Чернила и снег

«Некоторые люди появляются в нашей жизни задолго до того, как мы встречаем их лично»

Прошло уже три недели с тех пор, как Агата жила в Петербурге. Её отец, британский посол и глава дипломатической организации «Орден Часовой Башни», был направлен в Российскую империю для ведения важных переговоров и взял дочь с собой, намереваясь ввести её в высшие политические круги. Однако молодой писательнице, ожидавшей закулисных интриг, таинственных расследований и дворцовых секретов, столь необходимых для будущего романа, быстро наскучили бесконечные переговоры и встречи с людьми, сколь влиятельными, столь и невыносимо скучными. Поэтому уже на первом вечере, устроенном приближённым к императору графом N., она, почувствовав, что засыпает под монотонную речь князя Б., покинула собрание дипломатов и отправилась бродить по великолепным залам особняка. Мягкий свет свечей отражался в зеркалах. Позолота лепнины сияла тёплыми отблесками, а тяжёлые бархатные портьеры придавали залам почти театральный вид. Всё это напоминало ей дворцы Парижа, которые она посещала вместе с отцом во время дипломатических поездок. Впрочем, праздное любопытство было не единственной причиной её прогулки. За несколько дней до вечера надёжные источники сообщили Агате, что на приёме будет присутствовать так называемый Петербургский литературный клуб — небольшое общество молодых писателей, чьи имена в последнее время всё чаще звучали в беседах известных критиков и ценителей литературы. Многие уже прочили им большое будущее. Но более всего Агата желала встретить Достоевского. Человека, которого в Европе за его неоднозначную репутацию и произведения, исполненные страдания и мрачной красоты, успели окрестить «Русским дьяволом». Погружённая в размышления, она не сразу заметила разговор, раздавшийся совсем рядом. — Гоголь... Услышав знакомую фамилию, Агата обернулась. Перед ней стояла небольшая компания литераторов. Среди них особенно выделялся молодой блондин лет двадцати пяти с глазами разного цвета, живым голосом и неизменной улыбкой, словно никогда не покидавшей его лица. В эту минуту он оживлённо рассказывал товарищам о своём проигрыше в карты. Позабыв о всяких приличиях, Агата решительно приблизилась к собеседникам. — Здравствуйте, Николай Васильевич, — произнесла она и тотчас же пожалела о своей бесцеремонности. — А вы, если не ошибаюсь, мисс Агата Кристи, дочь английского посла? — спросил высокий светловолосый господин, стоявший рядом с Гоголем. — Совершенно верно, — ответила Агата, стараясь сохранить достоинство. — Я читала ваши произведения. Гоголь заметно удивился. — В статье критика R.? — уточнил его спутник. — Да. — Какая честь! — воскликнул Гоголь и с улыбкой пожал ей руку. Затем он неожиданно повернулся к своему товарищу: — Постой, а почему я ничего не знаю об этой статье? — Потому что был пьян, когда мы её обсуждали, — невозмутимо ответил тот. Агата невольно рассмеялась, но тут же смутилась. Она уже ожидала неодобрительного взгляда со стороны Николая Васильевича, однако тот лишь громче расхохотался. И почему-то от этого смеха ей тоже стало весело. — Да, теперь припоминаю. Твоя правда, Иван. Агата перевела взгляд на его собеседника. — Иван Гончаров, — представился тот. — Очень приятно. Далее завязалась обычная светская беседа, то и дело оживляемая шутками Гоголя. Агата даже поделилась замыслом будущего романа и получила несколько ценных советов от писателей. — Фёдору бы это понравилось, — заметил Гоголь, когда Агата закончила рассказывать о сцене предполагаемого убийства. — Вы говорите о Достоевском? — спросила она. И в тот же миг что-то неуловимо изменилось. Будто невидимая рука коснулась струн большого оркестра и заставила их умолкнуть. Нет, разговоры вокруг не прекратились вовсе. По-прежнему звучала музыка, смеялись дамы, звенели бокалы. Однако среди стоявших рядом литераторов повисла странная тишина. Даже Гоголь улыбался уже не так беспечно. — Да, о нём, — наконец ответил Гончаров. Агата внимательно посмотрела на собеседников. — Стало быть, он действительно настолько необычен, как о нём говорят? Гоголь коротко усмехнулся. — Зависит от того, кто именно говорит. — А что говорят? Литераторы переглянулись. — Что он гений, — спокойно произнёс Гончаров. — Что он безумец, — добавил кто-то из стоявших рядом. — Что он святой. — Что преступник. — Что философ. — Что он дьявол. Последнее слово прозвучало почти шёпотом. Агата почувствовала, как по её спине пробежал холодок. — В Европе его называют Русским дьяволом, — заметила она. — И весьма недалеки от истины, — неожиданно серьёзно сказал Гоголь. Его обычная улыбка никуда не исчезла, но теперь казалась какой-то иной. — Видите ли, мисс Кристи... — продолжил он. — Большинство людей производят именно то впечатление, которого от них ожидаешь. С Достоевским всё наоборот. Каждый раз кажется, будто наконец понял, кто он такой. А потом выясняется, что ты ошибался. — И кто же он на самом деле? Несколько секунд никто не отвечал... ...Наконец Гончаров медленно произнёс: — Если бы кто-нибудь из нас знал ответ на этот вопрос, жить было бы значительно спокойнее. В этот момент порыв ветра ворвался через приоткрытое окно и колыхнул пламя свечей. Агата сама не поняла почему, но впервые за весь вечер почувствовала настоящее любопытство. Теперь ей хотелось встретить Достоевского куда сильнее, чем прежде ... Спустя несколько дней Агата сопровождала отца на официальном приёме при дворе. Зимний дворец поражал своим великолепием даже её. Высокие своды терялись где-то под потолком. Свет сотен свечей отражался в зеркалах. Золото и мрамор окружали гостей со всех сторон. Повсюду мелькали придворные, дипломаты и офицеры. Отец беседовал с высокопоставленными чиновниками, и вскоре Агата, воспользовавшись возможностью, незаметно отошла в сторону. Она медленно шла вдоль длинного коридора, рассматривая портреты императоров. Внезапно впереди показалось движение. Несколько человек поспешно расступились, освобождая дорогу высокому мужчине в тёмном сюртуке. На фоне блестящих мундиров и дорогих нарядов его одежда выглядела почти вызывающе простой. Он шёл быстро и бесшумно. Агата успела заметить лишь бледное лицо и строгий профиль. Что-то заставило её остановиться. Мужчина не смотрел по сторонам. Казалось, всё происходящее вокруг нисколько его не интересовало. И всё же люди невольно провожали его взглядами. Некоторые замолкали. Другие отворачивались. Словно само его присутствие нарушало привычный порядок вещей. — Кто это? — тихо спросила Агата у проходившего мимо придворного. Тот проследил за её взглядом и едва заметно нахмурился. — Ах... это господин Достоевский. Сердце девушки дрогнуло. Она вновь посмотрела вперёд. Но человек в тёмном сюртуке уже скрылся за поворотом. Несколько секунд Агата продолжала смотреть ему вслед. Странно. Она не услышала его голоса. Не увидела его глаз. Не обменялась с ним ни единым словом. И всё же ей казалось, будто от его краткого появления в воздухе остался какой-то след. Словно тень. Словно неразгаданная загадка. — Агата. Голос отца заставил её вздрогнуть. Она обернулась. — Нам пора. — Да, отец. Но, направляясь вслед за ним через сияющие дворцовые залы, она ещё долго ловила себя на мысли, что невольно ищет взглядом тёмный силуэт среди золота, света и блеска придворного общества. Так имя обрело лицо. И почему-то этого оказалось недостаточно.