человеком. «Почему же он так настаивал на ней?» — шепнул внутренний голос. — «Он никогда не проявлял интереса к быту. Что такого особенного в этой блондинке?» Внизу, кухня, уже ждала её. Дженни спустилась по лестнице босиком, заварила кофе и села за столик у окна, глядя, как медленно, сантиметр за сантиметром, небо начинает светлеть. Прошло два часа. Она пила кофе, смотрела на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь высокие деревья в саду, и снова и снова возвращалась мыслями к новой домработнице. Ей казалось, что она перебирает все возможные варианты, но ни один из них не казался убедительным. Когда наконец зазвонил будильник, Дженни уже давно была одета. Она выбрала сегодняшний образ с особой тщательностью – чёрный брючный костюм с тонкими белыми полосками, который стройнил и придавал деловой вид. Не то чтобы ей хотелось произвести впечатление на Лису. Просто... нужно было сохранять дистанцию. Ей казалось, что строгий наряд поможет ей выглядеть более внушительно. Сумин спустился, привычно поцеловал жену в щёку, и Дженни, не глядя на него, произнесла с нарочитой небрежностью: — Я останусь до обеда. Мне всё ещё кажется, что я недостаточно проверила её навыки. Вчера было мало времени. Муж усмехнулся, но ничего не сказал. Он только пожал плечами и, взяв ключи от машины, направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Дженни почувствовала странное облегчение. Без свидетелей было проще... что? Она не знала. Просто ей было любопытно, что произойдёт сегодня. Ровно в восемь утра раздался звонок. Дженни подпрыгнула на стуле, пролив немного кофе на блюдце. Она не ожидала, что звук вызовет в ней такую нервозность, словно она готовилась к экзамену. Поправив воротник блузки, она подошла к двери и, сделав глубокий вдох, открыла её. И вновь замерла. Лиса стояла на пороге, и казалось, что само утро пришло вместе с ней. Её светлые волосы сегодня были заплетены в высокий хвост, открывая изящную шею и острые ключицы. На ней был не вчерашний темный костюм, а простой белый свитер с высоким горлом и узкие черные джинсы, которые сидели на ней как вторая кожа. И её улыбка – широкая, искренняя, с ямочками на щеках – осветила серое утро лучше любого солнца. — Доброе утро, миссис Ким! — голос Лисы звенел бодростью, и Дженни почувствовала, как её собственные губы невольно начинают подражать той же улыбке. — Вы сегодня великолепны! Дженни сглотнула. Прозвучало это так легко, так непринуждённо, что слова застряли у неё в горле. Она поймала себя на том, что смотрит на Лису дольше, чем положено, на её лицо, на эту солнечную улыбку, на глаза, которые искрились таким живым интересом, что у Дженни на мгновение перехватило дыхание. — Заходи, — наконец выдавила она, отступая на шаг. Лиса вошла в дом, и от неё опять пахло цитрусами, свежестью и чем-то неуловимым, что Дженни запомнила ещё со вчерашнего дня. Девушка скинула лёгкое пальто, аккуратно повесила его на вешалку и повернулась к хозяйке. — Миссис Ким, а вы завтракали? — спросила она, и в голосе её прозвучала искренняя забота. Дженни растерялась. Обычно она пила только кофе и съедала тост на бегу. — Эм... нет. Не успела. — Тогда позвольте мне! — Лиса уже направлялась на кухню, ловко обходя мебель. — Я быстро приготовлю что-нибудь. У вас есть рис? Яйца? Овощи? Я могу сделать омлет с рисом и овощной суп. Это займёт пятнадцать минут. Дженни не успела ответить, как Лиса уже открыла холодильник, оценивающе оглядела его содержимое и с одобрительным «хм!» принялась выкладывать продукты на стол. Её движения были быстрыми и точными, словно она делала это тысячу раз. Она ловко взбила яйца, нарезала зелёный лук, поставила рисоварку – и всё это под тихое, почти неслышное напевание. Дженни сидела за столом, прихлёбывая остывший кофе, и не отрывала взгляда от Лисы. Светлые пряди выбились из хвоста и падали на её лицо, когда она наклонялась над кастрюлей. Дженни задержала взгляд на тонкой линии её челюсти, на том, как длинные пальцы держат нож, на плавных, почти танцевальных движениях. И вдруг, сама себе удивляясь, она произнесла: — Лиса... садись к столу. Позавтракаем вместе. Лиса застыла с половником в руке и обернулась. В её глазах мелькнуло искреннее удивление. — Вы уверены, миссис Ким? — Уверена. — Дженни кашлянула, пряча смущение. — В этом доме не принято есть в одиночестве, когда кто-то готовит. К тому же... у меня есть время. Это была ложь, но Дженни даже не заметила, как солгала. Она отодвинула стул, и Лиса, поколебавшись, поставила на стол две тарелки с ароматным омлетом, посыпанным зеленью, и две пиалы с супом. Села напротив, и их взгляды встретились. — Спасибо, — тихо сказала Дженни, пробуя ложкой суп. — Это... вкусно. Лиса улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Дженни теплело внутри. Разговор завязался сам собой. Сначала неловко, короткими фразами, но Лиса легко вела беседу, расспрашивая Дженни о том, что та любит, какие фильмы смотрит, есть ли у неё хобби. Дженни, удивляясь сама себе, отвечала. И даже не заметила, как начала рассказывать о салоне – о вчерашнем утреннем хаосе с менеджером, о клиентках, которые всегда опаздывают, о вечной проблеме поставок. — А вы, наверное, всё контролируете сами? — спросила Лиса, аккуратно поднося ко рту ложку. — Я бы на вашем месте просто наняла хорошего управляющего. Дженни усмехнулась горько. — Пробовала. Но никто не знает мой салон так, как я. Для меня это не просто бизнес. Это... моё убежище. — Она вдруг осознала, что говорит слишком откровенно, и замолчала. Лиса не отвела взгляд. Напротив, в её глазах появилось теплое понимание. — Я знаю это чувство, — тихо сказала она. — Когда ты создала что-то своими руками и боишься отпустить. Но иногда, чтобы расти, нужно позволить другим помогать тебе. Дженни задумалась над этими словами, и тишина за столом стала уютной, почти дружеской. Она поймала себя на том, что не хочет, чтобы этот завтрак заканчивался. Ей было комфортно рядом с Лисой, легко и спокойно, словно та умела стирать все тревоги. Но вдруг взгляд упал на часы на стене. Час дня. Дженни чуть не поперхнулась. — Лиса, сколько времени?! Та посмотрела на свои наручные часы и удивлённо подняла брови. — Половина первого... Ой, миссис Ким, вы, кажется, опаздываете! Дженни вскочила, опрокинув стул. Она должна была быть в салоне ещё два часа назад! Но она забыла обо всём, сидя с Лисой за завтраком. Забыла о работе, о проблемах, о времени. Это было невероятно и тревожно. — Чёрт! — вырвалось у неё, и она, уже на ходу поправляя волосы, схватила сумку. — Я должна бежать! Лиса, прости, я... неожиданно. — Миссис Ким, не переживайте! — Лиса встала и пошла за ней к двери. — Я присмотрю за домом. Всё будет в порядке. Дженни обернулась на пороге. Лиса стояла в дверном проёме, залитая полуденным солнцем, её светлые волосы сияли, а на губах играла мягкая, чуть лукавая улыбка. Она выглядела такой уверенной, такой надёжной и одновременно такой нереально красивой, что у Дженни пересохло в горле. — Лиса... — начала она, но не нашла слов. В голове гулял ветер. — Я справлюсь, — пообещала блондинка. — Ваш дом будет в идеальном порядке. А вы... постарайтесь не переутомляться сегодня, хорошо? Дженни кивнула, не в силах произнести ни слова. Она выбежала из дома, захлопнула за собой дверь и, сев в машину, долго сидела, глядя на руль, и пыталась понять, что же произошло за эти несколько часов. Её сердце билось ровно, спокойно, но внутри разливалось какое-то новое, незнакомое тепло. И Дженни боялась признаться самой себе, что ждёт не просто вечера, чтобы вернуться домой. Она ждёт того момента, когда снова увидит Лису. ***  Салон встретил Дженни привычным гулом фенов и запахом дорогих ароматов. Но сегодня этот знакомый мир казался ей чужим, раздражающим. Она ворвалась в стеклянные двери с такой скоростью, что Миён – миловидная администраторша с вечно испуганными глазами – подскочила на месте, едва не уронив планшет. — Миён, — голос Дженни прозвучал как лезвие, — почему вчерашние записи клиентов не были занесены в общую базу до шести вечера? Миён заморгала, пытаясь вспомнить. — Миссис Ким, я... я думала, что успею сегодня утром, потому что у нас было... — Ты должна была сделать это вчера! — перебила Дженни, и её пальцы сжались на краешке стойки до побелевших костяшек. — Это элементарное правило! Если клиент звонит и хочет перенести запись, а ты не обновила базу, мы теряем деньги. Как ты этого не понимаешь?! Миён съёжилась, и Дженни увидела, как на глазах девушки выступили слёзы. Но внутри у неё не было сочувствия. Только странное, неконтролируемое раздражение, которое требовало выхода. — Простите, миссис Ким, я всё исправлю, — прошептала администраторша и, опустив голову, принялась судорожно стучать по экрану. Дженни резко развернулась и направилась в кабинет, но по пути её взгляд упал на мастера, который делал укладку клиентке. Парикмахер зажевал жвачку – громко, демонстративно, с каким-то нарочитым удовольствием. Обычно Дженни закрывала на это глаза, но сегодня её перемкнуло. — Чонхо, убери жвачку! — рявкнула она так, что несколько голов повернулись в её сторону. — Ты работаешь с людьми, а не на стройке! Или ты хочешь уйти вместе с ней? Мастер побледнел, быстро сплюнул жвачку в салфетку и, не поднимая глаз, вернулся к укладке. Клиентка с удивлением посмотрела на Дженни, но та уже скрылась за дверью своего кабинета. Она рухнула в кресло, закрыв глаза и прижав ладони к вискам. Голова раскалывалась. Мысли были как спутанный клубок ниток: Лиса, Лиса, снова Лиса. Её улыбка. Её золотые волосы. Её голос, который звучал так тепло, так доверительно, словно они знали друг друга сотню лет. «Прекрати, — приказала себе Дженни. — Ты просто устала. Ты выспишься, и всё пройдёт». Она открыла глаза и уставилась на отчётность на столе. Там лежали бумаги с бухгалтерскими расчётами за последний квартал. Дженни взяла их в руки, но цифры прыгали перед глазами, складываясь в бессмысленные каракули. Она снова и снова пересчитывала одни и те же строчки, но каждый раз получались разные результаты. В какой-то момент она схватила телефон и с яростью набрала номер подруги. — Джису? — голос Дженни дрожал от напряжения. — Я не понимаю, что происходит с отчётностью. Тут какая-то ошибка. Ты должна мне помочь. Ким Джису, её давняя подруга ещё со времён университета, ответила не сразу. В трубке послышался шум – видимо, она отвлеклась от своих бухгалтерских книг. Голос Джису был ровным, спокойным, с лёгкой хрипотцой – такой знакомый и успокаивающий. — Дженни, ты смотрела на эти бумаги? Я лично проверяла их на прошлой неделе. Там нет ошибок. — Не может быть! — возразила Дженни, лихорадочно перелистывая страницы. — Здесь ведь цифры не сходятся! Посмотри, расходы по аренде в июне... они на двести тысяч больше, чем в мае! — Дженни, — терпеливо произнесла Джису. — В июне мы платили за дополнительную уборку после ремонта. Я писала тебе об этом в сообщении. Ты даже ответила «окей». Помнишь? Дженни замолчала. В памяти действительно всплыло какое-то сообщение, которое она прочитала на бегу, не вникая в детали. Она тяжело выдохнула и откинулась на спинку кресла. — Прости... я просто не могу сосредоточиться. В трубке повисла пауза. Джису знала Дженни слишком хорошо, чтобы поверить в простое «я устала». — Что случилось? — спросила подруга, и в её голосе послышалась настороженность. — Ты никогда не бываешь такой рассеянной. С тобой всё в порядке? Сумин в порядке? — С Сумином всё хорошо, — Дженни закусила губу. — Дело... в домработнице. Джису фыркнула. — В домработнице? Дженни, ты серьёзно? У тебя срыв из-за того, что кто-то недостаточно качественно вытер пыль? — Нет, — Дженни понизила голос, словно боялась, что кто-то может её услышать. — Она... она всё делает идеально. И она красивая. Настолько красивая, что я не могу перестать о ней думать. Она приходит утром, и я жду этого момента. А сегодня я пропустила работу из-за завтрака с ней. Я сидела с ней за одним столом и... мне было хорошо. Понимаешь? Это неправильно. На том конце провода повисла тишина. Дженни слышала, как Джису шумно вздохнула, и её сердце забилось быстрее в предвкушении вердикта. — Дженни, — наконец заговорила подруга, — в чём причина твоей предвзятости? Ты же говоришь, она хорошо работает. Что тебя в ней смущает? — Я не знаю! — почти выкрикнула Дженни. — В ней всё... всё слишком правильно. Она слишком хороша для этой работы. Может быть, у неё какие-то скрытые мотивы? Может, она хочет занять моё место? В доме, в жизни Сумина... — Или, может быть, она просто зацепила тебя чем-то, чего ты боишься признать, — мягко перебила Джису. — Дженни, ты сама не заметила, как начала говорить о ней. Твой голос становится мягче, когда ты произносишь её имя. Ты слышишь себя? Дженни замерла. Она вдруг осознала, что и правда говорит о Лисе с каким-то странным придыханием. — Это ерунда, — отрезала она, стараясь придать голосу твёрдость. — Я просто переживаю за порядок в доме. — Ким, — голос Джису стал серьёзным. — Ты замужняя женщина. У тебя есть Сумин. Прекрасный муж, который тебя любит и которого любишь ты. То, что ты чувствуешь к этой девушке... может быть, это просто восхищение. Или зависть. Она молодая, красивая, свободная. Может, ты просто скучаешь по своей молодости? — Нет, — прошептала Дженни, но в голосе не было уверенности. Джису помолчала и добавила почти невзначай: — Помнишь, на втором курсе ты была влюблена в ту девушку с художественного факультета? Светлые волосы, длинные, всегда ходила с мольбертом. Ты тогда всё отрицала, но я видела, как ты краснела, когда она заходила в столовую. Дженни задохнулась от возмущения. — Это было давно! И это ничего не значит! — воскликнула она, чувствуя, как щёки заливает жар. — Джису, да не может она интересовать меня как девушка! Я люблю Сумина. У нас идеальный брак, мы никогда не ссоримся, он делает меня счастливой. Я не хочу ничего менять. — Я и не говорю, что ты хочешь что-то менять, — спокойно ответила Джису. — Я просто прошу тебя быть честной с собой. Если ты чувствуешь к ней что-то, не надо это загонять вглубь. Это не значит, что ты предаёшь Сумина. Это значит, что ты живой человек. Дженни молчала, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки. Внутри неё бушевал ураган. Она ненавидела Джису за эти слова, за то, что та поднимала на поверхность то, что Дженни пыталась похоронить глубоко внутри. — Мне пора работать, — сухо сказала она. — Спасибо за консультацию. — Дженни... — начала Джису, но та уже сбросила вызов. Она уставилась на экран телефона, и внутри неё пульсировала одна мысль: «Как я могу чувствовать это к человеку, которого знаю всего два дня?» Но работать пришлось. Дженни, собрав волю в кулак, заставила себя сосредоточиться. Она проверила каждую строчку отчётности, пересчитала все балансы, созвонилась с поставщиками и уладила все конфликты за утро. Она делала это на автомате, как хорошо отлаженный механизм, и к вечеру салон снова работал как часы. Но когда она вышла из автомобиля у своего дома, усталость навалилась на неё с новой силой. Плечи ныли, ноги гудели, а в голове всё ещё звенел голос Джису: «Ты живой человек». Дженни открыла дверь и замерла. Из кухни доносился аромат тушёного мяса с овощами и свежих трав. Свет в гостиной был приглушён до тёплого янтарного, и за столом сидел Сумин. Он улыбнулся, когда она вошла, и поднялся ей навстречу. — Ты такая уставшая, — сказал он, целуя её в лоб. — Садись, я подогрею ужин. Дженни посмотрела на стол. Еда была уже разложена по тарелкам: аппетитный суп, мясо с гарниром, салат из свежих овощей. Всё выглядело так красиво и уютно, что у неё защипало в глазах. — Это Лиса приготовила? — спросила она, снимая пальто. — Да, — Сумин кивнул, наливая ей чай. — Она сегодня закончила всё к пяти часам. И попросила передать тебе, что ящик с документами в кабинете она отсортировала по месяцам, как ты просила. Дженни прикусила губу. Значит, Лиса запомнила даже это? Запомнила, как вчера Дженни вскользь упомянула, что у неё беспорядок в личных бумагах. — Я отпустил её пораньше, — добавил Сумин, усаживаясь напротив. — Она молодец. У тебя действительно отличный вкус, дорогая. Ты выбрала её. — Ты выбрал, — поправила Дженни, беря палочки. Они поужинали в тишине, но эта тишина была наполнена уютом. Сумин рассказывал о своих переговорах, о том, как его коллега опять провалил встречу с инвесторами, и Дженни слушала, кивала, но мысли её были далеко. Она вспоминала, как Лиса водила палочками над тарелкой, как её волосы падали на лицо, когда она наклонялась над кастрюлей. «Прекрати», — приказала себе Дженни. После ужина Сумин взял её за руку и повёл в спальню. Она почти не сопротивлялась, чувствуя, как ноги сами несут её в тепло и безопасность их общей комнаты. — Ложись, — мягко сказал муж, помогая ей раздеться и укрывая одеялом. — Я вижу, ты совсем вымотана. Дженни легла на живот, и Сумин начал массировать её плечи. Его руки были тёплыми, сильными, и он давил ровно, осторожно, разминая каждый узел напряжения. Дженни закрыла глаза и выдохнула, чувствуя, как боль уходит из шеи, как тает последнее сопротивление. Он целовал её плечи, позвоночник, линию лопаток – легко, невесомо, как всегда, когда хотел успокоить. И Дженни чувствовала его любовь. Она ощущала, как её тело отвечает на каждое прикосновение, как наполняется теплотой и нежностью. «Он любит меня, — думала она, тая под его руками. — Он всегда был со мной. Он никогда не давал мне повода усомниться в нём. Это всё, что мне нужно. Он – моя семья». — Я люблю тебя, Дженни, — прошептал Сумин ей в волосы. — Я тоже люблю тебя, — ответила она, и в голосе её звучала твёрдая уверенность. «Ничего не изменится, — подумала она, проваливаясь в сон. — Я справлюсь. Лиса – просто домработница. Просто девушка, которая убирает наш дом. И больше ничего». Но когда она уже засыпала, перед глазами вдруг мелькнул образ блондинки с золотыми волосами, стоящей на пороге их дома, и сердце пропустило удар. Дженни крепче прижалась к мужу, пытаясь прогнать это видение, и провалилась в беспокойный сон.